Пролог
5 января 2022 г., 21:22
Примечания:
Цуйка - алкогольный напиток в Румынии
Эваз, Маназ, Соулу - скандинавские руны
1941 год, июль. Румыния
В комнате было душно. Тяжёлые портьеры плотно закрывали окна, не позволяя солнечному свету отвлекать хозяев от их мыслей. Играла музыка: кто-то невидимый лениво перебирал клавиши осиротело стоящего в углу потрёпанного рояля. Когда-то на нём играли, но сейчас крышку покрыл толстый слой пыли, соблазнявший любого, кто видел эту картину, написать пальцем что-то непристойное.
Девушка сонно подняла голову со стола, неловким движением руки сбивая на пол полупустую бутылку и морщась от звенящей в голове боли. Докатилась. Сидит тут и пьёт цуйку* просто ради того, чтобы напиться и не думать, что делать дальше. Не к месту вспомнилось, как вытягивалось сухое лицо одного из магистров, когда ему подавали вино не того года.
Будто сонный взгляд скользнул по пустым бутылкам, не задерживаясь на потемневших от времени этикетках, и девушка нахмурилась. Нет, половину она знала, где нашла, а остальное? У неё ведь никогда не было так много алкоголя, бар, что ли, ограбила?
— Притворюсь, что не видел этого позора, — раздался позади полный сарказма мужской голос, но начинающая пьяница даже не обернулась, лишь устало опустила голову обратно на стол.
Она почувствовала незваного гостя ещё пару секунд назад, в тот момент, когда его магия нагло коснулась тонкой паутины первого рунического круга и дом послал сигнал тревоги. Прикосновение было столь наглым, что его не заметил бы только дилетант, мужчина явно сделал это специально, вот только тёплый приём пока ещё не протрезвевшая домнишоара Гицэ устраивать не собиралась. Пусть катится обратно в Италию, ей и без нотаций хорошо.
— Вы про своё варварское вторжение в мой дом, Шестой Магистр? — не отрывая головы от стола, куда более хриплым, чем обычно, голосом, спросила девушка. Говорить так было не особо удобно, но потерпеть было можно.
— Я про то, что твой так называемый дом защищён хуже моей уборной, Анка! Ты бы ещё табличку повесила: «Добро пожаловать!». Или я просто за столько лет не понял широты твоей души, и это то самое румынское гостеприимство?
Анка фыркнула, но ничего не ответила, и в комнате на мгновение повисла былая душная тишина.
— Долго пить планируешь?
Совсем другим голосом спросил самый младший член Совета, и, судя по тому, как заскрипел деревянный пол, подошёл ближе, останавливаясь прямо за её спиной.
— Столько, сколько посчитаю нужным. Впервые я могу составить своё расписание сама, предпочту воспользоваться возможностью.
Позади раздался усталый вздох (Гицэ могла бы поклясться, что он, как любил это делать, поднял глаза к потолку), а затем на спутанные тёмные волосы легла сухая рука, ласково перебирая когда-то мягкие, а сейчас свалявшиеся пряди. Шестой магистр обожал так делать, а сама Анка никогда не возражала, слишком ценила это странное внимание.
— Анка… — протянул мужчина устало, но девушка только фыркнула, тут же возражая, но не отстраняясь от ласкающих её рук:
— Оставьте меня без ваших нотаций, Шестой учитель. И так знаю, что скажете.
— Хорошо, не буду тебя отчитывать, — покорно согласился рунолог, решив, что лучше не превращать пока ещё достаточно вежливый разговор в перепалку. Уколоть друг друга они ещё много раз успеют.
— Благодарю покорно. Как будете уходить, заберите бутылки, а то на столе уже места нет, — ядовито протянула девушка, поудобней укладывая голову на столе и прикрывая глаза, хоть и знала, что просто так мужчина не уйдёт, раз проделал к ней путь из самой Италии. — Зачем вы пришли? — тихо спросила она, чувствуя, как тонкие пальцы всё глубже зарываются в волосы.
— Поговорить.
— А нам есть о чём? Это после того, как Совет восемь лет кормил меня обещаниями, а затем и вовсе выкинул из Обители во время войны, зная, что маг из меня, как из воющих чар - нормальная защита?
За спиной раздался сдавленный смешок, который тут же попытались скрыть кашлем. Он находил её слова забавными. Неприятно.
— Обиженный ребенок.
Анка недовольно задышала, впервые за время встречи желая подняться, но ладонь удержала её голову на деревянной поверхности, несколько неприятно надавив.
— Мне двадцать пять, — пробурчала девушка, решив не сопротивляться: рунолог всё равно сильнее.
— Ребенок, сущий ребенок, который дуется на родителей, — совершенно не смутившись напоминания, что он всего в два раза старше неё, подтвердил мужчина и замолчал. Возражать Гицэ не стала, всё же хоть доля истины в этих словах была: она правда обижалась на них.
— Я принес кое-что, Анка, — невпопад сказал Шестой магистр и с тихим шорохом положил что-то на стол прямо перед её головой. — Я тебе рассказывал, что один мой знакомый работает директором частной школы Бергзиг в Швейцарии?
Девушка промолчала, уже сейчас понимая, куда учитель клонит. Да, конечно, по новым условиям, чтобы получить степень Магистра, нужно проработать в нескольких школах, а у него так удачно появились знакомые среди директоров, хотя Шестой Магистр явно никогда не был в Швейцарии. Мистика да и только!
— Судя по молчанию, не рассказывал, — усмехнулся мужчина, наслаждаясь своим представлением. — Так вот, представь, ему как раз срочно требуется преподаватель по рунологии! Такое совпадение!
Да, действительно, невероятное совпадение! И к чему эта комедия?
— Я предложил твою кандидатуру, и он был просто сражен наповал.
Девушка приложила все усилия, чтобы не прыснуть.
— Так что собеседование первого августа, и я обещал, что ты явишься, милая. Жалование, конечно, не самое высокое, но мы негордые, правда?
Ответа от неё явно не ждали, и вопрос был риторическим, но Анка сдержаться не смогла: захохотала, упираясь лбом в столешницу. Ответом ей был слегка хрюкающий смех от Магистра.
— Я тебе воспоминания пришлю, ты обязана увидеть его лицо! Столько живу, а не видел, чтобы человек краснел и зеленел одновременно! — с трудом дыша, выдавил из себя мужчина. Анка как-то странно закивала, двигая лбом по столу, и вновь начала смеяться от того, насколько комичной представилась ей картина.
— Шестой наставник! Нельзя же так с людьми!
— Если очень хочется — можно!
Смеяться стало больно, Гицэ схватилась за живот, забавно охая, и затихла. Шестой магистр замолчал через пару секунд.
— Так что приведи себя в порядок и будь любезна прийти на собеседование, Анка. И усиль защиту дома, а то на это решето смотреть противно, — излишне серьёзно сказал он, в последний раз фыркнув, и исчез вместе с пустыми бутылками, изящно обходя рунические щиты.
Девушка села ровно, глубоко вдыхая носом и сверля взглядом запечатанный конверт. Будто только сейчас она почувствовала, насколько в комнате душно, и с печалью поняла, что не наложила нужные руны на окна и шторы, чтобы раздвинуть их, не вставая из-за стола.
Что ж, у неё есть почти месяц, чтобы доработать этот дом.
***
1944 год, август. Испания Анка сидела у огромного окна и, помешивая маленькой ложечкой даже не думающий остывать кофе, наслаждалась видом залитой заходящим солнцем лужайки. Она любила лето, наслаждалась каждым его мгновением и старалась не думать о том, что всего через месяц в школу вновь приедут десятки шумных учеников, путающих руны Эваз и Маназ и называющих Соулу «молнией». От одних воспоминаний о том, как в апреле группа негодников, решив, что это будет очень весело, попыталась стащить одно из её ночных зеркал и, налетев на совсем не детские защитные руны, провалялась в лазарете около двух недель, начинала болеть голова. Вспоминать, как скандалили и заламывали руки их родители тоже не хотелось. Даже проработав в двух школах, Анка так и не смогла полюбить детей. Она не выносила пытающихся давить на жалость или откровенно грубящих, ленивых и лишённых полёта фантазии юнцов, а таких было, если не большинство, то половина. И в Швейцарии, и здесь учились только чистокровные, дети знатных фамилий, родившиеся с серебряной ложкой во рту, но если в Бергзиге были сложные вступительные экзамены, которые сдавало процентов тридцать желающих, то сюда принимали всех, кто готов был платить, и это накладывало определённый отпечаток. Анка вздохнула, делая глоток кофе и прикрывая глаза. Временами она даже жалела, что спустя два года работы ушла из Бергзига, где, хоть и платили не самые большие деньги, позволяли учить так, как она считала нужным. Директор сквозь пальцы смотрел на то, как она вытаскивала старших учеников праздновать Самайн или на несколько дней уводила в горы, забирая палочки и позволяя пользоваться только рунами. Здесь, наоборот, платили много, но не позволяли отходить от программы, притворно вздыхая: «Нет, нет, нет, домнишоара! Так нельзя! Это, конечно, ваш предмет, но нельзя!». Девушка усмехнулась. К сожалению, даже её авторитет мастера рун, заработанный за много лет, и солидное количество научных публикаций не имели значения, её просто не слушали эти сердобольные учительницы. Девушка постучала ногтями по подоконнику, на мгновение залюбовавшись, как причудливо переливаются камни её латунных колец — ручная работа, между прочим, она в них столько рунных кругов вписала, что с ума сойти можно. Неожиданно позади раздался мелодичный звон, и Гицэ, вздрогнув, обернулась, заметив в до этого пустой клетке шокированную незнакомую сову. — Ты кто такая? — будто надеясь, что ей ответят, спросила Анка, сдвинув брови, и мотнула головой, ругая себя за сорвавшуюся с языка глупость. Очевидно же, что сова принесла ей письмо или посылку, иначе бы её не схватили силки. Правильней было бы спросить, кто решил ей написать таким странным образом, если вспомнить, что в Испании использовали голубей, а все её близкие знакомые из других стран связывались с ней через камины или же, что Гицэ любила куда больше, почтовые шкатулки, которые та сама и делала. — Прости за столь тёплый приём. Ты, наверное, к такому не привыкла, — извиняясь, произнесла девушка, открывая дверцу клетки и вытаскивая сову. Та недовольна ухнула, больно впиваясь в руку своими когтями, и протянула привязанное к лапке письмо, подписанное зелёными чернилами. Брови Анки недоумённо поползли вверх. Хогвартс. Неожиданно, если вспомнить, что своё резюме на должность преподавателя Древних рун в этой школе она послала ещё в июне и уже отчаялась получить ответ, смирившись с тем, что ещё один год проведёт в Испании. Они так долго не могли рассмотреть её кандидатуру? Или всё ждали, что кто-то более подходящий пришлёт своё резюме? Такие странные. Нетерпеливо подцепив пальцами сургучную печать с гербом знаменитой школы, она с некоторым недоумением заскользила глазами по строчкам, постепенно начиная всё сильнее улыбаться. Её приняли. Анка заливисто рассмеялась. Наконец-то! Наконец-то она нашла третью школу! Теперь можно начинать считать дни до получения степени Магистра! Девушка прижала к себе письмо, радостно закружившись по комнате под удивлённым взглядом пернатого почтальона. Сейчас она была готова закрыть глаза на то, что Румыния, её родная страна, воюет с Великобританией, помогая германским лётчикам бомбить магловские и магические кварталы, ей было всё равно, как будут смотреть на неё преподаватели и студенты! Она была счастлива, выйдя на финишную прямую. Совсем немного, и её цель будет достигнута! Гицэ понадобилось меньше получаса, чтобы, активировав руны на сундуке, покидать в него вещи и снять все артефакты из кабинета, будто их никогда там и не было. Через тридцать две минуты на столе пока отсутствующего директора частной испанской школы с очень трудно произносимым названием лежало второпях написанное заявление об уходе по собственному желанию. Где они меньше чем за месяц до начала учебного года будут искать нового преподавателя, девушку не волновало. Анка Гицэ направлялась в Румынию, чтобы, отпраздновав свою маленькую победу, настроить портключ и переместиться в Хогвартс.***
Два дня спустя — И всё же позвольте узнать, мисс Гицэ, что заставило вас подать резюме в Хогвартс? Анка лениво помешала чай и отставила чашку обратно на столик, даже не подумав сделать глоток. Пить из посуды без нейтрализующих яды рун было последней глупостью. На неё из-за директорского стола смотрел болезненного вида старец, чем-то напоминавший Первого Магистра, но также неуловимо от него отличающийся. Этот человек с самого начала встречи звал её исключительно «мисс Гицэ», каждый раз вызывая желание возразить, что она никакая не мисс, а домнишоара или, на крайний случай, доамна, и Анка из-за всех сил сдерживалась, чтобы не начать возмущаться. — Директор Диппет, это так важно? — протянула рунолог, стреляя глазами в овсяное печенье. Может, взять одно, не будут же её травить? — Конечно. Мне важно, с какими мотивами вы пришли обучать моих учеников, я ведь несу за них ответственность. Анка усмехнулась, поправляя длинную шерстяную юбку и откидываясь на спинку кресла. — Мой мотив — получение нового опыта. До этого я работала только в небольших частных школах и только с чистокровными детьми. Хочу двигаться дальше. В кабинете что-то тихо тикало, действуя на нервы. — Мисс Гицэ… — Домнишоара, — наконец, не сдержавшись, поправила директора Анка, тут же невинно улыбнувшись. — Домнишоара Гицэ, директор. Прошу, не называйте меня «мисс». Армандо Диппет поджал и так тонкие губы. — Хорошо, домнишоара Гицэ. Так как мы уже обсудили размер жалования и ваши обязанности, я более не имею к вам вопросов. Но, может, у вас они есть? Девушка задумчиво коснулась вьющейся тёмной пряди и покачала головой. — Что ж, тогда добро пожаловать в Хогвартс.
