Тебя больше нет

Оказавшись в гостиной своего факультета, Гермиона Грейнджер не пошла в спальню, а села на диван. Ей совершенно не хотелось спать. В камине тлели угли, создавая атмосферу мрака и пустоты. Девушка обдумывала последние часы, проведенные в лаборатории. Да, конечно, Снейп был прав – между студенткой и преподавателем не может быть никаких отношений, кроме «я даю тебе знания, а ты их принимаешь», но почему ее так тянет к нему, от чего она даже забыла о правилах, которые пыталась соблюдать?.. - Так создан мир: что живо, то умрет. И вслед за жизнью в вечность попадает, – раздался голос Беллатрисы в Сознанье девушки. - Ты знаешь Шекспира? – удивилась Гермиона. - Конечно, его знают не только маглы. Этот пройдоха был магом-неудачником, практически сквибом. Он и прославился лишь тем, что очень часто писал свои произведения, как этот ваш, как там его. Ну тот, который смахивает на женоподобное полено? - Локхард? - Да, Локхард. Шекспир часто применял Обливэйт, чтобы пересказать услышанное. - Но к чему эта цитата из Гамлета? – спросила Гермиона у ведьмы, которая сегодня как-то спокойно себя вела – отвечала на вопросы и не язвила. - Этот трус – Люциус – мертв. Не думала, что меня это огорчит. А еще я не знала, что моя сестренка такая потаскушка. Наверняка она продолжает спать с Северусом, - Грейнджер ошибалась – Беллатриса на первый взгляд казалось спокойной, на деле все еще пыталась издеваться. Сейчас она смеялась, понимая, что Гермионе неприятно такое слышать. - Это была ошибка его молодости, – немного повысив голос, сказала девушка. - Наивная грязнокровка. Ты думаешь, что я при жизни не замечала, как она на него смотрит, как касается его? А я все думала, что-то какая-то у них дружба странная. Нарцисса же так любила Люциуса, что каждая их ссора заканчивалась тем, что «Беллатриса, я не знаю, что мне делать?». Как думаешь, какого было мне это слушать, лежа на холодном зассаном полу камеры Азкабана, когда дементоры несколько раз в день приходят и пируют твоими воспоминаниями. Да и потом, когда Лорд меня забрал, она использовала меня, как жилетку. - Нет, это все твои догадки, он не мог так поступать! – Гермиона обняла колени и уперлась в них лбом, а Беллатриса все продолжала над ней измываться. - Так ты еще не знаешь? Снейп был домашней шлюшкой, когда Лорд устраивал оргии. Северус был самым лучшим любовником и, как мне помнится, его услугами пользовались не только женщины, – в голосе ведьмы слышалось лукавство. – Сегодня, играя с ним в порочные игры, ты не задумалась о том, почему он не трахнул тебя и не позволил расстегнуть на себе рубашку? - Это не твое дело! – крикнула Гермиона. Она забыла, что Беллатриса, пока от нее не избавились, всегда будет третьим лишним и невольным свидетелем ее чувств, отношений и переживаний. Беллатриса громко рассмеялась. - На его теле слишком много шрамов, оставшихся, увы, не от битв и дуэлей. Лорду нравились не только убийства, но и истязания сексуального характера. Снейп был его любимой зверушкой, актером-жертвой. Лорд всегда был главным зрителем, когда на Северуса надевали ошейник. - Нет, нет, нет. Это все ложь! – гриффиндорка отказывалась верить словам этой сумасшедшей ведьмы, она всегда норовила все испортить. - Правда не всегда бывает приятной, Грейнджер. Правда может тебя и изуродовать! Лестрейндж смеялась. Смех становился все громче и громче, разрывая сознание Гермионы. - Прекрати! – в отчаянье крикнула девушка, по инерции затыкая уши ладонями. И все исчезло. Наступила тишина. Только угли потрескивали в камине. *** - Конечно, это не мое дело, но позволь мне узнать, почему ты не ночевала в своей постели, а легла спать на диване? – поинтересовалась Джинни, когда они сидели и завтракали. - Просто я сильно устала, – ответила Гермиона Грейнджер, виновато улыбаясь. Джинни Уизли посмотрела на нее недоверчиво. - Я ушла из гостиной без десяти двенадцать – тебя еще не было. Знаешь, как я переживала, не найдя тебя в Трех метлах? Спасибо профессору Спраут – она сказала, что тебя отпустила. Потом ты меня заставила понервничать, когда не вернулась к полуночи. Ты точно была у Снейпа? – рыжая никак не могла остановить свой поток порицаний. - Да, я точно была у Снейпа, можешь его спросить. Хотя я сомневаюсь, что он с тобой вообще это будет обсуждать, – ответила Грейнджер, намазывая тост маслом. Уизли нахмурила лоб и хотела спросить что-то еще, но передумала. Спустя минут десять она все же задала вопрос: - Гермиона, у тебя с ним что-то есть? - Ты о чем? – изобразив на лице удивление, ответила девушка. - Ты пришла после полуночи – не думаю, что Снейп настолько непунктуален. Так что же происходит? - Я уснула в лаборатории, скорее всего, Северус поздно спохватился. Вот и получилось, что я пришла после полуночи, – с уверенностью в голосе ответила Гермиона. Джинни поморщилась – ей было удивительно, странно и непонятно, почему Гермиона от нее скрывает то, что уже очевидно. Почему она вдруг Снейпа называет по имени... Если с Йоргенсеном было все понятно, то тогда что между ней и зельеваром? Рыжая решила пока что больше не донимать подругу вопросами. Было ясно, что она никогда не признается в их отношениях с профессором зельеварения.

***

Профессор Флитвик был радостным и возбужденным – сегодня урок был посвящен бытовым чарам Силентиум, позволяющими создавать тишину в определенной области. Звуки не проникают внутрь этой области и не выходят за ее пределы. Гермиона вспомнила, как создавала эти чары еще совсем недавно в лесу. Всего год назад. Что значит год для вечности? Пустой звук. Сейчас ее мысли путались. В сознании всплывала ночь, которую она провела с зельеваром. О том ярком новом физическом ощущении, будто ты в невесомости летишь сквозь мириады звезд. - А что, если использовать это заклинание на Флитвике? – заговорщически прошептала Гермионе Джинни. - Это так не работает, – ответила девушка, устало смотря на профессора. – Единственное, что ты сможешь сделать – отгородиться от него этим заклинанием. Гермиона Грейнджер скрестила руки на груди, продолжая слушать профессора заклинаний, который рассказывал то, что она уже знала. Как бы там ни было, но она должна была полагаться во время экзамена на материалы, которые дают Флитвик и учебник. - Не может быть! – вдруг к всеобщей неожиданности заверещал профессор. Было всегда забавно смотреть, когда он так ярко выражает свои эмоции. Видимо сейчас он был удивлен, рад и поражен одновременно. – Мисс Уизли, у вас получилось! Гермиона повернулась к подруге. Та была окружена магическим сиянием, еле уловимым для человеческого глаза. И как этот подслеповатый коротышка смог углядеть? Джинни ошалело смотрела по сторонам, не понимая, что происходит – она так и не опустила палочку. Девушка не слышала, что же ей говорит профессор. Рыжая была охвачена шоком и радостью. - Мисс Уизли! – крикнул профессор заклинаний. – Попробуйте что-нибудь сказать! Все еще не понимая, чего от нее хотят, она указала на уши и видимо сказала, что ничего не слышит. - ВЕЛИКОЛЕПНО! – проорал Флитвик. От переполняющего восхищения он подпрыгнул на своих книжках и свалился на пол. Поднимаясь и поправляя съехавшие очки, он тихонько добавил: – Пятнадцать очков Гриффиндору. *** После последнего урока Гермиона пошла полюбоваться предзакатным пейзажем, который открывался из окон акведука. Ей хотелось побыть одной и подумать над тем, что уже произошло и все еще может произойти. После того, как все узнали, что никто из живых ее не хочет убить, то бдительный контроль быстро ослаб. Это давало преимущество, чтобы случайно куда-то уйти и побыть одной. Дул тихий ветерок, но это мало беспокоило. Она смотрела вдаль невидящим взглядом, когда ее окликнул голос профессора Йоргенсена: - Эй, бесстрашная мисс Грейнджер! – он рассмеялся своим звонким добродушным смехом. - Привет, Эйб, – улыбнулась в ответ девушка. Йоргенсен встал рядом с ней и тоже посмотрел вдаль на уходящее за горизонт солнце. - Все в порядке, Гермиона? – поинтересовался он невзначай. – Сегодня ты выглядишь какой-то более озабоченной, чем обычно. Девушка облокотилась на деревянные перила и посмотрела вниз на каменное ущелье. Она не торопилась отвечать. Гриффиндорка обдумывала вопрос, на который, возможно, Йоргенсен мог бы дать ответ, как взрослый человек с опытом. - Эйб, можно задать тебе вопрос? – поинтересовалась она, щуря взгляд. Йоргенсен усмехнулся и ответил: - Так значит, не все в порядке. Конечно, задавай. - У тебя не было никогда таких отношений, в которых человек с тобой играет? В том смысле, что вы вроде как вместе на какое-то время, но потом резкая перемена в настроении и ты снова формальность, – она задала этот вопрос без капли смущения, это выглядело, как обреченность. - Смотря кто игрушка, а кто любитель игр, – ответил профессор Йоргенсен, немного удивившись. - Распределение ролей не имеет значения, – гриффиндорка понимала, что спрашивает об этом у мужчины, который, возможно, и не был в такой ситуации. - В Лондоне я встречался с невероятно красивой девушкой с большими выразительными зелеными глазами. Я уже и не помню, как ее зовут, но эти глаза отпечатались в моей памяти. Не буду скрывать – она была игрушкой в моих руках. Наверное, мы провели с ней десятки безумных ночей, но я ей так и не смог дать того, чего она хотела, – сказал Эйб, снимая резинку со своих волос, растрепывая их. Он стал отдаленно напоминать покойного Люциуса Малфоя. Девушка впервые видела Йоргенсена таким. Таким необычным. Эйб не расставался со своим конским хвостом, казалось, никогда. Увидев взгляд девушки, он пояснил: - Иногда голова начинает болеть. Только никому не говори, а то тогда мне придется отстреливать сов с письмами от школьниц, – сказал и снова усмехнулся. – Ладно, вернемся к твоему вопросу. Когда мы проводили время с этой девушкой, она в какой-то степени получала всего меня, мое внимание, но с рассветом я становился мистером Йоргенсеном, ликвидатором заклинаний мирового уровня, а она одной из моих коллег-подчиненных. Мы растворялись в уличной толпе, покидая мою квартиру или ее комнату в общежитии. Ей казалось, что мы вроде как пара, но на самом же деле это был просто секс. Удовлетворение инстинктивных потребностей за редким просмотром магловских фильмов и совместным принятием душа. - Вот как? – Гермиону это несколько разозлило, но она не показала виду. - Да, я понимаю, что ты думаешь. Что я жестоко с ней обходился, играя с ее чувствами в угоду себе, но не мог по-другому. Я слишком сильно злился на Рен. Единственное, что не мог себе простить, так это то, что позволил той зеленоглазой красавице в меня влюбиться. А я, дурак, Абрахам Йоргенсен, даже не запомнил ее имени. Гермиона Грейнджер посмотрела на него проникновенным взглядом и тихо произнесла: - Ты не дурак, Эйб. Ты человек, который запутался в своих чувствах, – кажется, она нашла ответ на свой вопрос, не получив его напрямую. - Может и так, но это мне не давало никакого права селить в ней надежду на место под солнцем рядом со мной, – вздохнул он и засунул руки в карманы брюк. Между ними повисло молчание, каждый думал о чем-то своем. Гермиона собиралась было уже попрощаться и вернуться в замок, как Йоргенсен вдруг произнес: - Гермиона, теперь я могу задать вопрос тебе? - Да, конечно, – ответила гриффиндорка. - Ты явно меня не просто так спрашивала. Кто он? – его вопрос был ожидаем, по этой причине девушка даже не удивилась. - Это не важно, – она печально улыбнулась. - Ты же знаешь, что правила запрещают какие-либо сексуальные контакты в стенах школы, – озабоченно сказал профессор. В его глазах читалась то ли ревность, то ли возмущение. - А я разве говорила, что с кем-то сплю, профессор Йоргенсен? – это был, наверное, самый верный такт общения после подобного объяснения. - Слова одни скрывают часто слова другие, – только и сказал Эйб. - И вновь Шекспир, – саркастично сказал девушка. - Ты знала? - Да, в моем доме очень много книг его авторства: «Гамлет», «Макбет», «Король Лир», «Много шума из него». Как это ни парадоксально, но вы действительно сейчас хотите создать много шума из ничего. - Прости, я просто должен был убедиться не только как профессор, но и как друг, – извиняющимся тоном сказал Йоргенсен. - Я все еще могу пойти покормить единорога яблоками в теплый солнечный денек, – фыркнула она, вспоминая слова Снейпа. Абрахам Йорегнсен грустно опустил взгляд. Подождав несколько секунд, Гермиона резко развернулась, махнув каштановыми волосами, и ушла обратно в замок. *** Когда она вошла в лабораторию, Северус Снейп разливал Усыпляющее зелье по флаконам. Он даже не обратил на нее внимания, когда Гермиона сняла свою мантию и повесила на вешалку. - Вот так в наглую? – спросил зельевар. – Вы думаете, что я оценю то, что вы прогуливаете Астрономию? - Нет, я просто… - Вы просто решили, что ваша заносчивость и благодушное расположение преподавательского состава позволит прогуливать уроки? Знаете, это затягивает. В начале это один урок, а потом вы просто забываете, устаете, ленитесь. Это называется прогул. Гриффиндорка виновато посмотрела в пол и, набравшись смелости, произнесла тихим, немного напуганным голосом: - Северус, я просто хотела тебя увидеть. Зельевар впервые посмотрел на нее с того момента, как она переступила порог лаборатории. Ему была приятна и в то же время отвратительна та мысль, что кто-то хочет его просто увидеть. Почему именно она? Гермиона подняла на него глаза, в которых читалось неясное понимание происходящего. - Мисс Грейнджер, – начал Снейп, облокотившись руками о стол, на котором стояли уже готовые флаконы с зельем. – На сегодня и завтра вы можете быть свободны. - Нет, я не хочу, – испуганно произнесла она. - Я знаю, что ваше зелье уже закончилось, поэтому сварил его за вас, – делая вид, что не слышит ее, произнес зельевар. - Пожалуйста, профессор Снейп, я не буду вам мешать, – взмолилась она. - Сегодня вечером я отправлюсь в Малфой-манор, – продолжил игнорировать ее Снейп. – Мне нужно помочь Драко и Нарциссе подготовиться к похоронам. Похороны завтра. - Понятно, – сказала девушка, поджав губы. – Быть может, я могу поехать с вами? Северус Снейп посмотрел удивленным взглядом. Это девчонка вообще понимает, что она хочет поехать не на курорт, а на похороны человека, семья которого считает ее и этих двух идиотов – ее друзей – виновниками всех их проблем?! - Мисс Грейнджер, я не думаю, что это целесообразно. Сомневаюсь, что Нарцисса оценит ваши соболезнования, – сказал он ровным тоном, который поставил точку в этом разговоре. После этого профессор зельеварения подвинул флаконы со снотворным ближе к краю стола, намекая, что гриффиндорка должна их забрать и покинуть его кабинет. Когда она подошла к столу и взяла первый флакон, зельевар посмотрел на нее, накрыл своей ладонью ее и тихо сказал: - Гермиона, постарайся не наделать глупостей, пока меня нет.