Падение на доверие

- Боже. Ким? Ким, ты здесь? Ким! Где ты? - Да, Гаррье, я здесь. Отпусти мою руку, мне больно. - Прости. Прости. Прости. Боже, я не хотел, я… - Гарри. Всё нормально, дыши. Давай, глубокий вдох… Я сказал – вдох… Выдох. Молодец. Я сейчас включу свет. Кицураги наощупь нашёл шнур настольной лампы и щёлкнул выключателем, надел очки. Тёплое пятно света вспыхнуло в небольшой комнате и наполнило стены дрожащими, зыбкими тенями. Из темноты вырисовались стеллажи с книгами и низкий столик, заваленный вещдоками и обёртками от фаст-фуда. Проявился неразложенный диван и двое на нём. Детектив Дюбуа, завёрнутый в тонкое покрывало, с растрёпанными бакенбардами и перепуганным лицом. И рядом детектив Кицураги в тёплом клетчатом пледе, потирающий руку. Сегодня Гарри вырубился первым. Ким понял, что тоже не прочь поспать хотя бы четыре часа до будильника, и удобно устроился под тёплым боком. Они много раз так ночевали, когда требовалась «домашняя работа» над тупиковыми делами. Чаще выбирали квартиру Дюбуа, она была ближе к 41-му. Ким мельком взглянул на своё предплечье. От железной хватки Гаррье точно останется синяк. Должно быть, кошмар оказался особо жёстким. Дурные сны не посещали детектива уже несколько недель, и надо же, вот снова. Лейтенант оставил напарника приходить в себя на диване, хотя тот сразу начал тихо скулить, чтобы Ким не уходил. Тесная кухня, завал посуды в раковине. Нужно будет опять заставить Гарри здесь прибраться. Он набрал воду из-под крана в прозрачный стакан и сделал несколько глотков. Сполоснул и наполнил снова, чтобы принести напарнику. - Спасибо, Ким. Когда Дюбуа брал воду, его руки ощутимо тряслись. Лейтенант сел рядом, вопросов он не задавал. Гарри был не из тех, кто замалчивает душевные терзания. - Там был мазут. Здоровенная, огромная лужа мазута. И я шёл по ней. Прикинь, такое невъебенное мазутное зеркало, я видел в нём своё отражение, когда шёл. А потом увидел тебя. Ким вздохнул. - Ты был под водой… то есть, под мазутом этим. Лежал с открытыми глазами и не дышал. Я пытался тебя вытащить, засовывал руки в эту жижу по локоть, а тебя в ней будто не было. Только отражение. Блядь. Фу. Он подавил дрожь и вытер крупную испарину со лба. Ким забрал пустой стакан и поставил на столик. - Нужно притормозить с ночными обсуждениями дел, – он зевнул в ладонь. – Ты не высыпаешься, мозг не успевает отдыхать. Вот и начинает сниться всякое дерьмо. «Дело Про Утопленника-Альбиноса» смешалось с «Делом Про Синюю Цистерну». И вуаля. - Я на секунду поверил, что ты умер, – голос Гарри прозвучал глухо и тоскливо. – Мне до сих пор тошно. Ким, пообещай мне, что никогда не умрёшь. Короткий смешок. - Я не даю обещаний, которые не могу исполнить. - Тогда иди сюда, – Дюбуа повернулся, сузил глаза и начал грозно на него наползать. – Я хочу хотя бы удостовериться, что ты живой и настоящий. Лейтенант попытался отпихнуть от себя полусонное чудовище с растрёпанными бакенбардами, но это было похоже на борьбу с медведем. С дружественным, но настойчивым медведем, который завалил его на спину и накрыл собой. - Слезай, – голос Кицураги из недр дивана прозвучал мягко, но непреклонно. – У нас был уговор. - Ничего не помню, Ким, у меня амнезия. – Гаррье провёл носом и губами по острым ключицам, забрался пальцами под майку, пересчитал рёбра и остановил ладонь на сердце, убеждаясь, что оно бьётся. - Выходной – через два дня, – в голосе лейтенанта послышались стальные нотки. Гарри издал стон сожаления и нехотя отстранился, снюхивая напоследок едва различимый запах хвойной «Тайги» из ложбинки между шеей и челюстью. Уговор есть уговор: во время рабочих дней никаких намёков на личное, даже если они вдвоём. Всё внерабочие отношения – в законные выходные. В этом был свой шарм. Гаррье за время работы успевал истосковаться, и был очень… *голоден* к выходным. А Ким мог не переживать, что детектив внезапно поведёт себя неподобающе где-нибудь на месте преступления или в патруле. Он был резко против афиширования *непрофессиональной* стороны их партнёрства. Лейтенант вернул очки на столик рядом с лампой и завернулся обратно в плед. - Я спать, – сообщил он. – У нас еще есть почти полтора часа. Он устроился поудобнее, уложив голову на диванный валик. Гарри примостился рядом, обнял ногу Кима и закрыл глаза, пытаясь ухватить остатки сна без сновидений. Резкий неприятный звук заставил их одновременно сесть. - Какого чёрта? – Гарри включил свет и сонно проморгался. За окном серым шумом дребезжал рассвет. – До будильника еще полчаса. - Это твой телефон, – проворчал Кицураги, надеясь, что Гарри как-то с этим разберётся и даст ему хотя бы ещё несколько минут доспать. - Я и забыл, как он звучит. Чёрт… Мне сто лет никто… Он выбрался из тонкого покрывала и неуклюже побрёл к трезвонящему аппарату, почёсывая задницу под трусами нелепой диско-расцветки. Ким такие не переваривал, но сегодня же был не выходной, так что какая разница. - Алло. Ого, Олдбой? Здоров. Внезапно ты. Ага. Повтори, из «Танцев»? Э-э-э… Ну, соединяй, конечно… Кицураги всё еще не открывал глаза, но навострил уши, пытаясь понять, кто из Мартинеза мог позвонить в участок в такую рань и спросить у Пидье домашний номер Гарри. Динамик в трубке работал достаточно громко, так что сквозь треск статики Ким различил знакомые грубые интонации. Тит Харди. - Короче, локо, к делу. – Голос, как всегда, медленный и басовитый, с нотками рычания. – Я разведал ту тему. Но обсуждать её с тобой по телефону я не буду. Только лично. - Понимаю. Спасибо. - Не благодари. Я отдаю тебе старый должок. И ещё одно, коппернадо. - Да? - Скажи своему дружку, чтобы не одевался так ярко, – по голосу было слышно, как Тит лыбится в трубку. – Он и без того приметный. Нам лишнее внимание ни к чему. - Окей. Где встретимся? Нам подъехать в Мартинез? - Исключено, – Харди хмыкнул, его тон красноречиво намекнул на идиотизм такого предложения. – Буги, «Блэквуд», вечером в десять. Только вы. Пока. Гудки. Гарри вернулся и присел на диван. Спать ему больше не хотелось. - Я боюсь загадывать наперёд, – он легонько потыкал пальцем ногу Кима сквозь плед. – Но, кажется, Тит даёт нам шанс накрыть канал поставки «дымка». Лейтенант со значением хмыкнул и тоже сел, потягиваясь, зевая и хрустя шеей. - Отличные новости. Что ж, раз так, займёмся сегодня этим. Помимо текущих дел. Нужно будет подготовить список вопросов. Я займу душ? - Ага. Я сделаю завтрак. Гаррье потянулся к Киму, вытянув губы трубочкой, но лейтенант ловко увернулся и направился в ванную, на ходу надевая очки. - В выходной, – строго произнёс он. Гарри вздохнул и грустно побрёл на кухню в своих чудовищных диско-трусах и мятой майке. Ким высунулся из дверей ванной и добавил: - И посуду помой, кстати. - Есть, сэр. – Дюбуа немного завидовал самообладанию Кима, который, словно тумблер, переключал режимы «работа-выходной». Сам бы он потратил оставшиеся до будильника минуты совсем иным образом. ––- ЭЛЕКТРОХИМИЯ: - Предложи ему помыться в душе вместе! АВТОРИТЕТ: - Нет. Он уже отшил тебя, и сделает это снова. Только в более строгой форме. СИЛА ВОЛИ: - Просто иди и приготовь завтрак, как нормальный взрослый человек. ДРАМА: - Время покорить гору. Гору посуды, сир. ––- Ким быстро принял душ, вытерся *своим* полотенцем и потянулся за *своей* зубной щеткой. Рука протёрла запотевшее зеркало, он повернулся в профиль и придирчиво посмотрел на одну щеку, потом на вторую, провел по подбородку большим пальцем. Пожалуй, сегодня можно еще так походить, а завтра он побреется у себя дома. Они с Гаррье уже третий месяц были… Как это назвать? В «отношениях»? Вместе? В общем, проводили достаточно времени в компании друг друга вне работы. *Особенно* по выходным. Ким выдавил зубную пасту на щётку. Сам он предпочитал мятный порошок, а у Гарри паста была со вкусом корицы. Популярная марка серии «большой тюбик по большой скидке». Привычная паранойя заставила задуматься – не заметит ли кто, что от них пахнет одинаковой пастой? Не решит ли кто, что они слишком часто ночуют вместе? Он сморщил нос и прогнал эту мысль. Во-первых, сравнивать запах чужой зубной пасты могло бы прийти в голову детективу разве что уровня Дюбуа. Во-вторых, все напарники иногда ночуют вместе, когда ведут сложные дела, это нормально. В-третьих, в 41-м всем, в принципе, насрать на твою личную жизнь, если ты хорошо делаешь свою работу. Гарри почти сразу предложил им съехаться, но Ким идею не поддержал. Он слишком много лет жил один и крайне ценил личное пространство. Их подход к бытовым вопросам, мягко говоря, отличался. Кицураги испытывал панику от одной только мысли о совместном ведении хозяйства. Гостевой формат был идеальным по многим пунктам. Но Гарри всё равно периодически ныл, что хочет большего. Ким на большее соглашаться не спешил. Пока что он сдвинул личные границы до наличия дома друг у друга собственных полотенец и зубных щеток. Для него это был очень, очень большой шаг в отношениях. Это не означало, что Гарри не особо ему нравился. На самом деле, он не помнил настолько сильных чувств к другому человеку последние лет… двадцать? Но именно это – в первую очередь это – было поводом не падать в эту бездну. - Ким, ты мне что, не доверяешь? – Снова собачий взгляд, брови домиком. Ким доверял Гарри больше, чем кому-либо другому. Но в этом вопросе всё еще недостаточно. Он слишком боялся плохих последствий. Нет, не так, разрушительных последствий, если у них, в итоге, не заладится. Или если один из них погибнет. А такой исход вовсе не редкость, когда ты работаешь в убойном отделе и иногда берёшь на себя ночные патрули по Джемроку. Ким не знал, за кого в этом случае боится больше. За нестабильного Гаррье с его болезненной фиксацией на предмете обожания. Или за себя. Кицураги устал от обломов и потерь, которые преследовали его с раннего детства. Он не хотел, чтобы ему снова было по-настоящему больно. Он берёг свои предохранители. Поэтому для него они с Гарри были в самую первую очередь напарниками. (Во все дни, кроме выходных, конечно). Это было правильно и рационально. Для него, для Гарри. Для РГМ. Для Ревашоля. Вот только напарник ощутимо расстраивался каждый раз, когда Ким говорил уверенное «НЕТ» всем его попыткам сблизиться. - Я хочу касаться тебя чаще, чем раз в неделю, чёрт возьми! Я хочу видеть твоё лицо, когда просыпаюсь. - Идти на поводу у желаний – плохой путь, детектив. Давайте ценить то, что у нас есть. Ни к чему рисковать вашей и моей репутацией в угоду… - Ким. Не говори так, пожалуйста. Лицо Кицураги оставалось бесстрастным, а внутри всё тоскливо сжималось. Ему *хотелось* уступить, подпустить ближе, убрать пять слоёв запитанной током колючей проволоки с трёхметровой стены «личных границ». Но как же ему было страшно. Он говорил с коллегами Дюбуа, говорил с Жаном. Он знал, что Гарри-до-Мартинеза был другим. Новый обладал неповторимой детской наивностью и непосредственностью. Она пугала Кима. Иногда Кицураги чувствовал себя родителем подростка в самой сложной фазе взросления. А иногда в Гарри что-то щёлкало, и вместо растерянного или восторженного ребёнка на сцену выходил холодный опытный профи. В этих переменах было что-то потустороннее, отчего Киму становилось жутко. Он не был уверен, что готов слишком сближаться с настолько непредсказуемой субстанцией. И в то же время понимал, что уже не может без него. Он балансировал на краю бездны по имени Гаррье Дюбуа, чудом не падая, но подходя с каждым днём всё ближе к её необъяснимой черноте. Радио на кухне передало, что сегодня будет солнечно. В противовес к холодной весне, осень в '51м оказалась аномально тёплой. Ноябрь больше походил на начало сентября. Это радовало, Ким ненавидел плохую погоду и холод. А вот Гарри, кажется, в любой погоде находил что-нибудь хорошее и уж точно не упускал возможности начать джемрокскую охоту даже в самый дерьмовый денёк. Кицураги вспомнил их мартинезские марафоны под мокрым снегом и поёжился. - Тосты с яйцами и беконом для лучшего детектива 41-го участка, – объявил Дюбуа, ставя перед Кимом дымящуюся тарелку. – И кофе. - Вы – лучший детектив 41-го, – лейтенант усмехнулся. – Значит ли это, что вы съедите всё в одиночку и оставите меня голодным? - Ким. – Гарри поставил на стол вторую тарелку со своей порцией. – Выключи субординацию, чего ты снова «выкаешь», рабочий день же еще не начался, и к тому же… В комнате зазвонил будильник. - Вот и начался. – Лейтенант взял вилку и нож и внимательно посмотрел на Гаррье. Тот уже очень хорошо научился считывать это выражение: тень лукавой улыбки за фасадом непроницаемого спокойствия. Ничего, Гарри не собирался сдаваться. Рано или поздно он возьмёт своё и прекратит эту нарочитую игру в *профессионализм*. Когда они вдвоём, по крайней мере. В участке сегодня было шумно, близился день сдачи отчётов. Викмар перестал едко комментировать ранние появления Гарри в офисе уже давно, и теперь просто сдержанно кивнул в ответ на его «Привет, Жан». Протянутую руку, правда, всё еще продолжал игнорировать. - На вас сегодня опрос свидетелей по «Многоэтажной Мелодраме», – сообщил Викмар, не отрываясь от бумаг. – Ехать никуда не нужно, семеро должны прийти по вызывному листу с девяти утра до полудня. - Я возьмусь за болтовню, – Дюбуа придвинул ближе листок со списком свидетелей. – Ким, поднимешь все наши материалы по «дымку»? - Непременно. Если обещаете делать письменные пометки во время опроса, чтобы я мог потом вникнуть в ситуацию. И нет, ваше «а этот вроде ничего полезного не сказал» не считается пометкой. - А мне вы не хотите ничего рассказать? – Жан всё же соизволил поднять на них взгляд. – С чего вдруг внезапный интерес к «дымку»? - Информатор вышел на связь, – Ким быстро покосился на Гаррье. По негласному договору, они не разглашали даже коллегам, кто даёт им наводку на цепочку доставки сырья. «Дымок» появился в Джемроке не так давно, может, с три месяца назад, но уже успел навести суеты. Наркотик продавался в маленькой стеклянной ампуле. Её следовало разломать и немедленно вдохнуть сизый дым, появляющийся от контакта с воздухом. Эффект был почти мгновенным: эйфория, самоуверенность, бодрость. Такой себе быстрый кокаин для бедных. Стоил недорого, действовал недолго, а значит, в ход шла вторая и третья ампула, и нередко дело заканчивалось передозировкой. В прошлом месяце множество случаев употребления зафиксировали в четырёх джемрокских школах. Семеро детей от тринадцати до семнадцати лет попали в больницу с сильной интоксикацией, один из подростков впал в кому. Три участка активно взялись за это дело. Но пока никто из них не набрал хотя бы немного стоящего материала для работы. Информаторы, имеющие отношение к Мадре, однозначно сказали, что это не его парафия, и что падре сам не в восторге от новичка. Однако пока объемы продаж были слишком малы, чтобы местные наркобароны всерьез взялись за выскочку. В прошлую среду Гарри с Кимом заезжали в Мартинез. Дюбуа назвал это «поездкой в Диско Элизиум», дабы посмотреть, как там дела у нового анодного клуба. На самом деле, он справедливо решил, что его юные друзья-рейверы могут знать что-нибудь о новом наркотике. Конечно, не стоило рассчитывать, что они радостно расскажут ему всю подноготную. Но разговор с ними мог дать хоть какую-то зацепку. Им с Кимом не повезло – церковь была закрыта, афиша на двери гласила, что «Мега-Хардкор-Вечеринка» будет в пятницу, а до того в клубе «перерыв на реконструкцию». Вероятно, Андре и компания уехали за стройматериалами, поскольку переделка церкви под клуб не заканчивалась месяцами. Дюбуа уже заходил к ним раньше, и всякий раз заставал их за покраской балок или сооружением фантасмагорического чилл-аута. Денег клуб приносил пока немного, но ребята старались. И, кажется, даже не торговали наркотиками, как и обещали. - Давай хотя бы в «Танцы» зайдём, раз уж мы в Мартинезе, – предложил Гарри. – Поздороваемся с Гартом и выпьем содовой. Ким не возражал. В «Танцах» на баре снова работала Сильви, но Гарт тоже был здесь. Он взялся за реконструкцию главного зала, и теперь руководил процессом. Кажется, ремонт в Мартинезе стал трендом. Даже энтропонетическая аномалия не способна была повлиять на это веяние. Кицураги и Дюбуа присели за стол, каждый со стаканом лимонада, когда в зале появился Тит. Конечно, подсев, он первым делом поинтересовался, что они забыли в Мартинезе. Где, на секундочку, правили Клэры. Которые всё еще таили на Гарри злобу за подделанные подписи. Гаррье без обиняков выложил ему правду – про «дымок», про школы, про ребенка в коме. Вальяжный Харди вдруг помрачнел, придвинулся ближе и тихо сказал: - Может, я и слышал про это дерьмо… В порту, знаешь, разное говорят. Сейчас мне нечего тебе сказать, но если я чего узнаю – узнаете и вы. – Он со значением перевел взгляд с Гарри на Кима и обратно. – Я не забыл, что вы сделали для моих парней. Тит ушёл, оставив их в некоторой озадаченности. Надежды на то, что этот разговор приведёт к конкретным результатам, у них не было, так что довольно скоро они переключились на другие дела. И вот, утренний звонок резко изменил их планы. Гаррье весь день был, словно на иголках. Дело, которое они назвали «Многоэтажной мелодрамой», касалось убийства на почве ревности. В истории было какое-то дикое количество несостыковок, а в качестве свидетелей выступала добрая половина жителей многоэтажки, где произошла бытовая трагедия. Они с Кимом уже три дня пытались сложить из путанных показаний соседей единую историю и понять, кто из подозреваемых всё-таки грохнул жителя квартиры номер семь: жена, муж любовницы, псих из квартиры снизу, или же это было самоубийство. Чем дальше, тем больше дело напоминало фарс, а мысли Гарри занимал «дымок» и возможность вычислить его поставщика. Так что несколько часов выслушивания соседских сплетен на тему кто с кем спал вызвали у него самую настоящую головную боль. Он даже попросил у Кима полтаблетки друамина, чтобы быть в форме к вечеру. Ким, тем временем, прикалывал к доске на стене все материалы, что у них были по «дымку». Он также сходил в A-wing и B-wing, зная, что они тоже занимались этой проблемой, и позвонил в два ближайших участка, запросив часть информации у них. Заинтригованный Жан несколько раз пытался осторожно выяснить у Кицураги, что им с Гаррье удалось накопать. Но Ким отвечал пространно, дескать, дело требует доработки, а данные всё еще нужно упорядочить. - Лейтенант Викмар, мы обязательно подадим вам подробный отчёт в ближайшее время. Уверяю, без вашего одобрения мы ничего предпринимать не будем. Он заметил во взгляде Жана проблеск… тепла? Ким догадывался, что Гарри-до-Мартинеза часто игнорировал напарника и не подпускал к «своим» суперзвёздным расследованиям. И теперь Викмар испытывал привычное раздражение по этому поводу. Он стал главой их отдела после амнезии Дюбуа, но по-прежнему не ощущал себя в курсе всех дел. Слова Кима в некоторой степени подпитали его уверенность в собственной значимости. А у него с этим, кажется, были проблемы. - Спасибо, Кицураги, – сухо ответил он. – Буду ждать. Сумерки превращали Буги-стрит в фестиваль иллюминации: вывески, неоновые рекламы и фонарики придавали улице флёр сказочности. Дюбуа испытывал смутную ностальгию, ему хотелось нырнуть в этот парад огней, исследовать уютные бары и загадочные клубы. При мысли о коктейлях в красивых бокалах у него набежала слюна. Но у них были дела, а Гарри был в завязке. Ким припарковал Кинему в полукилометре от Буги, на платной парковке – хорошо, что сотрудникам РГМ можно было не платить. Они переоделись прямо в мотокарете, оставили в заднем отсеке оранжевую куртку и пиджак с инсигниями. Надели спортивные ветровки: Ким свою обычную непримечательную чёрную, в ней он иногда бегал по выходным. А Гаррье, конечно, нарядился в «ФАЛН». - Вот, смотри, что нашёл у себя! – Гарри протянул Киму чёрную кепку-тракер, похожую на те, что носили докеры и дальнобойщики. – Мне кажется, тебе просто необходимо *это* для маскировки. Ким недоверчиво поглядел на кепку, не прикасаясь к ней, приподнял бровь и скептически произнёс: - Вы хотите, чтобы я нацепил эту стилистическую катастрофу? Исключено. - Ким, я настаиваю. Тит прав, ты очень приметный! Не в плохом смысле, – быстро добавил он, в ответ на опасно сузившиеся глаза напарника. – В смысле, ты реально крутой и горячий и… - Офицер Дюбуа. - Короче, ты слишком бросаешься в глаза! Кепка просто необходима для конспирации. Кицураги вздохнул. В словах Гарри был смысл – тёмные волосы, разрез глаз, очки. И правда достаточно приметно. Людей солийского происхождения в этой части Ревашоля было не особо много, а солийцев-копов совсем мало, так что его вполне могли узнать даже без оранжевой куртки. - Ладно. – Ким капитулировал. – Давайте сюда этот ужас. Он надел кепку и надвинул козырёк поглубже на лоб. - Класс! Теперь ты похож на… на стильного и крайне горячего дальнобойщика. - Шарман. – В голосе Кима слышались нотки страдания. Они выбрались из мотокареты и направились в сторону Буги-стрит. Гарри мельком взглянул на одну из витрин, мимо которых они прошли. В стекле отражались двое джемрокских работяг, решивших пропустить стаканчик вечером в одном из баров. До паба идти было около километра, зато у них было время обсудить будущий разговор с дебардёром. - Тит серьезно рискует, – тихо произнёс Ким. – Помогая нам, он, скорее всего, идёт и против профсоюза, который берёт с перевозчиков взятки. И против тех, кто заведует наркотрафиком. Можно ли ему доверять? Не подставит ли он нас? - Он совершенно точно не крыса, – Гарри покачал головой. – После всего, что мы вместе пережили, он бы не пошёл на подлость. Послушаем, что он скажет. Спросим, что да как. Станет понятно. - Надеюсь. Тит сидел в дальнем зале паба. В будние дни здесь было мало людей; пахло кислым пивом и въевшимся в стены сигаретным дымом. Харди уже выпил пару кружек портера и взялся за третью. - Привет, голубки, – он широко улыбнулся, встал и пожал каждому руку. – Отлично выглядите. Особенно ты, – Тит кивнул на Кима и хохотнул. – Отличная кепка, маскировка просто божественная. Сразу видно – мусорок под прикрытием. Кицураги подкатил глаза и скосился на Гаррье, тот виновато пожал плечами, мол, я хотел, как лучше. Они подсели к Титу и заказали у официанта по кружке пива; сами, конечно, они пить не собирались, это было для Харди. И для того, чтобы не вызывать лишних подозрений. - А ты, смотрю, совсем завязал, – сложно было понять, с уважением говорит Тит или с сарказмом. – Ни капли в рот, ни сантиметра в жопу? Гаррье стоило тонны выдержки не отреагировать на реплику. До бесстрастного лица Кицураги ему было далеко, оставалось свести всё в шутку. - Мне Ким не разрешает, – он пожал плечами. – Если я буду бухать, он надерёт мне задницу. - Так и знал, что ты подкаблучник очкарика, – Харди удовлетворенно усмехнулся и откинулся на спинку стула. – Бьюсь об заклад, в ваших постельных играх он тоже сверху. ----- СУМРАК: Чёрт, откуда он знает??? ЭМПАТИЯ: Тит ничего такого не подразумевает, на самом деле. Просто «шуточки про п***ров» – неотъемлемая часть культуры больших крутых мужиков. КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ: Какая ирония, правда? Шутка про шутку, которая совсем не шутка. АВТОРИТЕТ: Может, Харди прав? Ты реально слишком кимозависим в последнее время. Кто вообще старше по званию? Дай Титу понять, что *ты* здесь главный! ---- - Ничего ты обо мне не знаешь, – Дюбуа иронично хмыкнул и сложил руки на груди. - О, коппернадо, я знаю тебя *достаточно* близко. – Тит невесело улыбнулся половиной рта и отхлебнул полпинты пива за раз. – Я помогал тощезадому тащить тебя в «Танцы», когда ты поливал всё вокруг своей кровищей. Потом стаскивал с тебя штаны и держал тебя, пока он доставал пулю. Куда уж ближе. Ким пропустил реплику про тощий зад мимо ушей. Он до сих пор был благодарен Титу, который, обливаясь слезами по мёртвому Глену, действительно помогал оказывать первую помощь. А ещё бегал за перевязочными материалами во Фриттте и вместе с братом менял окно, чтобы страдающий от лихорадки Гаррье не замёрз ночью. - Короче, к делу. Я готов говорить. – Харди тоже надвинул кепку чуть глубже на лоб, как будто это могло помочь ему стать менее узнаваемым. – Чёрт, чувствую себя стукачом. Не прикольно это совсем. - Я просто обязан спросить, почему. – Дюбуа подкурил и положил на стол зажигалку. Тит всё-таки очень вкусно пил своё пиво, и ему тоже захотелось накатить, но оставалось довольствоваться каштановым дымом. – Почему ты нам помогаешь. Не потому же, что так полюбил нас после «трибунала». - У меня в этом свой интерес, – Харди с некоторым презрением поморщился. – Я не хочу, чтобы эта хуйня попадала на улицы. Я наслышан об эффекте от «дымка», дети подсаживаются на такое дерьмо очень быстро. Я понимаю, что Клэрам деньги не пахнут. Но *мне* это всё пахнет. Выгребной ямой. Выгребать которую придётся нам в Мартинезе. И вам в Джемроке. – Он достал сигарету из-за уха и без спроса взял зажигалку Гарри со стола. – Поэтому я сдам время. И место. И имя. А дальше как сами знаете. Он придвинул к себе пинту Гаррье, выпил половину, подкурил и продолжил: - Маркус Седжвик, он же Сиплый. Главный в этом бизнесе, не из больших шишек, но такой… мрачный типок. По человеку ощущается, когда ему завалить другого раз плюнуть. Его советую беречься. Опасный. Ким достал свой блокнот, который он, оказывается, переложил в ветровку. Харди насмешливо хмыкнул на это и продолжил: - Он с командой перевозит контрабанду с архипелага через наш порт. У него в хозяйстве три борта. Ну, я знаю про три. - Знать бы ещё… - начал, было, Гаррье, но Тит грубо перебил: - Заткнись, открывашка, и просто слушай. Я сам всё тебе выдам, без твоих фокусов. «Люка», «Флавер» и «Альба». Две – типа рыболовные лодки, и один небольшой катерок. Работают ребята хоть и нагло, но аккуратно, так что с первого взгляда все выглядит, как выгрузка рыбы в ебенях порта. Но я отвечаю, что рыба там только для запаха. Возят разное, понятно, но в последнее время вот стали с архипелага забирать всякую вздрочку для нарколаб. На лодках команды по пять-семь чел, на катере обычно два-три, до четырёх. Завтра глубокой ночью должна быть выгрузка на трёх точках. Харди достал из кармана смятую салфетку, на которой грубо карандашом была нарисована схема: дальняя часть порта, за ремонтными доками, недалеко от складов. Гарри быстро забрал салфетку и спрятал в карман ветровки. - Обычно они сами все разгружают, там груз не супер-большой, может, до тонны с каждого. Из портовых буквально только складские участвуют, человека три, чтобы у них товар принять. Подъезжают на небольших погрузчиках и забирают ящики. Типа с рыбой. Ну то есть, рыба там, в основном, и есть. Но один из десяти контейнеров – дурь. Или ингредиенты, чтобы её делать. Хуйня, о которой я слышал, Прозерпексин. - В Ревашоле его в свободной продаже нет, запрещён. – Подал голос Кицураги. - Ага. А в Банаитале – есть. Это основной компонент «дымка». Слышал краем уха, что его в контейнерах везут на Деору-на-семи-морях, а оттуда уже мелкие сошки, типа вашего клиента, тащат на Ле Кайю. Он на некоторое время отвлёкся на курение. В повисшем молчании слышалась только музыка из глубины бара и скрипение ручки Кима, который быстро дописывал всё сказанное Харди. - Грузовики подъезжают рано утром, так, чтобы между выгрузкой с борта и погрузкой на трак было поменьше времени. Водил вам брать смысла нет, они, естественно, в курсе, что возят какую-то срань и имеют с этого лишний реал. Но формально предъявить что-то им будет сложно. Они же просто берут ящики со складской маркировкой. Короче, не они ваша цель. А Сиплый. Он мелкая сошка, не чета Мадре. Частник. Ясно, что если вы его повяжете, то на его место через время придёт кто другой. Но хотя бы пару месяцев дерьма на улице будет меньше. - Нам бы проследить, куда ящики едут, – Гаррье исподлобья поглядел на Харди. – Траффик через порт – только часть цепочки. Ампулы штампует лаборатория. - Гиблое дело. – Докер качнул головой, почесал небритую щёку. – Как только ящики попадут на склад, за дело возьмутся кладовщики. Это как игра в напёрстки, которую вам не выиграть. Они тасуют ящики с огромной скоростью, перекладывают одни в другие, меняют маркировку. Разве что ты, коппо, сам заберешься в ящик из-под наркоты и поедешь в нём в лабораторию, где тебя сразу шлёпнут. В другом случае хер ты что отследишь. Кладовщикам одним известно, что куда отправится. На складах своя внутренняя мафия, и сильно лезть туда я вам не советую. Охраны мало, но она вооружена. Хотите отрезать хотя бы один канал поставки – сходите завтра, куда я сказал. Только пукалки свои не забудьте, может быть жарко. - Хм. А поставить датчик на ящик? - В грузовиках блокираторы, – Харди усмехнулся. – Копы уже не раз показывали фокусы с «жучками». Дальнобои, возящие запрещёнку, знают, как глушить сигнал. - Спасибо, Тит. – Тихо произнёс Ким. Гарри покосился на напарника: очень редко бывает, чтобы тот называл кого-то по имени. Наверное, они и правда сблизились после трибунала наёмников. – Последнее… вы могли бы описать внешность Седжвика? - Да. Не особо высокий, средний такой. Тощий, как жердь, стрижка короткая, пятно проседи на башке. На нижней части рожи аж до шеи ожог. Из-за него, видать, у него проблемы с голосом. Говорит всегда еле слышно, как простуженный, оттого и погонялово у него Сиплый. - Ага. – Гарри задумался, что-то прикидывая в голове. – Ты в курсе, когда точно будет следующая выгрузка? - Я ж сказал, завтра ночью. Ну, ближе к утру. Точного времени не скажу, его и нет. Они подходят к трём разным точкам порта, я на схеме нарисовал. Там каждый борт обычно ждёт человек со складов. Они выгружаются, забирают бабки, снимаются с якоря и уходят. Конец истории. - И как часто это происходит? - Не знаю. Ну, нерегулярно. Бывает, что два раза в месяц. Бывает чаще. Я в курсе только про завтрашнюю сделку, услышал случайно. И не факт, что буду знать про следующий раз. Так что, если надумаете их брать – берите завтра тёпленькими. – Он дал знак бармену налить ему еще пинту и встал. – Всё, валите. Я достаточно рассказал. Теперь хочу просто посидеть здесь с кружкой без вас, мусорята. Может, получится замутить с вон той красоткой в красном. - Это опасно. – Ким включил предварительный нагрев и задумчиво постучал пальцами по рычагу передач. – Слишком мало времени и данных. Риски. - И возможность взять на горячем целую банду. Остановив при этом приток наркоты, от которой дети впадают в кому. - Но так мы упустим выход на лабораторию. Возможно, навсегда. Я бы очень хотел продвинуться в этом деле дальше канала поставки. - С другой стороны, при этом наборе улик мы на лабораторию и так не выйдем. Как ты там утром говорил, нужно ценить то, что у нас есть? Не идти на поводу у желаний? Он сделал ехидное лицо, и Ким едва подавил желание стукнуть его локтем в плечо. Нашёл время. - Думаю, нужно ехать обратно в участок. И обсудить всё с Викмаром, если он еще там. – Он завёл Кинему, и некоторое время им пришлось молчать, слушая резкий высокий звук двигателя. – Свяжетесь с Пидье, детектив? Пока будем ехать. - Так точно, лейтенант.