Тебя больше нет

Гермиона смогла уснуть только под утро. Ее все еще душили слезы. У нее было ощущение, что над ней надругались, но насилием это не было. На рассвете она укуталась в одеяло и смогла забыться сном. На завтрак Джинни ушла без нее. Не хотела будить. Она догадывалась, что произошло ночью. Профессор Йоргенсен отверг чувства Гермионы. И это было правдой. В какой-то степени он действительно ее отверг. Джинни молча доедала свой завтрак, когда к ней подошел Снейп. - Мисс Уизли, – в его голосе чувствовалось раздражение, – скажите мне на милость, где ходит ваша несносная подруга? - Ей не здоровится, профессор Снейп, – ответила та, грустно уставившись в тарелку. Ей было жаль Гермиону, но она ничем помочь ей не могла. На этом зельевар молча покинул зал. Он явно был не в духе.

***

Гермиона проснулась ближе к вечеру. За окном стояла пасмурная погода. Девушка села на кровати и снова заплакала. Боль и обида все еще были в ней. Ей сейчас ничего так не хотелось, как побыть наедине с собой. Она оделась в первое, что попалось в чемодане – спортивный костюм, футболку и шапку. Пройдя мимо зеркала, Гермиона в него даже не взглянула. Смотреть на себя и вспоминать, что ее душу разорвали в клочья – это было выше ее сил. Беллатриса больше не появлялась. Она, видимо, наслаждалась в недрах Сознания Гермионы тем, что кто-то испытывает боль. Это был ее самый любимый фетиш. Гермиона Грейнджер даже не удивилась, когда никого не встретила, пройдя через замок в направлении озера. Она просто шла с пустыми мыслями и поникшим взглядом. Она больше не плакала. Слез совсем не осталось. Она ходила вдоль берега и курила. Девушке было все равно, если кто-то увидит. Ее маленькое сердечко было разбито, а сама она была унижена. Чувства, которые она бережно хранила, были оголены, как электрические провода, и уничтожены. Над ними надругался совсем не Эйб, а Беллатриса Лестрейндж. Эта женщина всегда оставляла за собой шлейф боли, страха и смерти. - Ты хуже, чем твой гадкий лорд! – она пыталась докричаться до этой безумной ведьмы. – Он убивал безраздумно, когда ты издеваешься, придумывая изощренные пытки. Ей никто не отвечал. Это было бесполезно. Беллатриса, видимо, спала сном младенца, который считал, что ее маленький подарок удался. Конечно, он же был в ее манере – насилие, пытки, боль, израненные души и много-много слез. - Грейнджер, вы не хотели бы мне объяснить, почему я, взрослый человек, должен бегать за вами, как прыщавый юнец? Что с вами? Мысли Гермионы были прерваны холодным мужским голосом. Это, несомненно, был Северус Снейп. - Профессор, я плохо себя чувствовала, – печально ответила девушка, продолжая идти вдоль берега. - И по какому случаю вы плохо себя чувствовали? В начале вы жадно выпиваете зелье, каждый раз чуть ли не выхватывая его у меня из рук, а потом даже не переживаете о том, что вы его не выпили от слова совсем. - Мы вчера немного перебрали с мисс Уизли, – тихо пролепетала Гермиона. - Мне кажется, вы пили не только с мисс Уизли, – раздражаясь, начал Снейп. - Я клянусь вам, профессор, пили только я и Джинни, – девушка чувствовала, как слезы подступают глазам. - Вы хотите сказать, что вы не приглашали Йоргенсена? - Что? – Гермиона расширила глаза от удивления. - Где-то около трех часов ночи ко мне завалился вдрызг пьяный Йоргенсен. Что-то бормотал про то, что он не хотел вас, Грейнджер, обидеть. У вас с ним что-то было? Правила школы запрещают преподавателям иметь отношения со школьниками и уж тем более распивать алкоголь, но я закрою глаза на это, так как вы утверждаете, что вы взрослая опытная женщина. У вас с ним что-то было? Отвечайте! – в нем чувствовалась злость, обида и раздражение. - Нет, профессор, он не имеет к этому никакого отношения, – тихо сказала Гермиона, собираясь расплакаться. – Да если бы и было, я не должна перед вами отчитываться. Я уже совершеннолетняя. Если вы забыли, вчера мне исполнилось девятнадцать. Между ними повисло молчание. Слышался шум леса, плеск воды. Девушка остановилась и повернулась к зельевару, предварительно сжав все еще тлеющий окурок в руках. - Если вам так хочется знать, – Гермиона на секунду замолчала, пытаясь придумать ответ, – он просто меня оскорбил во время урока, назвав высокомерной выскочкой, когда я его пыталась исправить. Вы довольны? Снейп задумался. Он смотрел немигающим взглядом на раскрасневшееся лицо девушки. - Вы снова пытались прыгнуть выше своих возможностей? – с сарказмом спросил он. - Да, – утвердительно кивнула она и неожиданно расплакалась. Северус Снейп растеряно посмотрел на девушку. Такого он явно не ожидал. Непредвиденные слезы заставили его развернуться и уйти. Женские слезы его пугали, даже несмотря на то, что причиной этих слез был не он. После прогулки она вернулась обратно в спальню, и даже не раздеваясь, легла спать. На ужине девушка тоже не появилась.

***

В понедельник утром Гермиона Грейджер все еще не пришла в себя. Она проснулась еще до того, как прозвенел колокол, но не подавала виду, давая Джинни спокойно пойти на тренировку. Когда подруга ушла, Гермиона встала и пошла в душ. Под струями теплой воды она размышляла, что же ей делать дальше. Она понятия не имела, как теперь она будет разговаривать с Эйбом. Нет, он больше для нее не Эйб, а профессор Йоргенсен. Она думала о том, что несколько минут на профессорском столе изменили все. После поступка Беллатрисы девушка больше не сможет смотреть ему в глаза. Просто не сможет с ним больше разговаривать. Приняв решение о том, что будет приходить на уроки и не высовываться, она отключила воду. Одевшись, она снова не посмотрела в зеркало. Зеркала стали ее пугать – к боли прибавился стыд. Девушка шла, не поднимая головы, до самого Большого зала. На завтрак она пришла слишком рано. Никого не было. Гермиона тихо села за стол, достала какой-то учебник. Это было зельеварение. Прочитав несколько абзацев, она поймала себя на мысли, что раздумывает над тем, не приготовить ли напиток Живой Смерти и больше не мучится. Вроде бы и не мертв, но проснуться не можешь. Хотя, какого это будет, если тебе все время будут сниться кошмары, связанные с твоей реальной жизнью... Стук каблуков оповестил, что в зал кто-то вошел. Это были уверенные шаги, которые двигались по направлению к ней. - Надеюсь, сегодня я не зря его готовил для вас. - Не зря, – ответила Гермиона, посмотрев на профессора Снейпа, а это был именно он. - Тогда прошу идти за мной. Гермиона Грейнджер послушно встала и пошла за профессором в его владения. Он попросил подождать ее в классе, а сам удалился в закрытую от учеников лабораторию. Когда Снейп вернулся, девушка также послушно выпила зелье и собиралась было уйти, но тут профессор Зельеварения сказал: - Мисс Грейджер, я не думаю, что какие-то нелепые слова Йоргенсена смогли вас так задеть. Здесь что-то глубже. У вас очень плохо получается врать. Вы меня уже обманули дважды и, быть может, трижды. Это ваше право не рассказывать правду мне или кому-то еще. Но, если это связано с чем-то серьезным, не беритесь за это сами. Перед Гермионой стоял настоящий Северус Снейп. В нем читалась усталость и обеспокоенность. Ей захотелось прямо сейчас рассказать ему все. Но что-то ее останавливало, и она сказала совершенно не то, что хотела: - Профессор, если у вас все, то я пойду. Она выждала несколько секунд и, развернувшись, вернулась в Большой зал.

***

На всех уроках она молча выполняла задания. На заклинаниях она первая разбила стекло, используя только что изученное на уроке, но часто употребляемое ею весь прошлый год, заклинание Ферестро. Профессор Флитвик снова визжал от возбуждения и радости, когда у нее это вышло с первого раза. Потом все бегал в восхищении: «Моя лучшая ученица!». Когда он успокоился, Гриффиндор получил 15 баллов за какое-то пустяковое заклинание, как думала Гермиона. У профессора Бинса она дремала. Хотя это делали все и всегда. Бинс был призраком, который настолько любил свой предмет, что когда умер, даже не заметил. Поговаривали, что его место не освободится уже никогда. Он постоянно что-то рассказывал, даже ночью. Остальные уроки прошли, как обычно. Гермиона мысленно радовалась, что по расписанию сегодня нет Защиты От Темных Искусств. В противном случае, сослалась бы на плохое самочувствие и заночевала в Больничном крыле. Она просто была еще не готова. Последним уроком сегодня была Астрономия, которая на памяти Гермионы Грейнджер всегда проходила в Астрономической башне после ужина. Основная часть уроков уже закончилась, а до ужина был час свободного времени. Девушка снова была на балконе, курила и слушала музыку. Лил дождь, она сидела на мокром полу, вытянув ноги. В ее голове не было мыслей. Сознание предательски молчало. А было, что говорить? Выхода не было из этого тупика. Гермиона не знала, как с этим бороться. Сейчас она сидела и подпевала Aerosmith, слушая их песню Dream On. В песне были слова, которые описывали то, что происходит сейчас: Half my life's in books' written pages Live and learn from fools and from sages You know it's true All the things you do come back to you Физически она была здесь, а душа и мысли были где-то в темном и холодном месте. Она все же не могла смириться с тем, что Беллатриса использует ее тело и, выжигая раскаленным железом поступками, уничтожает душу. Неожиданно для себя она приняла странное решение.

***

К ее удивлению, люк башни Прорицаний был открыт, и из него длинным прямоугольным языком свисала лестница. Девушка поднялась и оглянулась – с последнего ее посещения этой комнаты ничего не изменилось, разве что только хлама стало больше. Винтажная мебель, куча разнообразных сервизов… Вокруг царила духота и запах благовоний. Все, как и пять лет назад. - Мисс Грейнджер? – раздался удивленный голос. За спиной девушки стояла женщина, обвешанная шалями и бусами. На ее переносице покоились очки с огромными линзами, которые увеличивали ее глаза на столько, что ведьма походила на стрекозу. «На безумную стрекозу», – поправила себя девушка. За спиной у Гермионы стояла Сивилла Трелони, профессор Прорицаний. - Мисс Грейнджер, вы не поднимались ко мне более пяти лет, после того как накануне Пасхи покинули его, – ведьма была действительно удивлена появлением гриффиндорки. – Что-то случилось? - Нет, – сказала Гермиона, – просто пришла испытать судьбу. Профессор Прорицаний немного занервничала, не понимая, чего же от нее хотят. - Да, милая, чем я могу помочь? - Я бы хотела узнать, что же меня ждет в будущем, например, как закончится мое обучение в Хогвартсе, – Гермионе Грейнджер уже казался абсурдным ее приход сюда. Сивилла понимающе кивнула и пошла за чайником. - Дорогая, достаньте, пожалуйста, тот желтый сервиз. Когда вы бросите чашку на стол, она разобьется, и я наконец-то смогу от него избавится, – донесся голос предсказательницы из недр кабинета. Пили чай молча. Профессор Трелони внимательно ее изучала, а Гермиона раздраженно улыбалась в ответ, чтобы не обидеть ведьму, которая могла расстроиться от любого чиха. Чай был обжигающим и допить быстро не получалось. Но когда на дне осталась заварка, девушка протянула чашку прорицательнице. Та, в свою очередь, изучающе посмотрела на чаинки, оставив чашку в руках Гермионы. - Ну так что, профессор? – поинтересовалась гриффиндрка, после нескольких минут ожиданий. Ведьма неловко посмотрела на нее и то ли удивленно, то ли расстроенно произнесла: - Счастливая смерть. Гермиона Грейнджер хмыкнула и швырнула чашку на стол. Как и говорила профессор, она раскололась. - Другого, почему-то, я не ожидала, – сказала девушка и покинула башню Прорицаний уже навсегда.