Тебя больше нет

Этой ночью Гермионе так и не удалось уснуть. Она безрезультатно пыталась вывести на разговор Беллатрису, которая издевательски молчала. Ни крики вслух, ни мысленные, ни требования – ничего не помогало. В итоге от перенапряжения у девушки разболелась голова. Бросив это занятие, она решила написать конспект по зельеварению. Все когда-нибудь образуется, а домашнее задание на зимние каникулы никуда не денется. Но и на конспекте не удалось сосредоточиться. Открыв учебник и прочтя пару строк из темы, она сжала губы и кулачки, тем самым сломав перо. Гермиона сдерживала слезы. Она ненавидела все, что было связано с Северусом Снейпом. - Ты все испортил! – крикнула она в тишину гостиной. Испугавшись, что разбудит учеников, оставшихся на каникулах в башне, Гермиона замерла, прислушиваясь к звукам. Все было тихо, лишь трещал огонь в камине. - Тебе все еще не хочется сдохнуть, а, грязнокровка? – Беллатриса появилась так стремительно и неожиданно, что Гермиона не успела выйти из оцепенения. – Как тебе метка? Красиво получилось, да? Тут она расхохоталась. Девушка в это же мгновение почувствовала боль в левой руке. Нет, это болела не метка, это болел шрам, оставленный безумной ведьмой. - Я вот все думаю, что еще должно случиться, чтобы ты сдалась. Для маглов этого слишком много, чтобы их воля была сломлена. Ты же одна из них. Грязная магловская потаскушка. Гермиона Грейнджер поняла, что Беллатриса не планирует ничего совершать этой ночью. Девушка могла управлять своим телом сама, а значит, пришло время для ответов. - Это же ты убила Брайна? - Я убила тех, кто позорил наш род – Сириуса Блэка и эту идиотку Нимфадору Тонкс, а также этого рыжего выродка Фреда Уизли, ну может, слегка помучила Лонгботтомов. А эту шваль без рода и племени убила ты. Ты произнесла Империо, и из твоей палочки вырвалось заклинание, это ты сказала ему прыгнуть с часовой башни. Снова раздался этот мерзкий, безумный смех. Было понятно, что Лестрейндж развлекается. - Ты знаешь, что он сказал напоследок? – спросила ведьма у Гермионы. И не дожидаясь ответа, продолжила: – Он назвал меня своей госпожой и сказал, что исполнит все, что я пожелаю. Это было так трогательно. А через полчаса, как я и приказала, он спрыгнул. Маленький глупый сиротка! - Ты только что призналась, что это была ты, – Гермиона еле сдерживала свой гнев. - Нет-нет-нет, это была ты. Это тебя видела очаровательная малышка с факультета тупиц. Сознание Гермионы начало панически метаться, и гнев сменился на леденящий ужас. - Уже боишься? - Как она выглядела? – потребовала ответа гриффиндорка. - Ты тоже хотела ее убить, – ведьма проигнорировала вопрос и замолкла. Напряжение внутри Гермионы росло. Еще немного и страх накроет настолько, что она потеряет контроль над своим разумом. Девушка молча ждала продолжения. Она понимала, что Беллатриса специально молчит. Через какое-то время в голове у Гермионы что-то щелкнуло, и гриффиндорка увидела пролет между лестницами и напуганную первокурсницу в форме Пуффендуя. - Ты видела, как великая Гермиона Грейнджер делает плохие вещи, а это не хорошо. Что же мне с тобой делать?– услышала девушка собственный голос. Но манера речи и интонация принадлежали Беллатрисе. Как и следовало ожидать, Гермиона могла только видеть и слышать, но не могла управлять собой. – Темный Лорд всегда говорил, что живой свидетель – это мертвый Упивающийся. - Я никому не расскажу, – пропищала девчушка. - Конечно же, ты никому не расскажешь, потому что не сможешь, – Беллатриса рассмеялась голосом Гермионы. – Меня распирает от восторга, когда такие дуры, как ты, наивно верят, что я все спущу им с рук. Губы девчушки задрожали, и она заплакала. - Как же я ненавижу эти сопли. Обливиэйт! – ведьма взмахнула палочкой, и девочка перестала плакать. Пуффендуйка огляделась по сторонам и вопросительно посмотрела на Гермиону. - Ты не ушиблась? – слащаво произнесла Беллатриса. Гермиону в сознании передернуло – она никогда не разговаривала более мерзко, не считая того случая в Гринготсе, когда прикидывалась этой сумасшедшей. – Ты не дождалась, пока лестница состыкуется с пролетом и соскочила. У Беллатрисы плохо получалось быть Гермионой, но она не особо-то и старалась. Первокурсница прислушалась к своим ощущениям и ответила: - Вроде все хорошо, но я не помню, куда шла. - О, ты шла к директору МакГонагалл сообщить, что у команды Гриффиндора скоро появится новый загонщик. В этот момент в голове Гермионы снова раздался щелчок. Перед глазами девушки вновь была гостиная башни Гриффиндор. Почему-то стало понятно, что Беллатриса больше не ответит.

***

Медлить было нельзя. Гермиона бежала по лестнице босиком, думая лишь о том, чтобы они не поменяли своего направления. Свои переживая казались ей не такими уж и значимым. Она не задумывалась, что ее могут поймать. Ей важно было рассказать. Но кому? Уже сбегая по лестнице, ведущей к подземелью, она замедлила темп. Стоит ли рассказывать ему? Он же так грубо обозвал ее чувства. Он же черствый. Ему безразличны другие, кроме себя и Лили Эванс. Но он единственный, кому она могла все рассказать, потому что он один знает все. Подойдя к комнате зельевара, Гермиона набралась смелости и постучала. Через мгновение дверь распахнулась. - Я дол… - Минус 20 очков Гриффиндору, – процедил сквозь зубы заспанный Снейп. Гермиона Грейнджер удивленно посмотрела на мага, не понимая, что происходит. - Назовите мне хоть один повод, чтобы я не назначил вам наказание за то, что вы ходите по школе посреди ночи раздетой, – казалось, что его неожиданно спокойный голос скрывает бомбу замедленного действия. Гриффиндорка только сейчас поняла, что ее халат развязан, а под ним розовые трусы-шортики и футболка с магловской газировкой. Наспех запахивая халат, она пролепетала: - Я должна тебе сказать кое-что важное! – мысль о том, что из-за нее у факультета вычли баллы, ее не волновала. - Минус 5 очков! - Но Северус… - К преподавателю, мисс Грейнджер, нужно обращаться на Вы или родители вам в детстве не говорили. - Занимаясь со мной сексом, вы не думали о том, что я ваша студентка, профессор Снейп! – съязвила Гермиона. - Еще одно слово, и я вычту еще баллы у вашего факультета, – маг скрестил руки на груди. – А сейчас вы пойдете в свою спальню, а утром расскажете мне, что случилось. В 9 часов утра буду ждать вас в кабинете зельеварения. И упаси Мерлин, чтобы это не оказался вопрос жизни и смерти. Но тут его голос и взгляд слегка потеплели: - Мисс Грейнджер, вам необходимо поспать, вы не спите уже вторую ночь. Гриффиндорка только сейчас почувствовала, как усталость опустилась на ее плечи. Девушка пошатнулась и упала бы, если бы сильные теплые руки не подхватили ее. «Нет, он не такой», – пронеслось у нее в голове. Северус Снейп нежно придержал девушку за плечи и посмотрел ей в глаза. Его что-то позабавило в ее лице, и он почти незаметно улыбнулся. Все было в выбившейся пряди из хвоста на голове у девушки. Маг нежно убрал волосы за ее ухо и спросил: - Гермиона, ты сможешь дойти до спальни или тебя проводить? – его взволнованный голос ей нравился больше, но она не собиралась сдаваться. Девушка убрала руки мага от себя. - Да, сэр, я дойду сама. И, пожалуйста, не заставляйте мои иллюзии всплывать вновь, они вам не по душе.

***

Северус Снейп так и не смог больше уснуть до рассвета. И когда первые лучи солнца пробрались сквозь окна на потолке, маг оделся и подошел к своему письменному столу. Он несколько секунд о чем-то думал, а потом взял в руки портрет, который стоял на столе и позвал: - Директор Дамблдор? На портрете был действительно Альбус Дамблдор, он мирно спал в своем кресле, облаченный в свою любимую мантию, а на его крючковатом носу покоились знаменитые очки-половинки. - Ах, Северус, это ты, – Дамблдор стряхнул сон и улыбнулся. - Директор, я не знаю, поступаю ли я правильно. Альбус Дамблдор снисходительно посмотрел на Северуса Снейпа поверх своих очков. - В делах сердечных магия бессильна. Мы уже это обсуждали с тобой. Любовь нельзя сварить, нельзя наколдовать. - Но я хочу избавиться от этого гнетущего чувства. - Любовь, дорогой Северус, прекрасное чувство, – говоря это, Дамблдор разглядывал лимонную дольку, которую взял из вазы, вдруг оказавшуюся на тумбочке рядом с креслом, которая тоже появилась внезапно. – И в твоем случае она взаимна, мой дорогой друг. - Но она моя студентка. Вы будто одобряете это союз, – нахмурился зельевар. - Как ты мог заметить, я не директор школы и не мне тебя судить. Гермиона Грейнджер очень хорошая девочка и поверь, она станет идеальной спутницей жизни для тебя. Тем более она часть твоего пророчества. Разве не так? - Директор Дамблдор, вы же не можете быть так уверены, что это она. И у нее же свое пророчество. Я просто уверен, что меня там нет, – ответил Снейп. - Конечно, ты прав, это всего лишь мое предположение. И вообще я всего лишь портрет, – портрет снова улыбнулся. – Но, видишь ли, у мисс Грейнджер нет пророчества. Северус Снейп удивился, но не подал виду. - Но как такое может быть, оно есть у каждого мага. Пророчество появляется, как только младенец, наделенный магией, выходит из утробы матери. - Да, так все и происходит, – продолжая поедать лимонные дольки, ответил бывший директор. – Но Гермиона особенная девочка. Предвидя твой вопрос, Северус, отвечу сразу – я всегда это знал. Мы все так были увлечены личностью Гарри Поттера, что даже не заметили, что Гермиона именно та Грейнджер. И ты знаешь, о чем я говорю. Зельевар откинулся в кресло и снова задумался. Ведь действительно, Гермиона была очень на нее похожа, нет, была чистой копией, если не самой ей. - Но Альбус, это же пророчество Эйлин, которое так и не сбылось? - В пророчестве же не должно быть конкретики, ты так не думаешь? – Дамблдор уже грустно смотрел на лимонные дольки. – Жаль, что послевкусие у них восковое. Зельевар пустым взглядом смотрел на входную дверь, обдумывая разговор с Альбусом Дамблдором. Сам директор уже ушел из портрета – его очень сильно расстроили дольки. Выходит, пророчества могут сбываться и после смерти тех, кому они были напророчены. Выходит, мать знала, что не доживет до этого дня. Теперь одна загадка была разгадана. Эйлин не ненавидела Лили, она не одобряла его привязанность к ней. «Выходит, это все пророчество. И мое зависит от пророчества Эйлин, никак иначе. Мать постоянно вела дневники. Возможно, я смогу найти что-то в них. Ха, помню, она записывала все, что я делаю, пока не прилетела сова из Хогвартса», – воспоминания для мага были одновременно теплыми и грустными. Он любил свою мать и иногда, прикрываясь делами, посещал могилу матери. Скрытность – это было у них общее. Еще вчера зельевару казалось, что до дня начала лета много времени, но теперь понял, что на самом деле его почти не осталось.