Глава 1, Стадии принятия неизбежного
8 января 2022 г., 09:19
Только сидя за преподавательским столом в Большом зале, Анка начинала понимать, во что ввязалась. Она с некоторым испугом оглядывала детей, которых с каждой минутой становилось всё больше, и ещё до начала занятий могла с уверенностью сказать, что это будет сложный год. Нет, она, конечно, знала, что Хогвартс — далеко не частная школа, в которой не больше сотни учеников, но до последнего не верила, что их может быть настолько много. А ведь её предмет изучают со второго курса! То есть почти все! Теперь Гицэ было кристально ясно, почему ей до сих пор не выдали расписание, пообещав передать его после праздничного пира — она бы сбежала, увидев свою нагрузку. Но сейчас уже не сбежит, как предусмотрительно. Окрутили её, как восемнадцатилетнюю мастерицу.
— Вы себя хорошо чувствуете, мисс? — прозвучал рядом вопрос на английском. Девушка вздрогнула, машинально хватаясь за один из переливающихся камней на ожерелье — сегодня она была на нервах весь день и нацепила на себя все артефакты, которые могли пригодиться. Выглядело это, наверное, странно, и она со всеми своими подвесками, кольцами, браслетами и заколками больше походила на шаманку, чем на учителя, но Анку это не смущало совершенно — она бы ещё больше надела, если бы посчитала нужным.
На неё больше заинтересованно, чем обеспокоенно, смотрел мягкий мужчина среднего возраста, понимающе улыбаясь небольшими глазами. Он сидел слева от неё и, в отличие от большинства преподавателей, старался не слишком показывать интерес или неодобрение к её персоне, чем было вызвано которое, Гицэ не знала, да и не особенно хотела знать: она не друзей сюда приехала искать.
— Всё в порядке, просто немного нервничаю. У меня никогда не было столько учеников.
Мужчина широко улыбнулся и кивнул.
— Понимаю. Вы же новая профессор Древних рун? Я что-то не вижу профессора Милиана.
Ее новый коллега, будто подтверждая свои слова, заозирался, а затем, хлопнув себя ладонью по блестящему лбу, протянул ей руку:
— Как невежливо с моей стороны, мисс, было не представиться. Я Гораций Слизнорт, преподаватель Зельеварения и декан факультета Слизерин.
Анка с трудом сохранила спокойное лицо и никак не выдала своего удивления по поводу того, что такой, как ей показалось, мягкий человек — декан факультета, где учились, как писали, самые хитрые, амбициозные и изворотливые маги. Девушка кивнула самой себе, принимая новую информацию, и пожала протянутую ладонь.
— Домнишоара Анка Гицэ, можно просто Анка.
Глаза Горация расширились, он, сам того не замечая, пододвинулся ближе и крепче схватил небольшое запястье, неприятно сжимая кольца и заставляя и так не самую низкую самооценку Анки неслабо подняться. Видимо, Слизнорт слышал о её скромной персоне.
— Гицэ? Это ваша публикация про зеркальные рунические круги была в прошлом номере «Магической лаборатории»?
Девушка кивнула, пряча довольную улыбку: она не думала, что на островах выписывают этот журнал.
— Мерлинова борода! Очень, очень рад знакомству, ми… домниашора Гицэ, Анка!
— И я безмерно рада, профессор Слизнорт, — осторожно высвободив свою руку, протянула Гицэ, слегка недовольная тем, что за их тёплой беседой с неодобрением наблюдают несколько преподавателей. Её совершенно не смутил тот факт, что Слизнорт исковеркал привычное ей обращение, она была только рада, что он услышал её тонкий намек и попытался сказать по правилам.
— О, просто Гораций, Анка, просто Гораций. Мы же с вами коллеги. Кстати, я собираю клуб одарённых студентов, быть может, у вас будет время присоединиться к нам.
— Клуб? — переспросила девушка, не особенно понимая, как они столь неожиданно перескочили на эту тему, но ответить профессор не успел, на него шикнула сидящая рядом женщина:
— Гораций!
Незнакомка красноречиво стрельнула в Анку глазами, но Слизнорт либо не понял, либо не захотел понять намёка и просто закрыл рот, надувшись.
— Домнишоара? Вы из Румынии? — резко спросила женщина, буквально выплёвывая название страны, и девушке на секунду захотелось засмеяться: так вот в чём дело, эти закоренелые англичане так на неё косятся не только по причине не самого преподавательского наряда, а ещё по причине происхождения. Что ж, она ожидала этого. Хотя они, вроде, не маглы, что же им так магловская война интересна?
— Да, из Румынии. А ещё пятнадцать лет жила в Италии. Какие-то проблемы? — улыбнувшись во все тридцать два, произнесла Анка, будто ничего не происходит, но всё же незаметно сжала брелок в виде миниатюрного кинжала на поясе. На всякий случай.
Женщина фыркнула.
— Нет, профессор Гицэ, никаких.
— Вот и чудесно, — ухмыльнулась Анка, а затем вновь вернулась к разговору с профессором Слизнортом.
— Так, значит, вон там ваши?
Она аккуратно указала рукой на стол с учениками с серебряно-зелёными значками и галстуками. Они сидели чуть ли не тише всех, вызывая вполне обоснованный интерес.
— Такие воспитанные… — протянула девушка, отчего Слизерин довольно надулся.
— Вы верно заметили. Прекрасные дети. Если у вас будут проблемы с тем, чтобы тут освоиться, можете сказать мне, я дам вам пару студентов в помощь. Например, Тома Реддла, очаровательный юноша, староста, между прочим, или, вон, мистера Лестрейнджа…
Разговор плавно перетёк на рассказы Слизнорта о том, какие прекрасные у него ученики и как они ей понравятся. За бессмысленной беседой Анка пропустила песню шляпы и распределение новеньких учеников по столам.
— Поприветствуем нового профессора Древних рун: домнишоара Гицэ!
Девушка даже не сразу встала: задумавшись, она не услышала ни представления директора, ни жиденьких аплодисментов, в большинстве своём исходивших от стола Рейвенкло, Слизнорта и слизеринцев, по-видимому, решивших последовать за своим деканом. Только когда профессор зелий, поняв, что его новая знакомая витает в облаках, на секунду отвлёкся и тронул её за руку, Анка поспешно подскочила на ноги, забавно зазвенев. Она немного смущённо улыбнулась ученикам, внутренне сгорая со стыда, и тут же опустилась обратно, искренне улыбнувшись своему новому и пока единственному другу тут:
— Спасибо.
Гораций довольно кивнул, тут же шепча ей в ответ:
— Вы не волнуйтесь так, Анка. Вы им точно понравитесь.
***
— У нас новый профессор? — тихо спросил сероглазый юноша с нашивкой Слизерина и, решив отвлечь своего соседа от созерцания пустой тарелки, ткнул его локтем, тут же встречаясь со злым взглядом товарища. — Лестрейндж, ну, посмотри, та женщина рядом с деканом. — Какая она тебе женщина, Розье? — фыркнула сидящая неподалёку и до этого не вникавшая в разговор блондинка, складывая руки на груди. У неё каким-то удивительным образом получалось смотреть на Розье сверху вниз, хоть сидели они на одной скамейке. — Посмотри, ей же лет двадцать. Да и одета несолидно. Ассистентка, думаю, может, со Слизнортом работать будет, видишь, как милуются. Несколько молчавших студентов тихо прыснули, стрельнув глазами в беседующих взрослых, и тут же вернули себе прежнее выражение лица. Но Розье гнул свою линию, довольный тем, что получилось завязать спор: — Да не похожа она на зельевара. Кто с такими пышными волосами её к котлу пустит? А эти подвески? Я даже отсюда вижу, как там их много. Может, Прорицания вести будет? — Нет, Энтони, посмотри, профессор Линк есть, — осторожно поправила Розье похожая на него такими же глазами и острым вздёрнутым носиком девочка лет тринадцати на вид и улыбнулась, пытаясь скрыть неловкость. Ей было не очень комфортно рядом с совсем взрослыми друзьями брата. — Друэлла права, Розье. Может, у нас новый предмет будет? Или она кто-то из Совета Попечителей? — Я бы знал, если бы было так, — впервые подал голос Лестрейндж, но Розье не пожелал сдаваться: — Тогда, быть может… Рядом раздался усталый вздох, и к ним обернулся, прервав спор, темноволосый юноша с приколотым к груди значком старосты. Он лениво оглядел говоривших и тихо произнёс: — Диппету нет смысла ставить нам новый урок, а единственный отсутствующий профессор — Милиан. Ваши споры бессмысленны. Он бросил это холодно и вновь отвернулся к преподавательскому столу, смотря будто сквозь сидящих там профессоров и никак не акцентируя внимание на ком-либо одном. Такой подход позволял незаметно наблюдать за происходящим. Энтони сглотнул, явно заметив в голосе старосты недовольство, но как ни в чём не бывало продолжил, чуть сменив тему: — А я надеялся, что его просто нет. А у нас, оказывается, новая «открываем книги, переводим от сих, до сих». Юноша скривился, а Лестрейндж фыркнул и язвительно произнёс: — Так откажись ходить, твой отец точно сможет получить разрешение. — Ага, уже бегу лишать себя законного времени сна! Сам же знаешь, что тогда скажут выбрать что-то сложное, где упахиваться придётся. А оно мне надо? Блондинка поморщила маленький носик и капризно протянула: — Ты ведёшь себя как магл, Розье. Ленивый магл.***
Анка расслабленно сидела на столе в своём кабинете, наблюдая, как прибывают всё новые и новые ученики. Одетая в широкие мужские брюки с огромным количеством нашивок и серый магловский пиджак, который купила только из-за его распространённости в Великобритании, она выглядела чуть менее экстравагантно, чем на пиру, но куда более неприлично. Гицэ вздохнула, постучав по дереву ноготками, и, фыркнув, соскочила с насиженного места, небрежным движением пальцев закрывая уже испещрённые рунами двери в класс. — Что ж, насколько я понимаю, уже пять минут как пора начинать. Если кто-то хотел к нам присоединиться, то он здесь. Она оглядела двадцать с лишним учеников. Слизеринцы и Рейвенкловцы, седьмой курс. Что ж, день начинается неплохо — эти хотя бы взрослые. Хотя с учётом того, с каким подозрением на неё смотрят, это, скорее, минус. — Доброе утро, меня зовут домнишоара Гицэ, в стенах этого класса обращаться прошу именно так. В этом учебном году я буду вести у вас рунологию. Анка вежливо улыбнулась, привычно протараторив приветствие, и уже хотела продолжить, как щупленькая слизеринка с мышиными косичками подняла руку и, не дожидаясь приглашения, сказала: — У нас нет предмета рунологии. У нас Древние руны. Гицэ лишь отмахнулась, не особо вдумываясь в сказанное: — Не вижу разницы. В любом случае учить вас буду я. Есть вопросы? Миловидный юноша на первой парте вежливо поднял руку, и Анка, бегло оглядев его и заострив внимание на значке старосты, кивнула, показывая рукой, чтобы не вставал. — При профессоре Милиане можно было получить высокий балл по предметам, не присутствуя на лекциях и просто вовремя сдавая работы. Некоторым студентам это было удобно, будет ли такая возможность сейчас? Мальчик произнёс это мягко, правильно расставляя паузы, но почему-то вызвал отторжение. Что-то было не так. Гицэ нахмурилась, чуть поджимая губы, и отметила, как почти весь класс подался в слух. Они настолько далеко продвинулись, что уже самостоятельно, без помощи учителя делали основанные на рунических кругах артефакты? И потом сдавали их? Это звучит как бред, да и вряд ли у них у каждого есть своя мастерская для такого. — Вы, юноша… — хмуро протянула она, делая многозначительную паузу, и семикурсник, вежливо, слегка снисходительно улыбнувшись, представился: — Том Реддл, староста. — А, тот самый Реддл! — воскликнула Гицэ, замечая, как в глазах блеснула странная, самовлюблённая гордость. — Ваш декан говорил о вас и, вижу, не врал: вы действительно очень вежливый молодой человек. Она широко улыбнулась, а затем вновь вернулась к теме вопроса: — Отвечаю мистеру Реддлу: нет, такой возможности я не дам, потому что приехала сюда именно работать, а не проверять ваши артефакты. Да и к тому же это может быть просто опасно для вас самих: не так замкнёшь — и всё. Несколько учеников переглянулись, недоумённо подняв брови, будто спрашивая друг друга: «о чём это она?», но Анка истолковала это по-своему. Она усмехнулась: — Хотя да, понимаю, что вы обладаете достаточным мастерством, чтобы быть аккуратными и не совершать глупых ошибок, всё же выпускной курс, да и школа у вас считается одной из лучших в Европе. Но всё же проверять удачу не будем. Так давайте перейдём сразу к делу: доставайте свои основы — хочу проверить ваши знания! Анка хлопнула в ладоши и бодро запрыгнула обратно на стол, ожидая реакцию класса. Вот только явно что-то шло не так: дети, вместо того, чтобы начать доставать пласты глины или доски, просто сидели и смотрели на неё, как на умалишённую. — Что? Вы так испугались контрольной? Глупости, я не буду оценивать, просто посмотрю уровень! — натянуто рассмеялась девушка, пытаясь чем-то занять тишину: такого гробового молчания и таких выпученных глаз у неё за три года преподавания не было ни разу. Отстающий класс, что ли? Том Реддл медленно поднял руку: выглядел он не в сравнение спокойнее и невозмутимее остальных: — Домнишоара, о каких основах вы говорите? Судя по лицам остальных, с вопросом они были полностью согласны. Анка пару секунд смотрела на учеников, а потом медленно пояснила, понизив голос: — Основы для рунических кругов и цепочек. Вы же на чём-то их чертите? Последний вопрос был, скорее, утверждением, потому что девушка прекрасно знала: с третьего года изучения Рунологии по европейским стандартам у студентов обязательно должна идти практика. Так было везде, во всех школах. Но либо она разучилась считать и со второго по седьмой курс проходит меньше трёх лет, либо Хогвартс решил пойти против всех правил. И, как понимала Анка: считать она ещё умеет. Видимо, она переоценила «одну из лучших школ». — Та-ак… Гицэ прикрыла глаза, вспоминая, что хороший преподаватель не должен сквернословить при учениках, и медленно, выплёвывая каждое слово, произнесла: — Задам один вопрос: что вы делали с профессором Милианом? Анка выглядела такой злой, что, казалось, ещё секунда, и чем-то кинет. Не желая испытывать нового преподавателя, несколько девочек с Рейвенкло опустили глаза на стол. — Мы переводили тексты с рунического. В прошлом году делали перевод первого тома «Всеобщей истории магии» со скандинавских рун на славянские, — это произнёс Реддл, совершенно не обеспокоенный ситуацией. Напротив, если бы Анка была чуть в меньшем бешенстве, она бы заметила, что юноша с интересом смотрит на неё. Его, казалось, ситуация и её поведение даже немного забавляли. — Перевод? — с отвращением выплюнула Гицэ и скривилась, будто увидела что-то крайне мерзкое. — То есть вы хотите сказать, что пять лет занимались иностранными языками? Прошу прощения, а где живёт ваш звёздный профессор Милиан? Хочу посмотреть в глаза этому шарлатану. Парочка слизеринцев хохотнула, а профессор, шумно выдохнув, запустила пальцы в копну тёмных волос, безжалостно руша с трудом созданный утром порядок. Это дно, ниже падать некуда. — Что ж, поздравляю, милые мои ученики: из вас, видимо, очень старательно растят переводчиков! Или идиотов. Я очень надеюсь, что другие предметы преподают лучше, потому что то, что я вижу, — это стыд, честно. Девушка глубоко вдохнула и, мысленно сосчитав до десяти и обратно, произнесла: — Так, значит, мы с вами поступим вот как: я прекрасно знаю, что здесь есть те, кому мой предмет только занимает время в расписании — вы можете не ходить на уроки, я дам вам книгу, и будете заниматься своим любимым переводом. Раз в три недели приносите, что получается. С остальными мы будем работать — проходить всё с нуля. Вы выпускной курс, может, кто-то захочет связать жизнь с рунологией и основанной на рунах артефакторикой. Пока всё время посвятим теории рунических кругов и цепочек. Вопросы? Вопросов не возникло, и Анка, качнув головой, легко перекинула ноги и оказалась с другой стороны стола, вставая на ноги и разворачиваясь к классу. — Тогда начнём. Поздравляю, сегодня, спустя столько лет, вы, наконец-то начнёте заниматься рунами. Доставайте то, во что будете записывать, тема занятия «Основные правила построения простейших рунических связей».***
Анка устало положила голову на стол, тихо простонав что-то на итальянском, который знала даже чуть лучше, чем родной румынский, и гораздо лучше, чем английский. Прошёл только один урок, а она уже была готова идти к директору и писать заявление об увольнении по собственному. Такого кошмара не было никогда и нигде, она разжёвывала материал этим англичанам, как самым маленьким из своих учеников — испанским десятилеткам, — и при этом видела, что некоторые её не понимали. Благо, хоть пытались понять и тихо слушали, а не шумели — уже хлеб. — Профессор… — раздался сверху неуверенный детский голосок, и Анка медленно подняла голову, уставившись на сидящих за партами второкурсников, а потом, поняв, что у неё начался второй урок, чуть не заплакала. Чёртова школа, чёртов Хогвартс! — Да, добрый день, класс. Меня зовут домнишоара Гицэ, я буду вести у вас Древние ру… Рунологию. Она натаскает этих детей, а если нет, то ей нужно продержаться всего год — это немного.***
— Пойдёшь завтра на Рунологию, Киан? — как можно более безразлично спросила блондинка Эбби Ледум, перевешиваясь через спинку кресла к сидящему Лестрейнджу. Юноша оторвался от конспекта, смерил нарушительницу спокойствия недовольным взглядом, а потом, вздохнув, отодвинул в сторону домашнее задание по чарам и произнёс, чуть выпячивая нижнюю губу, чем очень напоминал свою испанку-мать. — Да, меня впечатлило. Это куда лучше Милиана: Гицэ интересно рассказывает. — Мне, кстати, тоже так показалось! — заявил Розье, невежливо вклиниваясь в разговор и почти падая на соседнее кресло, отчего то жалобно заскрипело. Лестрейндж закатил глаза. — Можно подумать, ты слушал, а не её саму разглядывал. Как только Гицэ не заметила, что ты на её грудь весь урок смотришь — не пойму. Энтони надулся, а потом, хохотнув, хлопнул Киана по плечу, приложив ладонь так сильно, что будь на месте Лестрейнджа кто-то другой, пошатнулся бы. — Хороший преподаватель хорош во всём! — Да, особенно когда у тебя во Франции невеста, — без капли смеха фыркнула Эбби, и Розье как ребёнок насупился, ненадолго замолкая и позволяя продолжить беседу без него. — Она мне тоже понравилась. Немного странная, но логично: иностранка же. Рейвы, кстати, говорят, что видели её работы в научных журналах, она мастер рунологии, кажется… — произнесла слизеринка, затем, прильнув ближе к Лестрейнджу, заискивающе протянула, несколько нахально улыбнувшись. — Киан, твой папочка же не оставит без внимания то, что нас пять лет учили ерунде? Киан повернул голову, между их лицами всего несколько сантиметров, но ни воспитанная во вседозволенности волшебница, ни он внимания на это не обратили. Такие моменты их близости были уж очень частыми. — Это звучит отвратительно, когда ты называешь его папочкой. Эбби рассмеялась и, очень уж пошло проведя языком по нижней губе, хотела что-то ещё сказать, но в стороне раздался вкрадчивый голос: — Вам следует прекратить. Девушка вздрогнула и повернулась, задевая своего кавалера светлыми волосами. — Том, это ты. Опять всё портишь, — усмехнулась она, наблюдая за тем, как староста медленно подошёл к компании, левитируя рядом с собой стопку потёртых книг. Реддл остановился рядом с креслом Розье, и тот, поняв намёк, подскочил, освобождая место. Эбби фыркнула, но, почувствовав короткое касание Киана, промолчала. Если её жених считает, что нужно молчать, она промолчит. — Эбби, иди к подругам, — тихо попросил Лестрейндж. Девушка поджала губы: подумать только, её, чистокровную волшебницу, прогоняют, потому что появился какой-то полукровка. И почему Киан так перед ним стелется, он же гораздо родовитее! — Хорошего вечера, — сквозь зубы бросила Эбби и, развернувшись на каблуках, покинула парней. Лестрейндж облегчённо вздохнул: его невеста была миловидна и родовита, но на этом её таланты заканчивались, ведь даже зачатков мышления или какого-то инстинкта самосохранения девушка не имела. Что ж, чтобы быть хорошей женой, это не нужно. Том смотрел куда-то в сторону, но даже Розье, обычно не блещущий интеллектом, мог понять, что однокурсник злится. А если Том злился, кому-то становилось больно. — Простите, мой лорд, — покаянно произнёс Киан, не боясь, что подслушают: Реддл всегда невербально накидывал полог тишины, когда они встречались без посторонних. Том лениво повернул голову, в его руке лишь на мгновение мелькнула волшебная палочка, и в следующую секунду Лестрейндж ощутил вспышку адской, выбивающей воздух из лёгких боли. Круцио. Юноша сжал подлокотники кресла, запрокидывая голову назад и сжимая зубы до скрежета. Они в общей гостиной, и если он сейчас закричит, если издаст хоть звук, то в сравнении с тем, что последует потом в одном из заброшенных классов, эта пытка будет лишь игрой. Он должен молчать. Боль прошла так же резко, как и появилась. Том буднично достал одну из книг и, открыв на первой странице, принялся за чтение. Казалось, ситуация его вовсе не волновала.***
Он был идиотом, полным идиотом! Как можно было всерьёз поверить, что рунология, как оказалось, такая интересная наука, изучает только сами руны, пропуская то, что с ними можно делать?! Как можно было поверить, что то, что они делали эти пять лет на уроках, хоть как-то относится к рунологии?! Реддл в ярости швырнул сумку на скамейку в ванной старост и рваными движениями стал раздеваться, желая снять напряжение в мягкой мыльной воде. Он не планировал никого встретить, поэтому не сдерживал эмоции, буквально срывая с себя вещь за вещью. Том злился, злился на себя, потому что был полным идиотом, на этого престарелого дурака Милиана, который заигрывать с ученицами любил больше, чем работать, и, наконец, на эту Гицэ. Эта яркая румынка смотрела на них, как на недоразвитых маглов, почти по слогам рассказывая материал, будто они были детьми! Она заставила его почувствовать себя беспомощным, слабым, глупым, заставила вспомнить годы приюта, уколола его гордость: Том впервые за столько лет оказался неподготовленным к материалу и не мог ответить ни на один из вопросов, которые профессор задавала. Девушка слегка удручённо цокала, не получая от студентов ответа, и повторяла то, что говорила до этого, будто её слова должны были натолкнуть на нужную мысль. Но они не наталкивали! Когда ей не отвечали во второй раз, домнишоара прикрывала глаза на пару секунд, а потом произносила ответ сама, и, о Мерлин, он оказывался очевидным! Том в ярости сжимал зубы весь урок, с трудом сдерживаясь, чтобы не послать в девушку Круцио, злясь больше на себя, если честно. Оказавшись полностью обнажённым, Реддл погрузился в ароматную воду, но злости это не уняло, и тогда юноша послал импульс магии, разрезавший мягкую пену. Ему нужно как-то выплеснуть эмоции, иначе он сейчас встанет, и будет хорошо, если просто запытает до обморочного состояния кого-то из своих Вальпургиевых рыцарей, а то в таком состоянии можно и что похуже для репутации сделать. Гицэ была мастером рунологии. Том погрузился с головой в пену, не беспокоясь о том, как будут выглядеть его волосы после. В числе его профессоров было несколько мастеров, но ни один из них не чувствовался так, как чувствовалась Анка. Гицэ вовсе не походила на учителя. Она делала всё, что придёт в голову, не задумываясь о том, как на неё посмотрят студенты. Она думала только о своём предмете, почти фанатичный блеск в глазах, когда девушка рассказывала особенно интересные ей моменты, не заметил бы только слепой, казалось, эта румынка прямо сейчас всё бросит и ускачет куда-то в мастерскую воплощать свою идею в жизнь. Наверное, именно тем, что не походила на профессоров, Гицэ раздражала Реддла больше всего: он чувствовал в ней соперницу, яркую и умеющую получать внимание. Об Анке скоро будет говорить весь Хогвартс, он уже слышал достаточно восторженных разговоров. Не рассказавшая ничего о себе и не произнёсшая за весь урок ни единого заклинания, домнишоара смогла показать себя сильным магом, увлечённым своей профессией. Сильным магом, хоть вела себя как магла. Реддл прикрыл глаза. Сильный маг без палочки и чертящий на доске вручную вместо того, чтобы применить к мелу простенькие чары? Это было странно, очень! Сама домнишоара была странной. Он хотел её понять. Он поймёт и успокоится, потому что окажется, что за яркой обёрткой не скрывается ничего примечательного и Гицэ ничего из себя не представляет. Так и будет, Реддл был уверен. Он уже знал, что будет делать.***
Гораций Слизнорт планировал ложиться. Он уже нацепил свой шёлковый ночной колпак и переоделся в мягкую пижаму, когда услышал неуверенный стук в дверь. Мужчина нахмурился: это явно не ученик, уже двадцать минут как отбой, тогда кому из преподавателей он мог понадобиться? И почему этот кто-то не воспользовался камином? Проворчав что-то о том, что за такие поздние визиты ему, по-хорошему, должны доплачивать, мужчина поплёлся к двери, медленно перебирая ногами. — Иду! — крикнул он без особого удовольствия, и, наконец, отперев засов, открыл, замирая на месте от увиденного. В коридоре, нервно сжимая руки, стоял необычайно бледный и какой-то растерянный Том Реддл.
