jin harem nation rise

Намджуна крыло. Конкретно так накрывало с головой уже пару месяцев так точно. Будто рассудок мутнел и слабело в коленях, а эпицентром этих «странных» ощущений было пространство ниже пояса. Иногда это случалось во время школы, прямо посреди урока. Довольно часто поздно ночью, перед сном. Но чаще всего это происходило, когда причина всего этого, Ким-чтоб-тебя-Сокджин, в очередной раз выходил на сцену в тесных джинсах клеш, которые, думал Намджун, однажды просто не выдержат так стягивать его задницу и треснут в самый неподходящий момент. Сокджин был солистом в местной панк-рок группе, о чём, среди их одноклассников, знал один только Намджун. И то, узнал он об этом совершенно случайно, когда его друзья гопники решили отмудохать парочку неформалов, в одном из которых узнался его одноклассник заучка в уродливых очках. Вот только в этот раз очков не было. Зато была вульгарно размазанная подводка, разбитая за помаду губа, какая-то нефорская джинсовка с кучей значков и джинсы скини. Намджун вообще впервые увидел такие на парне. Не знай он Сокджина, у него бы тоже появилась парочка вопросов. Они тогда поклялись железно скрывать эту часть их жизни и в школе вели себя как обычно. Сокджин, всё-таки, был ботаником паинькой, ему нельзя было выходить из образа перед учителями и родителями. Он всё также носил свои стрёмные очки, не высовывал носа из учебников даже на переменах и демонстративно игнорировал существование Намджуна. Намджун же, в свою очередь, играл роль раздолбая и в школе, так что для него не изменилось ровным счётом ничего. Разве что теперь он чаще замечал на ушах Сокджина дыры от проколов, на которые раньше не обращал внимания. На следы плохо смытой подводки на глазах, о чём тихонько ему намекал, чтобы никто другой не увидел. Ещё обнаружил довольно милую привычку Джина жевать кольцо на губе, даже когда этого самого кольца там не было. Намного проще стало хранить тайные жизни друг друга, когда их классный руководитель возложил Сокджину на плечи заботу о нерадивом однокласснике. Мол, заметил, что они сдружились (это не так), и решил, что будет замечательно, если Сокджин подтянет своего друга по предметам (делать ему нечего). Джин тогда так обрадовался, что даже учителю стало неловко от его прожигающего недовольством взгляда. Однако Намджуну, почему-то, от этого было очень даже весело. Правда веселье кончилось быстрее, чем успело начаться, когда Сокджин увидел тестовые бланки Намджуна. Идеальные бланки. — Тебе серьёзно поставили ноль за то, что ты работу не подписал? У тебя же тут всё правильно! — Сокрушался Сокджин, сам не понимая, что его больше бесило: то, что Намджун оказался даже умнее его, или их дурацкая система оценок. — Или ты своё имя писать не умеешь? — Умею. — Потупив взгляд, бурчал Намджун. — Просто не хочу. — У тебя пубертат увидел мир или что? — спрашивал Сокджин, сверяя их ответы. Да, всё-таки его раздражало, что этот придурок умнее его. Как это возможно вообще? — Ты свои уши видел? — парировал всё ещё обиженный одноклассник. — У меня и на пупке пирсинг есть, но я же не двоечник. — Сокджин устало перебирает идеальные бланки, всё ещё отходя от шока своего «поражения» перед гопником в спортивках. Ужас какой. — Исправляйся давай. — А что мне за это будет? — Покажу тебе кое-что интересное через недельку. — Сокджин ухмыляется, и в глазах мерцают эти его нефорские огоньки, которыми он со сцены то и дело стреляет. Те самые, которые Намджуна пленят моментально. Те самые, от которых его всё это время кроет. Ладно, его взяла. Вот только ни через недельку, ни даже через полторы никакого сюрприза Намджун не получил. Вот и верь панкам в скини джинсах. Сегодня в клубе Сокджин даже мимо не проходил, мелькал только издали, но даже этого Джуну было достаточно. Намджун разглядывал тонкие пальцы, увешанные кольцами, сжимающие микрофон так близко к пухлым, покрасневшим губам, что из-за его продолговатой формы, кажется, Намджуну обеспечена пара-тройка эротических снов. В купе с растрепанными отросшими волосами и мастерски заштукатуренным лицом всё это действие и будоражило внутри Кима цепочку тех неоднозначных ощущений. А ещё то, что высокие ноты Сокджина иногда так выматывали его, что к концу выступления начинали походить на стоны. Наверное, причина всё-таки была в стонах. — Я схожу отолью. — Объясняется Намджун, когда резко вскакивает с места, пугая разомлевшую от доступного алкоголя компанию приятелей. Никто не проводит логическую цепочку между криками-стонами со сцены и явно красным лицом Кима, пока тот скрывается за углом коридора от громкой музыки и сходящего с ума стробоскопа. В туалете почти тихо, толстые стены практически не пропускают громкую музыку с танцпола. Намджун упирается руками в раковину и смеряет своё отражение в зеркале хмурым взглядом, пока шестерёнки в его голове наконец не решают провести хоть какую-то исследовательскую работу. У него закономерно и твёрдо (в многих смыслах) встаёт на Ким Сокджина. У него давно и регулярно на него встаёт. Даже в школе, когда от панка Сокджина не остаётся и следа, кроме дырок от пирсингов в ушах, Намджун не может отвести от одноклассника плотоядного взгляда. И это просто полный пи… У Намджуна крыша съехала уже конкретно. Ещё пару месяцев назад он в компании своих друзей гопников гасил направо и налево всех, кто хоть отдалённо подходил под «педиковатое» описание. А теперь Намджун, похоже, сам стал одним из… Этих. Он, конечно, по очевидным причинам скрывал это, но это не значило, что его юношеская максималистская натура не хотела дать этому всему хоть какой-то выход. Вот и нашла его. В Ким Сокджине. Перед глазами снова проносится сегодняшний образ Джина. В памяти перманентно останется выглядывающий из-под короткой облегающей футболки пупок. Тоже с пирсингом. Не обманул ведь, зараза, про пупок. Учитывая количество проколов в ушах, нескольких на лице и на животе, кажется, что Сокджин носит на себе в общей сложности несколько килограмм железа. Как умудряется только с такой тяжестью так по сцене скакать, виляя задницей? От ментальной дрочки на Сокджина Джуна отвлекает открывающаяся дверь туалета. Показывать кому-то своё краснющее лицо и вполне однозначный бугорок в штанах — последнее, что Ким хочет делать, поэтому пулей залетает в одну из пустых кабинок, молясь, чтобы это был не Сокджин. Только по знакомому цоканью каблуков становится очевидно, что Бог к Ким Намджуну не милостив. Да, Намджун ни с чем не спутает вальяжный стук сокджиновых полусапог по кафелю. Вот настолько его кроет Ким Сокджином. Вот настолько поехала его крыша. Сокджин крутится у зеркала, поправляя порядком растрепавшуюся причёску. Надо же было так увлечься выступлением, что теперь вместо с толком уложенного беспорядка, на его голове был самый настоящий и бесконтрольный хаос. Хотя, думает Джин, оценивая себя с разных сторон, так выглядит даже лучше. Глаза, щедро подчеркнутые подводкой и аккуратно накрашенные ресницы уж очень соблазнительно теперь выглядывают из-под длинной растрепанной челки. Намного лучше, чем было до этого. Внезапно кто-то с силой тянет Сокджина за руку, выдёргивая из раздумий в оглушающе громкую из-за клубной музыки явь. Хотя здесь, справедливости ради, слышны лишь её отголоски, в противном случае от непрекращающегося громкого рока можно было бы сойти с ума. Сокджин оказывается вдавленным в стенку кабинки, когда наконец может увидеть, кто так беспардонно и нагло отвлекает его от любования самим собой: — Оборзел? Подраться хочешь? — Ты меня своими плюшевыми кулаками не пугай, пигалица. — Хмурится Джун, пока Джин под ним принимает максимально недовольную позу, скрестив на груди руки. — Что у тебя на лице? — Красота. — Не теряется Сокджин, с вызовом кивая Намджуну. Отвечай, мол. А Намджун даже поспорить не может, потому что врёт ужасно, да и не любит это дело. — Погоди. Я понял. — Сокджин самодовольно ухмыляется своей догадке. — Хочешь посмотреть вблизи, да? Намджун в недоумении вздергивает бровь, но его лицо остаётся всё таким же задумчивым и немного хмурым. Сокджин привык к нему, как к собственному, оттого его эта странная ситуация совсем не смущает. — Я помню, что обещал показать, но ты мог бы и попросить просто. Обязательно людей дёргать? — Джин театрально дуется, косым взглядом читая чужую реакцию, но на горизонте всё также нет и капли видимой заинтересованности. — Я вообще-то думал, что неплохо его прятал... Со сцены так хорошо видно его? — Кого? — сдаётся Намджун, внезапно включаясь в разговор. — Его! Ты что, не слышишь? Сокджин приоткрывает рот, чуть скаля зубы, и проводит по их внутренней стороне языком. Слышится какое-то подозрительное цоканье, будто что-то металлическое бьётся о поверхность зубов. Намджун чуть хмурится, озадаченный ни то своей догадкой, ни то странным чувством ниже живота, от опасной близости с лицом напротив. Сокджин накрашен, откровенно вульгарно, кольца в бровях и на губе тормошат внутри Джуна что-то неконтролируемое, как Сокджин наконец даёт ему разгадку, шире открыв рот и высунув язык. На нём блестит серебряная штанга. Вот же су... Джин явно наслаждается смятением на лице Намджуна, уголки губ поднимаются в ухмылке, а в глазах искрится его извечная хитринка, которую видно только когда Джин надевает свои обтягивающие футболки со странными принтами, ботинки на каблуке и свои чёртовы соблазнительные узкие джинсы. — Скажи круто? Я собираюсь показать это хёну сегодня. Намджун чуть морщится, слыша это. Хён, — это двадцатипятилетний гитарист из их группы, который имеет наглость катить свои яйца ко всем, кому исполнилось хотя бы четырнадцать. Даже придурошные друзья Намджуна не клеят никого, кто не является их сверстником. А у них то морали не больше, чем у великовозрастного растлителя малолетних. Внутри что-то начинает закипать. Ещё не кипеть, но явно неприятно булькать. Сокджин, хоть и совсем не слабый, явно не переживёт, когда этот придурок поматросит его и променяет на очередную малолетку. А учитывая, что им двоим только в прошлом году исполнилось по шестнадцать, это будет в буквально смысле настоящая малолетка. Какой же мерзкий тип. К сожалению, Сокджин совсем не разбирается в том, в кого можно мимолётно влюбляться, а кого действительно лучше обойти третьей дорогой. Вот чем Намджун его хуже? Он, конечно, тусит со странной компанией хулиганов, которые таких как Сокджин не переносят на дух и частенько подкарауливают после таких вот концертов, чтобы навалять им хорошенько, но Намджун то не такой! Вернее, стоило ему первый раз увидеть одноклассника заучку в непривычных тесных джинсах и с кучей пирсингов на лице и ушах, вместо его ботанских очков, и его как отрезало хоть кому-то предъявлять за то, как он одет. Хотя, Сокджину он бы давно уже дал подзатыльник за все те джинсы с низкой посадкой, из-за которых все, кому не надо, видели его проколотый пупок и туго обтянутую задницу. Сокджин продолжает хихикать, а Намджун вскипать. Наверное, сегодня ему действительно придётся подраться, чтобы выпустить пар и не позволить отпустить свой спусковой крючок. Как внезапно Сокджин делает пальцами козу, и снова показывает ему язык, по-детски довольный собой и своим новым проколом. И Намджуна кроет. Руки сами крепко хватают чужое лицо и тянут в неловкий, мокрый и сумбурный поцелуй. Сокджин от такой наглости даже теряется, но быстро приходит в себя, пытаясь расцарапать и отодрать чужие лапищи от своего лица. Не даются. Наоборот, будто крепче вжимают его губы в губы напротив. И Джин даже поначалу не понимает, чему он больше протестует: самому факту внезапного поцелуя с этим придурком Ким Намджуном или его безнадёжной технике. Вот вроде столько девушек было, а целоваться как будто так и не научился. Хотя, у Сокджина вот вообще девушки никогда не было, не ему жаловаться. Губы Намджуна напористо сминают его губы, хаотично посасывают и покусывают, не давая и вздоха сделать. Если честно, больше похоже, что он пытается съесть Сокджина без лишних свидетелей. Пальцы сами собой перестают царапать чужие руки, когда Джин решает плыть по течению. Ему в любом случае не помешает практика. А уж когда Намджун нагло проталкивает свой язык, грязно вылизывая его рот, у Сокджина натурально подкашиваются коленки. Джун же совсем дуреет от мягкости чужих губ, от резкого сладкого парфюма, взявшихся из ниоткуда тихих постанываний и чёртовой металлической штанги, то и дело проходящей по его языку. Колечко на сокджиновой губе норовит стукнуться о намджуновы зубы, и он нервно отвлекается от вылизывания чужого рта, чтобы наконец куснуть его и потянуть. Сокджин уже совсем не сдерживая скулеж начинает тереться о Намджуна, напрочь забыв, что в первые полминуты был вообще-то против всего этого беспорядка. Полный, кромешный, пиздец. — Нам... — Но Намджун затыкает его быстрее, чем он соображает, чем сейчас его вразумить. Ситуация абсурдная донельзя: гопник, чьи друзья любят поколачивать педиковатых неформалов, считая за гейство даже грёбаную гигиеничку, и этот самый педиковатый неформал, разукрашенный так, что его можно заметить даже в темноте. Намджун и заметил однажды. Вот тогда всё и покатилась в эти гейские ебеня. Сокджин окончательно вливается в процесс, закидывая руки Намджуну за шею и отдаваясь поцелуям с головой. Тот в свою очередь, руки опускает сначала на его плечи, спускаясь вниз гладит спину, ненадолго задерживаясь на тонкой талии. Намджун не знает, сколько Сокджин ест (и ест ли вообще), чтобы оставаться таким худым, но вместе с этим нереалистично аппетитным. Фигура Джина вообще всегда оставляла в голове Намджуна много вопросов. Как минимум он ни разу до этого не видел парня с такими соблазнительными изгибами тела. У него и широкие плечи, и хрупкая талия, и, словно коронный удар, идеально округлая и упругая задница. В её упругости Намджун окончательно убеждается, когда его руки наконец достигают конечной точки маршрута, с силой сжимая мягкие половинки, идеально помещающиеся в его ладони. По спине Сокджина проносится целая стая мурашек, достигая пространства где-то за ушами. Сокджин в отместку кусает его за кончик языка, за что сразу оказывается грубо вжат в стенку туалета, а их тела теснее врезаются друг в друга. Горячо. Их лица настолько близко, что становится трудно дышать, а Джин едва может пошевелиться, но этот безумный поцелуй даже не думает закончиться. Лапы Намджуна наминают чужие ягодицы будто тесто, пока Сокджин натурально начинает хныкать от того, как тесно становится в его узких джинсах от этих наглых прикосновений и как нагло тот трётся своим стояком о его стояк. Он же подросток, такой же пубертатный комок гормонов, как и сам Намджун. Ему слово скажи, у него встанет по стойке смирно. Сокджин вообще не понимал, как остальные справляются с этим ежеутренним кошмаром, особенно, когда причина этого кошмара постоянно находится рядом и раздражает. Ещё немного и Сокджин, наверное, прямо здесь лишится девственности. В кабинке задрипанного туалета, прокуренного десятилетиями сигарет. Он панк, конечно, рок-н-ролл, и все дела, но если уж и прощаться с невинностью, то хотя бы на подозрительной вписке на видавшем ужасные вещи диване, но никак не в общественном месте! Тем более с Ким-мать-его-Намджуном! Сокджин с силой отталкивает от себя Намджуна, выбираясь наконец из этой ловушки. Он выскакивает из кабинки, принимая оборонительную позу, насколько позволяют предательски дрожащие колени. Выглядит комично, учитывая, что они оба не могут отдышаться, будто после марафона. — Извращенец. — Поправляя волосы заявляет Сокджин. Намджун в принципе не имеет возражений. Он полностью смирился. — В следующий раз хоть коктейлем угости, придурок. Сокджин фирменно дуется и быстрым шагом ретируется из туалета. Только цокот каблуков и слышно. Намджун пытается понять, что тот имеет в виду под «следующим разом», как с громким «А!», только что удалявшиеся шаги вновь приближаются. — Ты пропустил кое-что. — В ответ на недоумевающий взгляд Джуна Сокджин резко задирает рукой футболку, оголяя своё тело и хитро улыбаясь. И, прежде чем Намджун успевает хоть как-то отреагировать на этот долбанутый поступок, его взгляд цепляется за пирсинг… На соске. Вот су… — Вот теперь до встречи! Ка… Сокджин пулей вылетает из туалета, максимально довольный реакцией откровенно охреневшего Намджуна. Тот как стоял с открытым ртом, так и продолжает стоять, переваривая весь тот бардак, что они тут устроили, и безуспешно пытаясь отдышаться. Сегодня ночью он точно не сомкнет глаз и сотрет руку до мозолей. Будет вспоминать каждую секунду их неловкого подросткового петтинга и сокджиновы стоны. Вот их особенно. В воздухе всё ещё витает парфюм Сокджина, на губах остался его «вкус», а руки будто всё ещё сминают его половинки. Намджун облизывается, по-филосовски принимая свою судьбу. Как только завтра в школе после всего этого смотреть Сокджину в глаза… Кто бы знал. *** — Йоу, бро, мы всё искали тебя, чтобы потусить с теми секси девчонками. — Компания принимается с улюлюканьем его осматривать. — Но ты, как я вижу, всё это время зажигал не по-детски! На нахмурившийся взгляд Намджуна тот показывает ему в сторону зеркала в коридоре, в отражении которого его лицо измазано губнушкой чуть ли не до ушей. Пиздец, да он весь в помаде Сокджина! — Блять. — Ругается Джун в попытке оттереть со своего лица это безобразие, делая только хуже. Его будто лицом в чан с краской окунули, это точно он там Сокджина натурально пожирал? Не наоборот? — Да ладно, бро! — Один из парней товарищеский хлопает его по плечу. — Мы всё понимаем! Она та ещё горячая штучка, да? Намджун ищет глазами Сокджина. Вместо привычной дислокации на танцполе, он ошивается в относительно спокойной зоне у бара, поправляя перед карманным зеркальцем потёкшую тушь и подводку. На губах от помады нет и следа. — Ага. — Хмыкает Намджун, снова загипнотизированный чужим соблазнительным лицом. — Ещё какая.