Хочу быть с тобой...

— Николай Гоголь. 26 лет. Родители погибли от рук своего сына десять лет назад, в их квартире. Очевидцы утверждают, что перед их смертью в квартире был скандал. Мальчик сдался полиции добровольно. Эти слова вычитал Шибусава, и положил лист бумаги, на котором всё это было написано, на стол. Затем сел на стул и взглянул на Николая, который сидел на таком же стуле напротив, только привязан к его спинке. Блондин был очень недоволен своим положением, но решил для начала выслушать, чего хочет этот «напыщенный ублюдок». — Вот скажи мне, Гоголь. Что Сигма в тебе нашёл, а? Может ты богат? Сказано красив? У тебя добрая душа? Хех, НЕТ. — Твёрдо постановил Шибусава, сам отвечая на свой вопрос. — Уголовник. Как Сигма вообще с тобой мог связаться? Бедненький мой, что же ты, такая страшная мразь, мог с ним тут делать? — Шибусава поднялся, и начал ходить вокруг стула Николая на расстоянии примерно пол метра. — Это кто из нас тут ещё мразь. — Фыркнул Николай себе под нос, но его услышали. — Не советую тебе, мальчик, усугублять своё положение. Иначе я вынесу собственный вердикт, никого не спросив. — Проговорил Тацухико, и махнул рукой на дверь, показывая охраннику, что стоял рядом, что её нужно открыть. Николай тем временем замолчал. Второй охранник Шибусавы ввёл в комнату Сигму, со скованными за спиной наручниками. — Сигма! — громко выкрикнул Гоголь несколько раз. — Пусти его, тварь! Шибусава томно вздохнул, медленно потёр глаза. Охранник тут же отпустил Сигму, а сам, со своим напарником вышел. — Чего ты хочешь, Тацухико? Меня ты не получишь! Хватит безполезно портить людям жизнь. — оклимавшись, орал Сигма выпуская гнев, что копился, явно, месяцами. — Я хочу его смерти. — спокойным голосом сказал блондин, подходя ближе к Сигме. Взял его за подбородок, приблизился к губам, но не целовал пока что. — Да тебя посадят! — озвался Коля. — Меня то? Нет. Я откуплюсь, это не очень сложно. Но вот ты… не убивая тебя, я могу лишь засудить тебя. Как тебе такая перспектива? — Ха? Интересно за что? Или сейчас в судах на слово верят богатеньким напыщиным мудакам? — За покушение на мою жизнь. А в доказательство, если для тебя это так принципиально, могу предьявить видео с камер наблюдения в кабинете Сигмы. Не волнуйся, я оставил только тот момент, где ты меня ударяешь. Никто не обвинит меня в домагательстве. — Повернув голову обратно к Сигме, брови Шибусавы нахмурились. — Правда ведь, любимый? — Это шантаж! — продолжал Гоголь. — О нет, мой милый, шантаж ещё не начался. Мы отошли от темы. — Шибусава прокашлялся и взял со стола второй документ, что лежал рядом с биографией Гоголя. — Ты ведь знаешь что это, Сигмушка? Сигма тут же замер, издали увидев что в руках красноглазаго. — Что это такое? — удивился Николай. — Это… это… — Не утруждай себя. Это компромат на фирму. Казино в миг развалится, если хоть один из твоих партнёров увидит это. — Откуда это у тебя? — продолжал нервничать и дёргаться Сигма. — Ты забыл это, когда уходил от меня. Ах, как горько вспоминать прошлое ~ — Шибусава сделал небольшую паузу и вернул документ на место. — Подытожим. Я хочу смерти этого уголовника, иначе твоему бизнесу конец. — А вариант отправить меня в тюрьму уже отошёл в мир иной? — Нет. Просто пойми, мне лишняя морока, а тебя специальные люди через два дня и в тюрьме найдут. Уф~ у вас неделя на размышления. Ровно в этой момент района часах громко прозвенело полночь. Из коридора вошли двое, освободили пленных, и выгнали на улицу. Добравшись до дома, у Сигмы безумно болела голова. Он тут же выпил 5 или 6 таблеток от головы, не запивая водой. Гоголь тихо подошёл к парню со спины и обнял, поцеловав в плечо. — Зачем ему моя смерть? — Думаю, чтобы снова занять место в моём сердце. Но этому не бывать! Ни тому, ни другому! — И что делать? Он ведь не отцепится. — Верно. За ночь я что-нибудь придумаю. — Хорошо. — поцеловал любимого в щеку, Николай пошёл к себе. Ему казалось, что побыть наедене с собой Сигме сейчас нужно больше всего.