Shinnen

Вообще Акутагава любил одиночество. В нём он находил особый шарм. Вот и сегодня, в преддверии нового года он был один. Как всегда. С утра он посетил храм. А после посвятил день себе и своей квартирке. Его жильё было небольшим – несоответствующим доходам и положению, как считали многие, – но своей квартирой он был более чем доволен. Уютная, в две комнаты, с небольшой кухней и ванной комнатой. Порядок наводил в ней он тоже самостоятельно. Не любил чужих в доме. После храма, переодевшись и зацепив отросшую чёлку заколкой с бабочкой – шутливый подарок Гин – он вооружился тряпкой и чистящими средствами и принялся за уборку. Методично метр за метром он вымыл потолок, протёр стены сначала в комнате, а потом и в гостиной. В навороченном холодильнике ждали своего часа вареные водоросли, селедочная икра, сушеные анчоусы с соевым соусом – готовил он тоже сам. Домывая небольшой коридорчик, он раздумывал: что приготовить ему сладкое: каштановое пюре и рыбный омлет с сахаром? Бутылочка саке тоже ждала своего часа. Сразу после уборки он встретил посыльного из химчистки, привезшего его костюмы и рубашки. У него была стиральная машина, но разобраться он в ней так и не смог. Не успел, освоил пару режимов для быстрого пользования, но на что-то большее не нашёл времени. А экспериментировать с дорогими рубашками.. нет, он был не готов. Поэтому их и костюмы он отдавал в проверенную химчистку. После душа, тщательно расчесав волосы, он надел домашние брюки – никаких спортивок и шорт он не признавал: только мягкие домашние брюки – и свободную рубашку поло и оглянулся. В доме было чисто, в углу стояло кадомацу («сосна у входа»). Это украшение, изготовленное из веток сосны и бамбука, обвитых веревкой из рисовой соломы, притащила сестра. Она переживала, что брат снова остаётся один, она будто не верила его словам, что ему это только в радость, поэтому притащила дерево, рассказывая, что бамбук символизирует рост и развитие детей (каких таких детей? – всё думал Рю) в доме, сосна – долголетие. Она, поглядывая в сторону Рюноске, украсила кадомацу померанцами, мандаринами, веточками папоротника, сушеными креветками и пучками водорослей. По периметру комнаты развесила новогоднюю гирлянду. Перед уходом снова оглядела брата с ног до головы, поцокала, что необщительный Рюноске снова решил встречать праздник в одиночестве, как всегда, выслушала, что брат, на самом деле, вполне доволен и убежала на встречу с парнем, с которым они были парой уже 3 месяца. Гирлянду Акутагава включил, прикрывая шторами окно гостиной – европейская манера закрывать окна шторами очень веселила сестру. В комнате сразу стало уютнее. Акутагава принес очоко**, наполненное саке, разместил стаканчик у закусок на низком столике, стоящем прямо перед телевизором, и включил плазму. Пощелкав каналы, он остановился на фильме Subete wa Kimi ni Aeta kara (режиссер Мотоки Кацухидэ по мотивам английского ромкома, известного в России как «Реальная любовь»). Он присел на мягкий диван, пригубил саке и, прикрыв глаза от удовольствия, откинулся на спинку, чувствуя себя счастливым. Почти счастливым. Он один, в холодильнике его ждет вкуснятина, дома тепло – о, он хорошо помнит холодное детство на улице – и уютно от медленно перемигивающих огоньков гирлянды. Если не вспоминать работу, то, да: он был счастлив. Акутагава, совершенно расслабившись, прикрыл глаза, улыбнулся. За окном раздался звук. Сначала он не обратил на него внимания. Еще пригубил напиток и довольно вздохнул, поглаживая ладонью мягкую ткань дивана. Внезапный треск со стороны балкона заставил его подпрыгнуть. Будучи главным убийцей портовой мафии, он понимал, что жизнь его находится в постоянной опасности. Поэтому осторожно подкрался к окну и аккуратно сдвинул занавеску, заглядывая в образовавшийся зазор. И обомлел. За окном на балконе стоял Тигр. Но не это его возмутило, а то, что этот придурок выбил балконное окно и свалил горшок с цветком, и теперь на его небольшом, но очень чистеньком балконе всё было в земле, в дыру балконного окна дул ветер, разметая эту землю по всей поверхности. Он с силой раздвинул шторы и в бешенстве посмотрел в разноцветные глаза. Тигр стоял с той стороны двери и смотрел прямо на Рюноске. Взбешенного Рюноске. Вдруг оборотень поддался вперёд и лобастой головой двинул в стекло балконной двери. Акутагава, ошалев от наглости, аж дёрнулся назад. Тигр снова поймал взгляд портового пса. Акутагава отрицательно покачал головой. Тигр двинул лбом в стекло ещё раз. Снова поймал взгляд, на который Акутагава даже не отреагировал. Глаза Тигра блеснули фиолетово-золотым вызовом, и Акутагава мог поклясться, что зверюга азартно ухмыльнулась, прежде чем снова двинуть головой в прозрачную преграду. По которой пошли трещины. Акутагава отмер, и, понимая, что ещё один удар – и в его квартире будет земля с балкона, ветер и.. Тигр. Он глубоко вздохнул и повернул ручку, отпирая замок. Послышался щелчок, и в комнату ввалилась огромная зверюга. – А ну, стой! – рявкнул Акутагава. Зверь послушно застыл. Акутагава, злобно сощурив глаза, всмотрелся в оборотня. – Ты придурок! Ты! Выбил окно! И теперь грязными лапами.. я тут весь день.. Зверь грустно опустил клыкастую морду, виновато прижал уши и заскулил. Акутагава аж растерялся. Крутанулся вокруг своей оси, оглянулся, посмотрел на оборотня, длинно выдохнув, потянулся за влажными салфетками. То, что он вытирает лапы Тигру – его недонапарнику, сопернику, да и просто бесячему типу – Акутагава сам себе объяснил тем, что пустить идиота всё равно пришлось бы. Иначе этот дурак выломал бы дверь, и тогда его точно пришлось бы убить. Хотя бы за следы, которые Тигр мог оставить на чисто вымытом полу. Наскоро вытерев лапы, он выпрямился и, указав в сторону ванной комнаты, приказал: – В душ. Быстро лапы мыть! Зверь, приподняв морду, благодарно посмотрел на мафиози и бочком-бочком – большим таким плосато-шёлковистым бочком прополз в душ, где Акутагава, настроив воду, ещё и вымыл его лапы. О том, что он делает, он предпочел не думать. Не оправдывать себя. Насухо вытерев тигриные конечности, он прошел в гостиную, Тигр шёл за ним как на привязи. Акутагава, встав посередине комнаты, упёр руки в бока и замер в немом ожидании. Тигр вздохнул и длинно выдохнул, глядя куда угодно, только не на Рюноске. Мафиози решился и подошел ближе: – Что ты тут делаешь? Тигр удрученно опустил голову. – Ты вломился в мой дом! – начал заводиться Акутагава, – выбил стекло! И свалил горшок! Со вздохом он вцепился в волосы и вздрогнул. В волосах его был ободок. Он сменил заколку на ободок сразу после душа. Заторможенным движением он снял пластиковый полукруг с головы, вытаращился на него, поймал краем глаза взгляд оборотня. Отвернулся и бросил ободок в угол. – Ты что тут делаешь? Тигр невнятно мявкнул и снова опустил лобастую морду. Акутагава подошел ближе и подтолкнул ногой – с опаской, правда, – тяжелую мохнатую лапу. – Ты можешь обернуться? Тигр уныло посматривал в глаза Акутагавы, вздыхая и выдавая на выдохе какие-то рулады. Акутагаве всё это не нравилось. Очень не нравилось: – Ты превратился и не можешь обернуться. Поджав губы, Акутагава превратил вопрос в утверждение. – А где твои.. коллеги? Почему ты в таком состоянии и один? Вопросы портового пса множились, но интересовал, его на самом деле, только один: – И что теперь с тобой делать? Тигр изящно, насколько было возможно с его габаритами, улегся на пол, с тоской укладывая морду на передние лапы. – Чего разлёгся? Акутагава устало вздохнул и потёр переносицу: – Вытолкать я тебя не смогу, да? – Акутагава скосил глаза в сторону балконной двери. Тигр моргнул и облизнулся. Акутагава обошёл оборотня, не сводящего с него умоляющие глаза. Остановился прямо перед лежащим животным и присел на корточки: – Я знаю, что пожалею об этом. Вот прям чувствую. Ты мне должен будешь, понял? И ещё, когда превратишься обратно, ты уберёшь балкон! Тигр дёрнулся, с неожиданной для такой туши скоростью вскочил, благодарно боднул Акутагаву в подбородок, свалив того на задницу, и потрусил к дивану. Акутагава вскочил, потирая ягодицу: – Ну, нет! А ну, брысь с дивана! Тигр, уже успевший уместить большой мохнатый зад на диван, а передними лапами уперевшись в пол у столика, успел смахнуть языком сушеный анчоус с блюдца. – Да ты охренел! – взревел Акутагава. Он подскочил к дивану и, ухватившись за филейную часть Тигра, попытался сдвинуть тушу на пол. Тигр лишь обернулся и взрыкнул. От такой наглости Акутагава выпрямился и, строго посмотрев в глаза оборотня, вытянул руку и, указывая пальцем на пол перед диваном, сказал: – Быстро слез с дивана! Тигр снова рыкнул, но невпечатлённый Акутагава, стоял, как соляной столб, указывая на пол. Оборотень сдался, стёк на пол и, поглядывая на блюдце с кальмарами, облизнулся, укладывая крупную голову на лапы. Акутагава, хмыкнув, уселся на диване, поджимая под себя ноги. Прибавил звук. На экране влюблённые искали друг друга и находили, признавались в любви и расставались. Тигр внимательно вгляделся в экран, потом перевел глаза на мафиози. Акутагава вдруг испытал острую потребность оправдаться: – Да, мне нравится этот фильм! Тигр муркнул, прикрыв глаза. Ближе к полуночи, когда саке был выпит, а закуски подъедены – Тигр с руки Акутагавы съел почти все анчоусы, блаженно жмурясь и облизывая чужие пальцы, – Акутагава расслабился. В какой-то момент он спустил ноги вниз, ощутив под голыми пятками шерсть. Сытый Тигр лениво сверкнул приоткрытым глазом. Через мощное сильное тело по ногам потекло тепло. Акутагава зарылся пальцами ног в мягкую шерсть и погладил её, откинувшись на спинку дивана. Ногами сначала он почувствовал легкую вибрацию, а потом по небольшой гостиной поплыл странно-мурчащий звук. Он улыбнулся, закрывая глаза. Сегодня он был не один. ______________ ** очоко - небольшой стаканчик для употребления саке