Рождество и никакого секса

— Нет, ну вы издеваетесь… — Чанбин показывает Чану экран своего телефона с пятнадцатью пропущенными и сгибается, чтобы наконец отдышаться. Какофония рождественских мелодий с улицы до сих пор шумит в ушах — настолько быстро он пробирался через эти тернии к звёздам. — Вы вообще-то не предупреждали, что всё начнётся на час раньше, изверги… Я еле последнюю встречу отменил. И переодеться даже не успел. Уже думал не ехать, но вы же с потрохами сожрёте… — Сони мне самому сказал, только когда притащился в студию полчаса назад. Я думал, не успеем к началу, — пожимает плечами Чан и останавливает внимание на ком-то из присутствующих в зале. — Опа… — Что такое? — Чанбин прослеживает его взгляд и упирается в пепельную макушку, мило беседующую с кем-то. Чан передаёт ему красный конверт, наказывая пока не открывать. — Кто-то знакомый? — С одного факультета пацан, — отмахивается Чан, обращая внимание на Чисона. — Ты всё? — Угу, — кивает тот. — Так ты же в Сиднее учился. — В том-то и прикол, — усмехается Чан, хлопая его по плечу. Когда раздаётся первый звон колокольчика, Чанбин слегка вздрагивает, не успевая оглядеть даже всех присутствующих. — Просим вашего внимания, — говорит мужчина за стойкой с микрофоном. — Сейчас каждый может открыть свой конверт. Те, чьи конверты — синие, займите, пожалуйста, столики с соответствующими номерами. Чанбин в своём конверте видит такую же, как и конверт, красную цифру «три» и оглядывается по сторонам. Увиденное тоже не вселяет особых надежд. — Что такое? — обеспокоенно спрашивает Чан, прослеживая его взгляд. — Оу… Ким Сынмин. Бывший однокурсник. И просто бывший. Чанбин даже не помнит, сколько алкоголя потребовалось, чтобы залечить душу после такого феерического расставания «по обоюдному желанию». Чанбин уж точно не желал, но прекрасно понимал, что Сынмину это надо. Тот не хотел отношений, не хотел быть с Чанбином, не хотел тратить собственные ресурсы. Чанбин вздохнул, вспомнив их прекрасный секс. Сынмин готов был тогда буквально на всё, хотя являлся тогда довольно скромным мальчишкой, не слишком искушённым в сексуальном плане. И было здорово учить его и пробовать новое самому вместе с ним. — Твою мать, можно я просто уйду?.. — шепчет почти одними губами Чанбин. — У меня, что, у единственного из присутствующих в зале нет ни одной знакомой рожи? — угрюмо отзывается Чисон. — Ну, кроме вас, конечно… — По ходу что так, — хлопает того Чан по плечу и усмехается. — Да ты не ссы. Может, тебе больше повезёт, чем нам. Чанбин хочет неиронично поржать, потому что встреча с Сынмином впервые за три года вряд ли предвещает удачу, но молчит, потому что звучит новый звон колокола. — Сейчас те из вас, кто получил красный номер, садятся за столик с нужной цифрой… — Охренеть как сильно я не хочу туда идти, — честно признаётся Чанбин, когда видит, что за столиком под цифрой «четыре» сидит Сынмин. Вот так вот, практически без какой-либо подготовки. — У меня даже нет ни единого шанса сбежать. Сони, давай поменяемся конвертами, пока есть время? Сони? Чанбин оборачивается, но друга уже не находит. Рядом с ним остаётся только Чан, который пожимает плечами и протягивает ему свой конверт, который Чанбин с радостью забирает, отдавая свой. Вероятность, что у Чана номер дальше четвёртого столика — когда их всего двадцать — довольно высока. Но даже если раньше, то хотя бы не настолько близко к катастрофе. — На каждом столе стоят песочные часы, в которых ровно пять минут, — продолжает инструктировать тот же парень в смокинге уже с бокалом шампанского в руке. — Также по истечении пяти минут вы услышите звон колокола, который обяжет вас перейти по часовой стрелке к столику под следующим номером. Также вы можете с понравившейся вам парой покинуть мероприятие сразу, поэтому если вам кто-то понравился — не медлите, а то в прямом смысле уведут, — усмехается он в микрофон. — Сейчас будет звон для того, чтобы все успели занять свои места, после чего уже контрольный — чтобы вы перевернули ваши часы и начали общаться. Огромная просьба — не задерживайтесь, пожалуйста, с перемещениями, чтобы у нас не образовался затор. Чанбин молится всем богам, чтобы Сынмин ушёл раньше, чем судьба бы столкнула их лбами снова, потому что он совершенно не ведает, о чём с ним говорить. И когда раздаётся звонок для того, чтобы все заняли свои места, Чанбин открывает свой конверт и едва не матерится вслух. Какова была вероятность вытащить из двадцатки ровно то, что не надо? Судя по удаче Чанбина — все сто процентов. И Чана, которому бы сейчас по шапке надавать за то, что тот точно видел цифру в конверте и подсунул ему её неслучайно, тоже уже не оказывается рядом — он уже на подходе к своему столику. Сынмин словно не видит его в принципе. Кажется, если бы видел, то сейчас бы смотрел на него и пятился на выход, как минимум. По крайней мере, на его месте Чанбин бы так и сделал. — Я закопаю тебя завтра, — сквозь зубы шипит Чанбин Чану, проходя мимо него. — Не благодари, — прилетает со смешком в спину, когда Сынмин поднимает наконец-то на него взгляд. И Чанбин тут же пропадает в его бездонных глазах.