jin harem nation rise

Сгорбившись в три погибели над тортом, то и дело ругаясь себе под нос, Намджун корпел, как мог, с кондитерским мешком в руках. Не то что бы он любил печь. Не то что бы вообще умел. Но ещё час назад ему казалось, что парочки видео с ютуба ему позаглаза хватит, чтобы обучиться этому нехитрому делу и сейчас, почти плача, когда очередная завитушка из крема не получается объёмной, Ким жалел, что вообще решил приготовить именинный торт старшему сам. Он просто должен был заказать его в проверенном месте, а не подвергать желудок старшего, да и свой, огромному риску отравиться плохо взбитыми белками, недопекшимися коржами или просроченным сахаром в креме. Сахар вообще может просрочиться? Намджун не знает. Он вообще ничего не знает и не понимает, он просто хочет плакать и забиться под одеяло, загнанный в ловушку собственной же самоуверенностью. Пытаться приготовить торт для своего парня кондитера, имея нулевой не только в выпечке, но и в кулинарии в целом опыт, это конечно верх самоуверенности. В лучшем случае это закончится скрипучим хихиканьем и сонным, после долгой работы, подтруниванием на кухне где-то примерно через час, когда старший вернётся. В худшем эта затея может вообще наглухо отбить у его курносого принца всё денрожденское настроение. Сокджин ведь весь такой улыбчивый, нежный и мягкий, точно свежий бисквит, такой же тёплый и сладкий, и пахнет выпечкой точно также, и расстраивать своё драгоценное сокровище Намджун вот вообще не хочет. Он ведь и подарок ему уже купил: огромную плюшевую игрушку, потому что Сокджин любит мягкие, милые и большие вещи, потому что сам Сокджин точно такой же милый и мягкий. У Намджуна сердце разбивается об пол каждый раз, когда его мышонок коротко улыбается чему-то: едва дергает уголками губ, поднимая свои хомячьи персиковые щёчки, озаряя Нама самой крохотной и трогательной улыбкой. Как сам Джин трогательной и крохотной. Намджун опускает руки. "К чёрту этот дранный крем", - бухтит, убирая все неудачные (то есть все) попытки соорудить на торте красивые завитушки, и закидывая кондитерский мешок подальше в холодильник. Может, Сокджин потом даст ему слизать это недоразумение со своего курносого носика, сжалившись над своим бедным парнем за все его мучения. В дело идёт джем, который Намджун с горем пополам, но приготовил. Это вообще единственная сладость, которая была ему по силам. Всё же именно его лапуля его этому и научил. "Господи, храни Сокджина". Джун достает мешочек поменьше, наполняя его остатками джема, большая часть которого сейчас похоронена под слоями бисквита, и пытается придумать что-то хотя бы минимально милое и излить это на торт. В ход идёт английский, ставший Намджуну за время практики в языковой школе практически родным, идут сердечки по бокам. Джем ведёт себя нормально, по-человечески что ли, не то что чёртов крем, что растекался, стоило ему покинуть кондитерский мешок. Знал бы Намджун, что это потому, что джем всё это время отдыхал в холодильнике, точно бы ударил себя чем-нибудь за нулевую смекалку и логику. Нам не успевает нарисовать рядом с длинной надписью и первого цветочка, как слышит щелчок входной двери и недовольное кряхтение старшего, и под рёбрами тут же начинают порхать бабочки, утягивая его поскорее в прихожую, встречать своё кондитерское чудо с другим кондитерским чудом в руках, на ходу зажигая на нём свечки. Сокджин в темноте прихожки даже пугается внезапному светлому пятну, но тут же различает смущенную моську своего парня и расплывается в ещё более смущенной улыбке. Но стоит ему увидеть очертания явно не заказного торта, как улыбка тут же сменяется скрипучим тихим смехом. Джин прижимается спиной к двери, прикрывая руками лицо, и хихикает, замечая крем у младшего то на носу, то на щеке, представляя, как усердно он собирал это нечто своими неуклюжими к готовке руками. - Я хотя бы старался, - куксится Намджун, чуть опуская голову, исподлобья рассматривая на чужом ласковом лице тёплую улыбку. - Но я ведь ещё даже ничего не сказал! Старший открыто смеётся, поднимая бровки домиком, и аккуратно принимает в свои руки утыканный свечками торт. - Мог бы и не намекать мне на мой возраст количеством свечек. - Их тут десять от силы, хён. Это комплимент, а не намёк. Сокджин улыбается, щуря большие глазки-миндалики, прикрывает глаза, чтобы загадать желание. Не задумывается на самом деле, просто делает вид. Ему и не нужно то толком ничего, у него есть его огромный плюшевый бойфренд, который дал заявку на то, что Сокджин теперь может хоть каждую неделю с него по десерту трясти. Для счастья, кроме Намджуна, ему ничего не нужно. Совсем ничего. Коридор снова погружается во тьму, вместе с угасающими свечками, и Сокджин чувствует чужие губы у себя на лбу. - С днём рождения, солнце, я тебя люблю. Сокджин вполне однозначно поднимает лицо, и Намджун целует его в губы, мягкие и гладкие, сладкие от их общей гигиенички и, возможно, от какого-нибудь десерта с работы. Джин пахнет пудрой, пахнет духовкой и крем брюле, Нам зарывается носом в его висок, чтобы оставить в лёгких этот родной и любимый аромат, прикрывая глаза в блаженстве. Джин моется в душе за семь в половиной минут, что для него, любителя проторчать в ванной час, это по-настоящему рекордное время. Хочется же всё таки попробовать, что там младший наколдовал в его отсутствие. Он забегает на кухню, красный и мокрый, разморенный тёплой водой и такой домашний в огромных намджуновых вещах, когда-то у него же и изъятых. - Я не ручаюсь, что мы не отравимся. - Честно признаёт младший. - А я люблю рисковать, Намджуни. - Джин указывает ему на часть торта, которую хочет попробовать первой, как ребёнок ёрзая на стуле, рассматривая свой праздничный торт. Намджун послушно отрезает от общей фразы кусочек с "we", подмечая, как это символично, наконец давая старшему обзор на разрез своих кулинарных изысканий, и Сокджин понимает почему торт выглядит таким внушительным. - Эй, не смейся! - Намджун обижено тыкает в старшего тарелкой, пока Джин раздаётся таким громким хохотом, что едва не падает с барного стула прямиком на выложенный плиткой пол. - Да что?! - Ты сюда весь холодильник засунул? - он не унимается, смахивая с уголков глаз подступающие слёзы. Для него, как человека знающего, то, что он видит, как минимум забавно. - Тут и ежевика, и клубника, и вишня со смородиной... Намджун, это банан?! - и продолжает самозабвенно гоготать. Ну точно ребёнок. Сокджин находит Намджуна таким трогательным малышом. Он просто засунул в торт всё, что посчитал вкусным и любимым самим Сокджином. Ну как это очаровательно и мило, Джин правда отхватил себе настоящее чудо и сокровище, как и Намджун себе. - А знаешь, - начинает он, отломив наконец, пусть и с трудом, маленький кусочек. - Неплохо. - Намджун поднимает глаза, недоверчиво, сталкивается с улыбающимся старшим, и сам млеет в улыбке. - Очень вкусно, Намджуни. - Я надеюсь, что не отравил твой торт, потому что он и так не фонтан, и отравиться им будет, наверное, даже слишком обидно. - Узнаем утром. - Совсем необнадёживающе. - Но по вкусу не скажешь, что ты сделала что-то неправильно. Только ему всё же стоит постоять часик-другой в холодильнике, а то развалится совсем. Видишь, какой крем мягкий? - Погоди... - прерывает его Намджун. - Так ему нужно было сначала в холодильнике постоять, чтобы можно было украшать кремом? - Ну да? - Джин продолжает ковырять вилкой ягодки в начинке. - А что?.. Намджун падает лицом в поверхность островка, за которым они сидят, осознавая свою ошибку в декорировании, вымученно стеная какой же он невнимательный дурак. Сокджин хихикает, сочувственно, пальцем снимая с его щеки остатки крема и слизывая их. А вкусно. Какой у него все же талантливый парень. Ну, подумаешь, невнимательный слегка, несообразительный. Не грех же? Сокджин и сам такой же. Торт благополучно оказывается в плену холодильной полки, там же, где сейчас лежит забытый крем, куда Намджун докидывает и мешок с джемом (который Сокджин оценил также высоко). А сам Намджун лезет к хёну обниматься, то ли извиняясь, то ли в дополнение к торту. Сокджин и с его носа крем убирает, громко чмокая его кончик. - Я тебе ещё того медведя огромного купил... - бубнит куда-то едва слышно, непонятно только: расстроено или всё ещё виновато. - Который тебе понравился... Ты же любишь большие и мягкие штуки... Джин хмыкает, поворачиваясь, чтобы младший его покрепче обнял. Ну такой он у него дурачочек, глупенький такой, сколько бы практик не проходил, каким был уважаемым репетитором английского ни был. Всё равно такой несмышлёный, когда дело касается их двоих. Ну правда прелесть. - У меня ведь уже есть один большой плюшевый мишка, он не будет ревновать? - и видя недоумение в чужих глазах, склоняет голову, игриво зыркая из полуопущенных ресниц, мол, я о тебе глупый! Ну что же ты не поймёшь? Намджун заливается краской, наконец правильно интерпретируя у себя в голове "большой и мягкий" в ассоциации с самим собой, и смущённо смеётся Джину в ещё не зацелованные по количеству прожитых годиков щёчки. Ну правда ведь большой плюшевый медвежонок. Мягонький, хоть спи на нём (что Сокджин и делает обычно)! Намджун наклоняется, начиная праздничный отчёт с пухлых, уже заскучавших губ. Целует мягко, растягивая удовольствие и пытаясь не съесть старшего прямо на кухне. Не то чтобы у кого-то из них на подобное сейчас есть силы, поэтому и начинать не стоит. Джин первый углубляет поцелуй, притягивая младшего к себе за шею и обнимая ногами его поясницу. Теперь на губах, помимо гигиенички, Намджун чувствует и вкус своего торта. Он ненадолго отстраняется, когда Сокджин, не желая прерываться, легонько прикусывает его нижнюю губу. Играется. Нам облизывает губы, рассматривая Джина в миллиметре от себя, уже покрасневшего, сбито дышащего, и с чертями искрящимися под длинными ресницами. - А на вкус и правда неплохо. - Хмыкает младший, вовлекая старшего в ещё один долгий поцелуй. 　　 "idk why we met but im so happy we did"