врастают в спину, причиняя тебе боль… крылья.

-Нахуй шёл, Кейске! Ты и твои вампиры недокусанные мне ещё указывать будут? — шипит Чифую, стоя перед всеми своими ребятами, словно закрывая их собой. Длинная высветленная чёлка спадала на глаза, но видеть не мешала. Глава готов лениво выслушивал претензии, иногда заправляя непослушные пряди длинных чёрных волос за ухо. -Сказал эмо. Мы стоим на костях, это место готов, ангелок, — усмехается Баджи. Кто - то из готов позади него усмехается. Мацуно презрительно лыбится. На языке тысячи колких комментариев, которые так и хочется выплеснуть в адрес Кейске, но в голове лишь моментами проносятся воспоминания о том, как эти тонкие красивые руки в кольцах, с казалось бы, тысячей браслетов, лежат на его, Чифую, талии, сжимают жадно бока, хватают и сжимают волосы, тянут на себя. Мацуно тяжело сглатывает, отгоняет от себя ненужное сейчас наваждение. -Не многовато ли владений, Баджи? Таким образом тебе легче сразу весь город отдать, а не одно заброшенное здание. -Я буквально чувствую твой яд, кобра чёртова, — снова до ужаса ленивым тоном. Чифую хочет его ударить, честно. — Нахера нам весь город? Нам достаточно одной заброшки. Этой, — ухмылка оголяет клыки Кейске. Вспышками: эти клыки на своей шее, помечающие собственеческими метками, которые сейчас прячутся с помощью тонального крема лучшей подруги Эмы, его правой руки и просто хорошей девушки, и высокого горла чёрной водолазки. Он хочет ощутить это снова. -Скажу ещё раз: иди нахуй, Баджи. Мы не отдадим тебе эту заброшку. Мы нашли её первой, — кто - то из компании Кейске, парень с длинными волосами, собранными в две косички, хмыкает и наклоняется к другу, что - то шепча ему на ухо. Мацуно закатывает глаза и оборачивается на своих ребят. Те ободряюще ему кивают, и один только Такемичи, миротворец всея их компании, кажись, тихо говорит что - то похожее на «Оставь это, Чифу. Мы найдём другое место». Чифую улыбается ему и отрицательно машет головой. Он отстоит это место чисто из принципа. Баджи неожиданно подходит ближе, словно хочет задавить Чифую, но он не растерялся: не отходит, сохраняет непроницаемую на лице маску ледяного спокойствия, хотя внутри всё горит от того, насколько Кейске близко, от того, как он словно равнодушно смотрит на него снизу вверх, от жара, который исходит от тела Баджи. Хочется провести пальцами аккуратно по сильной груди, почувствовать крепкие мышцы. Кейске наклоняется ниже, к лицу Мацуно, и говорит, горячо выдыхая ему почти в самые губы. Чифую трясёт. -Мы стоим на чьих - то костях, малыш. Здесь десятки смертей. Это по праву место готов, — жаркий шёпот в самые губы, и Мацуно еле себя сдерживает, чтобы не вцепится в сладкие губы жадным поцелуем. -Вали на кладбище, Кейске, раз тебе так постоять на костях хочется, — кладёт руки на крепкие плечи, пытается оттолкнуть, но не получается, — а это здание - наше, вампир несчастный. Баджи, зараза такая, назло Чифую губы облизывает, клыки оголяет, зная, какой Чифую с этого эстетический оргазм ловит каждый раз. -Перестань так делать, кровосос, блять, — шепчет ему на ухо Мацуно, а в ответ получает такой же тихий шёпот: «Я же знаю, что ты хочешь мои губы на своей шее». Чифую недовольно всё - таки отпихивает от себя Кейске. Тот ухмыляется, но отходит. -Пойдёмте отсюда. Ангелок пускай здесь сегодня отдохнёт со своими птичками, — кидает нарочито равнодушно Баджи, накидывая капюшон чёрной мантии на голову и головой указывая своим на выход. Те обречённо кивают, но приказа ослушаться не смеют. *** -Ты специально сегодня издевался надо мной? — шипит Чифую, глотая стон, когда чувствует губы, целующие шею. Слышит в ответ лишь тихий смешок, а потом ощущает клыки, вновь цепляющие нежную кожу, оставляющие новые следы. — Придур - р - рок, я как это потом прятать должен? Баджи говорит что - то типа «А меня не ебёт», и Чифую, словно в отместку, запускает пальцы в длинные чёрные волосы, оттягивает их. Баджи поднимает голову от сладкой шеи, смотрит возбуждённым взглядом в глаза напротив, застеленные дымкой, в которых виднелась тонкая поволока желания сильного. Чифую тянется к пухлым губам и накрывает их своими, сразу же пуская чужой язык в рот, заигрывая с ним. Баджи кусает губы напротив, оставляет маленькие ранки и тут же, моментально, зализывает их. Мацуно стонет почти что фальцетом. В штанах у обоих узко до боли. Баджи напоследок мягко целует Чифую ещё раз, протягивая этим тонкую ниточку слюны между их губами. Он наспех расстёгивает ремень на чёрных узкачах, держащихся на выделяющихся тазовых косточках Чифую. Стягивает их, не церемонясь. Опускается на колени, мягко целует эти самые тазовые косточки, утыкается носом в пах, ведёт вверх, заставляя Мацуно мелко дрожать. Он шепчет нечто похожее на «Не дразнись, вампирюга», и Кейске поднимается с колен, вгрызается в ключицу, оттягивая тонкую кожицу губами, а рукой ведёт вверх по члену сквозь ткань боксеров. Ловит хриплые выдохи, тихие стоны губами, сцеловывая их. Чифую руками цепляется за сильные плечи, буквально умоляя Баджи сделать хоть что - то. Тот сжимает член сквозь ткань сильней, чувствует маленькое мокрое пятнышко на ткани, не сдерживая самодовольного смешка. Чифую даже умудряется закатить глаза на этот смешок, пока не давится очередным стоном. Кейске специально дразнит его, обводит пальцами головку. Мацуно снова стонет, стоны эти мешает с просьбами и мольбами продолжать. -Что такое, Чифу? Что - то не так? — нарочито лениво тянет Баджи, подушечками пальцев едва проходясь по всей длине. -Садист ч - чёртов. Кейске, пожалуйста, сделай хоть что — нибудь, пожалуйста, — Чифую кладёт голову на голое плечо Баджи и стонет ему в шею. Баджи наконец перестаёт издеваться: стягивает, но не спеша, боксеры Мацуно, и кольцом из пальцев обхватывает ствол. Чувствует, как рвано Чифую дышит ему в шею, и большим пальцем размазывает предэякулят по стволу, пальцами дразнит чувствительную уретру. Ритмично, немного рвано двигает рукой по стволу, чувствуя, как собственный член болезненно сжат двойным слоем ткани. Но он потом с этим тоже разберётся: сейчас же ему хочется довести до края такого чувствительного, распаленного до невозможности Мацуно. И он прекрасно знает, что у него это получается: чувствует рваные выдохи в шею, слышит тихие, иногда срывающиеся сладкие стоны, ощущает, как Чифую мелко бьёт дрожь. Он знает, как действует на этого милого эмо, на публике готового разорвать Баджи на куски, а наедине — умоляющего быстрее взять его. Чифую облегчённо стонет, когда наступает разрядка. Белёсая жидкость выплёскивается на пальцы Баджи. Тот поднимает руку и под внимательный взгляд, сам не отводя глаза от Чифую, облизывает их, жадно, слизывая каждую каплю. Мацуно сглатывает вмиг вязкую слюну и возбуждается снова. Этот гот просто невыносим.