Гром посреди суеты

      — «Утром Вы проснётесь в объятьях Вашей судьбы»… Ха! Напишут же всякий бред в этих печеньях!       — А на что ты надеялся, Жан? Это рождественские предсказания, они должны быть положительными, иначе их никто не будет брать. Производителям не хватало только разорения под праздники…       — Но, Нориаки! А врать-то зачем?       — Они и не соврали. Никто ведь не сказал, что твоя судьба — человек. Вполне возможно, что это будет какая-то удача, счастливая неожиданность…       Жан-Пьер решил не спорить с ним. В конце концов, переубедить его в неосуществимости подобных предсказаний было практически невозможно, сколько бы аргументов не назвал Какёин.       Вечер был скучным, до праздника оставалось ещё несколько дней. Однако «праздновать» Мухаммед, Джозеф, Хол и Джотаро ушли прямо сегодня. Жан сильно злился на парней, но они объяснили это тем, что Какёина не стоит в съёмном доме оставлять одного. Посмотрев телевизор и не поняв абсолютно ничего из японской речи, он решил лечь спать. «Всё равно они припрутся бухие в стельку лишь под утро!..»

***

      Когда Джотаро снимал туфли, то сделал это далеко не сразу. Его занесло прямиком в тумбу, на которой стояла чаша из-под ключей от машины деда. Прошипев от боли в колене, Куджо вновь встал на ноги и продолжил разуваться. Он решил вернуться пораньше, сославшись на усталость, однако, всему виной было абсолютно нетрезвое состояние. «Кажется, дед там собирался устраивать соревнования… Мне такое уже точно не осилить…» — подумал Куджо, когда почувствовал первый признак тошноты. Поднимаясь по лестнице, Джотаро чувствовал, как сильно кружится его голова.       — Да чтоб я сдох ещё хоть раз так пить!..       Пока он ругал себя за несдержанность этим вечером, ноги донесли его до второго этажа, где и были комнаты. Джотаро было абсолютно плевать, где его. Он рассудил, что ему повезёт в трёх случаях из пяти, поэтому волноваться стоило лишь о непрекращающихся рвотных позывах.       Войдя в первую же дверь, на которую посмотрел Джотаро, ему было уже абсолютно всё равно на наличие в ней хоть кого-то. Даже если кто-то есть, то состояние этого человека куда завиднее, чем его собственное. Стянув с себя пиджак и кепку, он не стал расстилать постель. Куджо осторожно лёг на кровать. Голова продолжала кружиться, вертеть перед глазами комнату, но ему удалось быстро заснуть.

***

      — Какого чёрта?!       Это утро должно было стать добрым. Как иначе? Однако Жан-Пьер подскочил в постели, чувствую, что кто-то наглым образом лапал его. От ужаса он даже не заметил, как призвал станд, но тут же отозвал его обратно, стоило разглядеть нарушителя спокойствия. Джотаро лежал в его кровати со съехавшей на бок кепкой. Мало того, его храп был настолько громким, что Жан-Пьер мог бы проспать ещё несколько часов в той же позе, так ничего и не заметив. В воздухе чувствовался стойкий запах выпивки, от чего Польнарефф незамедлительно закрыл нос ладонью.       — Просыпайся, малолетний алкаш!.. Я кому говорю?!       Жан-Пьер пытался растолкать Джотаро, чтобы тот наконец пришёл в себя и осознал, что находится не у себя в комнате. Однако его сон, казалось, было невозможно прервать.       — Будь ты обычным ребёнком, я бы сказал, что ты спишь как младенец. Но нет! Ты пьяная свинья, развалившаяся на моей кровати! Вставай, чёрт тебя дери!       Джотаро поёжился. Он начал просыпаться и, кажется, даже понимать, что происходит. Слышался чей-то крик. Но его голова болела настолько, чтобы было невозможно опознать обладателя или вычленить мысль, что ему усиленно пытались донести.       — Да заткнись ты, боже…       Жан-Пьер не выдержал. Да, потом он долго себя винил за это, особенно во время вечерней смены постельного белья. Но Польнарефф не стал отрицать необходимость совершённого… Открыв окно, он обрадовался, что на небольшом козырьке над окном всё-таки было немного снег. Взяв немного, Жан-Пьер вернулся в комнату. Без предупреждений и извинений, он оттянул ворот футболки Джотаро и сбросил снежок.       — Да чтоб тебя!..       Как и ожидалось, Джотаро призвал станд, но Жан-Пьер отразил настолько предсказуемую атаку от Стар Платинума. Наконец, Куджо проснулся окончательно и осознал, что находится не у себя в комнате. Перед ним стоял разъярённый Жан-Пьер, который, кажется, уже и так высказал всё, что было в голове по поводу происходящего. Джотаро поправил кепку и, не дожидаясь повторения крика, поднялся с кровати и начал одеваться.       — Ничего сказать не хочешь?       — Уймись!.. Скажи мне всё, когда голова болеть перестанет…       — Какого ты настолько спокоен, сопляк?! У меня из-за тебя теперь не только вся постель провоняла, так она теперь ещё и мокрая!       — Ты сам закинул мне снег за шиворот. Я тут при чём?       — Действительно!.. Ой, да пошёл ты!       — Ухожу…       Когда Джотаро ушёл, Жан-Пьер лишь цокнул и отправился в ванную. Постель можно и вечером поменять, сейчас на неё не хватило бы никаких нервов…

***

      Игги медленно выполз из-под одеяла. Потянувшись, он осмотрел комнату. Наконец здесь никого не было, никто не поднимал крики. Он мог бы смело лечь и поспать ещё немного, но голод дал о себе знать. «И чего этим тупицам не спится по утрам?..»