Attraction that Captivates Me

Широкая ладонь, выбравшись из-под лацканов полосатого пиджака, проследовала вниз за линиями, обогнув широкую грудь. Пальцы остановились на худой талии, так изящно подчёркнутой жилетом, и прочно вцепились в неё — она легко умещалась в крупных руках. Хонджун выглядел прекрасно в этом костюме: из-за его короткой рыжей стрижки и удачно расставляющего акценты макияжа Юнхо буквально пребывал в Аду. Их стилисты избрали сторону зла: как ни посмотри, делать их маленького лидера настолько горячим противозаконно. А ещё эта его ухмылка. Его чёртова ухмылка. Слишком идеальное сочетание, вкупе с его властной фигурой — словно всё вокруг находилось в его распоряжении. Усмехаясь, он взирал на Юнхо снизу вверх, а блеск в глазах создавал впечатление, будто он собирался сожрать его целиком. В отчаянной мольбе Юнхо снова сжал его талию. Он хотел, чтобы Хонджун разрушил его, шаг за шагом. Он был так слаб до их маленького лидера, был готов подчиняться и принадлежать ему. И тот это знал. Все знали. Дело особенно ухудшилось после их совместной съёмки для рекламы Pepsi: что-то, что ранее дремало в Юнхо, очнулось, не давая покоя, и он продолжал тоскливо наблюдать за облачённым в костюм старшим, пока тот не затащил его в звуконепроницаемую комнату для практик. — Ты намерен только трогать или, может, уже сделаешь что-нибудь? — в голосе Хонджуна отчётливо проступало раздражение: он требовал внимания. К себе, а не одежде. Уподобляясь щенку — коим он, собственно, и являлся, — Юнхо шумно выдохнул и устремил на лидера извиняющийся взгляд: он совершенно не думал его разозлить. От волнения он принялся гладить большими пальцами тазовые косточки, что прощупывались сквозь ткань. Когда крошечные руки вплелись в его волосы, он склонил голову и заметно оживился: будь у него хвост, он бы наверняка вилял им из стороны в сторону, радуясь, что его так нежно приласкали. — Встань на колени, — попросил Хонджун. Юнхо послушно опустился на пол, располагая ладони на икрах лидера и обхватывая их. Он распахнул в изумлении глаза, когда к его губам прижались другие, мягкие и тёплые. Хонджун целовал так же, как выступал на сцене: страстно, пылко, напористо. Он владел им, подчинял, вынуждая раскрыть рот и толкаясь в него языком, с усилием проводя по зубам и нёбу. Ресницы сомкнутых век Юнхо трепетали: ему бесконечно нравилось, как их губы двигались вместе, словно единое целое. Когда Хонджун отстранился, он едва мог дышать: казалось, весь воздух рывком изъяли из лёгких. Он бросил взгляд на губы старшего: припухшие, искусанные, поблёскивающие от слюны — судя по всему, они целовались куда дольше, чем он полагал. Впрочем, неудивительно: в присутствии Хонджуна время всегда летело стремительно-незаметно. Он подался вперёд, зарываясь носом в складки широких брюк. Боже, хён выглядел невероятно в этом костюме. Он улавливал, как набухал член старшего, когда Юнхо прижимался к нему лицом, и это в свою очередь создавало напряжение в его собственных узких чёрных штанах. Этот камбэк должен уничтожить их фанатов, так же, как он хотел, чтобы его лидер уничтожил его. Шумные выдохи, что издавал Хонджун каждый раз, когда Юнхо тёрся носом о его твёрдый член, помогли ему набраться смелости. Своими длинными ловкими пальцами он ловко расправился с застёжкой и стянул одежду и бельё вниз к коленям. Красивый, эстетичный член Хонджуна доставлял истинное наслаждение — во всех смыслах; от одного только взгляда на его изящный прогиб во рту становилось влажно. Юнхо обхватил рукой основание, смотря на Хонджуна, в его карие глаза, где тёмные зрачки заметно расширились в предвкушении, демонстрируя глубокую бездну, в которой запросто можно было утонуть. От приятного осознания, что он сам желанен не в меньшей степени, чем Хонджун желанен для него, в животе Юнхо растекалась вязкая, расплавленная магма. Не медля более, он погрузил подрагивавший от нетерпения член в свой горячий, мокрый рот. Он тщательно покрыл его слюной, уделив особое внимание головке, пройдясь медленно вдоль проступившей вены, стараясь принести максимум удовольствия и заглотить полностью. Его не волновало, подавится он или нет: Хонджун громко, не стесняясь отзывался на ласки, и это воодушевляло его проявлять ещё больше усердия, вбирать глубже и задыхаться. Он любил слышать, как лидер отвечал на его старания. В собственных брюках становилось всё теснее, тяжёлый член упирался в гланды, и Юнхо застонал, прикрыв в упоении глаза — но вскоре вновь распахнул их недоумённо, когда его осторожно оттолкнули, и жалобно захныкал. — Мой щеночек так возбуждён, — произнёс Хонджун, оглаживая его скулы и нежно улыбаясь. — Почему бы нам не позаботиться о тебе? Юнхо сразу понял, что тот имел в виду. Внутри всё сжалось в предвкушении: он быстро расправился со штанами, стаскивая их вниз вместе с бельём, оставляя покоиться на своих худых бёдрах, и опёрся на руки. Колени болели от долгого стояния на твёрдом полу, но из-за их с Хонджуном существенной разницы в росте данная позиция оставалась наиболее удобной. Честно говоря, эти мелочи его не беспокоили: да, хён невысок, но куда важнее было само его присутствие. Отношение к человеку, то, что он собой представляет, намного значимее, нежели физические параметры. Он прогнулся в спине, открываясь опустившемуся позади него Хонджуну, и вздрогнул, когда маленькая холодная рука схватила и сжала его ягодицу. В отличие от старшего, он не обладал впечатляющей гибкостью, зато мог похвастать аппетитной округлой задницей — той самой, по которой так любил шлёпать Сан, их сосед и по совместительству беспристрастный оценщик пятых точек. Однако то, как ладони Хонджуна оглаживали и мяли его кожу, доставляло ему странное удовольствие, и это осознание вызвало у него смущение — кончики ушей стыдливо окрасились в розовый. Хонджун скользнул двумя пальцами в его рот. Обильно смочив их слюной, он проник одним в отверстие и изумлённо выдохнул, когда тот без сопротивления, с готовностью погрузился внутрь. Добавив второй, он обнаружил, что колечко мышц было уже гладким и податливым. — Юнхо? — спросил он. Юнхо опустил голову на руки, пряча пылающее лицо. Он совсем забыл — вернее, нет, не забыл, просто не ожидал, что Хонджун тоже захочет его сегодня. — Я- утром. С Саном, — прошептал он едва слышно. Этим утром Сан спустился к нему на кровать и увлёк в тёплые объятия, прижавшись со спины. Юнхо чувствовал его стояк сквозь пижаму и, так как сам тоже был несколько возбуждён, позволил Сану взобраться на него. Ленивый секс, произошедший ранним утром, оставил после себя приятное впечатление, но сейчас, когда Хонджун оглаживал пальцами его мягкие стенки внутри, Юнхо мучила неловкость. Ласковая ладонь скользнула под рубашку, опустилась вниз, повторив изгиб позвоночника, и тело пронзила крупная дрожь. Разум полностью сконцентрировался на ощущениях; одного только непристойного хлюпающего звука, сопровождавшего каждое погружение пальцев Хонджуна внутрь него, было достаточно, чтобы заставить член болезненно пульсировать, марать белёсыми каплями пол, а мягкие прикосновения к простате вынуждали его и вовсе жалко течь. Хонджун бережно извлёк пальцы: его милый Юнхо оставался по-прежнему растянут — неудивительно, что Сан весь день пребывал в хорошем настроении. Влажной, поблёскивающей от слюны рукой он обхватил собственный член и медленно, неспешно проник внутрь — задержавшись лишь для того, чтобы войти до конца одним быстрым толчком, отчего бёдра его смачно ударились о мягкие ягодицы. Сдавленный стон сорвался с губ младшего: пел он или стонал, его голос всегда звучал божественно. Хонджун сжал пальцы крепче и принялся стремительно двигаться, заставляя срывать голос. Юнхо не сдерживался, обнажая себя в сладких звуках, вторил чужим вздохам, позволяя себе потеряться в этой мелодии, гармонично переплетавшейся с ритмичными шлепками, что издавали при соприкосновении их тела — не говоря уже об ощущении тесно объятого, скользящего в нём плотного члена. Он хватал ртом воздух, приближаясь к пику блаженства благодаря Хонджуну, что точно попадал по простате. Тот хорошо знал его тело, играл на нём, как на пианино, и Юнхо обожал это. Все прочие мысли покинули его голову: он низко и глубоко простонал и, словно щенок, высунул язык, теснее прижимаясь к Хонджуну, чтобы заставить его большой член проникать глубже, отчаянно желая быть оттраханным до умопомрачения. Он ощущал, как короткие ногти впивались в его кожу, оставляя краснеющие полумесяцы — следы, что сойдут нескоро. Сердце болезненно сжалось в груди: их крошечный лидер был так важен для него. Хонджун наклонился к его спине, продолжая ожесточённо работать бёдрами. — Кончи для меня, Юнхо, — прошептал он, шумно вздохнув, когда тот изверг череду грязных стонов и ругательств: Юнхо застыл, марая спермой покрытый ковром пол. Его тело конвульсивно содрогалось после оргазма, когда Хонджун протолкнулся так далеко, насколько мог, изливаясь в него и постепенно успокаиваясь. Это ощущалось так хорошо: Юнхо сжимался, будто стремясь забрать всё до последней капли. После того как они привели себя в порядок, Юнхо наклонился к Хонджуну и прижался к его губам в ласковом поцелуе, заключая лицо в свои ладони, мягко оглаживая щёки и улыбаясь. — Если ты так бурно реагируешь на костюм, не могу дождаться, когда ты увидишь сетку и кожу, — рассмеялся Хонджун. Юнхо замер. — Увижу что и что? Этот камбэк точно его убьёт.