пачка бенгальских огней на троих

Юни тихо вздыхает, отстраняясь от окна под звон праздный из телевизора, и закрывает шторы полностью, тихо уходя в свою комнату под сожалеющим взглядом нянечки. Этот Новый год она проводит без мамы. Снова. И, как и в прошлый раз, Ария приходит запыхавшаяся рано утром, раскрасневшаяся и с едва уловимым запахом сладким — и обнимает её крепко-крепко, словно молчаливо извиняясь в который раз. Но Юни уже устала от извинений. Подарок, в сердцах забытый внизу, Юни уже вручает вечером — когда хватает уверенности отпустить шею матери. Когда есть уверенность, что та не убежит сразу же, не растворится в метели за окном. Что не забудет снова. Юни снятся плохие сны — полные удушающего пепла и огня — но ничего не говорит. Ведь знает же, что мама сама от неё скрывает что-то, словно опасаясь чего-то. Настолько, что видятся они всё реже, и реже, и реже… Она не обижается — нет, она знает только со слов няни, что мама — занятой человек. Что старается на её же благо, что она еще слишком маленькая, чтобы осознать всё так, как делают это взрослые — только вот не все взрослые видят каждую ночь, что она. Юни всё чаще утопает в интернете — и всё больше радуется, что изучает так много, больше, чем кто-либо из её ровесников — иначе она бы не смогла бы общаться с другими людьми, совершенно разными и такими. удивительными. И раньше, если она не понимала, почему рядом с итальянским у неё был не только английский, но и японский — то теперь ей остаётся лишь применять все полученные знания здесь. Жаль, в школу она так и не пошла — как бы не просила она хоть разок пойти — Ария была неумолима, но мягка, обещая, что Юни поймёт всё позже. А Юни — лишь улыбнулась чуть криво, кивая и пряча лицо в алой рубашке на плече женщины. А строчки в интернете выходят всё лучше и лучше — и общаться с другими выходит всё более естественно.

«Сколько тебе лет?»

«Вау, а где ты учишься?»

«А что смотреть любишь? Ну, из аниме?»

«Ты пробовала когда-нибудь имбирь? Он такой сладкий и острый одновременно!»

Юни смотрит новые сериалы, читает всё больше книг и проводит всё больше за играми разными — и уже не замечает проходящего времени, пока какой-то аккаунт не предлагает ей свою помощь. Всего ничего — помочь отбиться от вражеских мобов и добраться до пункта назначения — и Юни соглашается. Одна игра за другой, слово за слово — и вот они уже обмениваются страничками в соцсетях, чтобы продолжить общение. Тунец-кун оказался «просто Тсуна, Юни-чан» — обычным школьником из японского городка, любящим игры в команде, но не слишком умеющим заводить новые знакомства. Скорее, это одноклассники виноваты — голова вспыхивает неприятной вспышкой, и Юни хмурится едва, прогоняя образ мимолётный. И не раздумывает долго, когда в их маленькую компанию стучится ещё один игрок. Бьякуран — «Ран-ран-Бьякуран» тихо отзывалось где-то внутри — оказался тем ещё заводилой, но лишь немного старше их двоих — и тоже школьник, уже, правда, заканчивающий обучение в родном заведении. И, честно, Юни было немного стыдно, что не может ничего рассказать — ни о смешных случаях в классе или школе, ни о том, как вкусно готовит её мама… Может быть, она — просто пустышка? Пустая строка в сообщениях Арии лишь ухудшает безнадёжность — и Юни, тихо вздохнув, выключает ту. Нет, она не то, чтобы боится, просто… Насколько странно будет сообщение в стиле: «Знаешь, мам, я тут пригласила интернет-друга погостить у нас в доме, совсем немного, ты не против? Ах, да, его зовут Бьякуран и мне снятся странные сны с его участием.» Странные сны — это те самые, полные тёплого огня вокруг. Только пепла в них больше не было. И дышать в них тоже легче — намного, чем в тех, что были задолго до этого. Юни утыкается носом в подушку, тихо воя в неё — и всё же что-то быстро печатает, не глядя отправляя. Когда слышится тихий стук к ней в окно поздно вечером — Юни пугается. Даже не так — Юни пугается очень сильно — что сердце замерло на пару секунд, прежде чем застучать быстро-быстро. Она робко отодвигает занавеску — совсем чуть-чуть, чтобы увидеть, что же творится на улице, прислушиваясь нервно к окружающим звукам — и, замерев на секунду, открывает шторы настолько сильно, сколько сможет. И открывает окно снаружи, высовываясь почти что наполовину, в удивлении вдыхая морозный воздух: — Т-ты же. Бьякуран? — и чуть ли не падает вниз — но чужие руки быстро подхватывают её, не давая свалиться в белые сугробы: — Хах, а ты узнала меня сразу же! — беловолосый парень расплывается в улыбке — и Юни не может сдержать ответной улыбки в ответ, обнимая уже крепче «спасителя». — Ты всё же прилетел! — и, знаете, как-то всё равно становится, что этот маленький «уговор» был всего лишь день назад, что Бьякуран может летать на этих странных белых крыльях — она больше не будет одна. Правда, неожиданный «подарок» в виде билетов до Японии становится не меньшим сюрпризом. — Откуда… — Юни поднимает удивленный взгляд, ежась от холода — и Бьякуран, заметив это, прикрывает окно, стряхивая вежливо снег с подоконника — и снимает шапку, тихо отфыркиваясь: — Ну, пришлось долго уговаривать мать — но это того стоило, — и веселая улыбка, чуть ехидная, до ушей, — Готова встречать Новый год с Тсуной? — А? Правда? — и мысль, шкодливая, пролетает в мыслях — и Юни щурит подозрительно глаза, — А Тсуна знает? — Ну, узнает, когда приедем, — оптимизм — заразителен, особенно когда вы дети. Юни звонит матери и включает камеру, чтобы объяснить всё и сразу — а то ей кажется, что, если она не сделает это сейчас, будет всё намного, намного хуже. — Юни? Что случилось? — Ария выглядит взволнованной, когда звонок всё же был принят, и Юни становится немного стыдно: — Ну, мам, я хочу тебя кое с кем познакомить. — Юни улыбается едва нервно, и поворачивает камеру — пока в её обзоре не появляется точно такой же улыбающийся Бьякуран: — Здравствуйте, леди Джиглио Неро? Мы можем кое о чём договориться? Да, это было очень трудно — подводит итоги Юни, когда в аэропорту Ария её обворачивает шарфом, нежно целуя в макушку — и ласково шепчет ей на ухо: — Солнышко, в следующий раз предупреди, пожалуйста, когда к тебе заходят приехать друзья, хорошо? — А если я хочу к ним приехать? — Юни обнимает Арию чуть крепче, боясь услышать краткое «нет» или же «не думаю», но все намного лучше: — Расскажи мне это тоже, пожалуйста, — и, показательно подумав, Юни кивает — и тихо шепчет «спасибо», прежде чем её передадут «из рук в руки», так сказать — и машет рукой ещё долго вслед. Юни впервые в самолёте — поэтому чувствует себя чуть… неудобно — поэтому сжимает ручку кресла чуть крепче, что не остаётся вне внимания Бьякурана — и тот наклоняется ближе (благо, сидят они рядом), тихо спрашивая: — Всё в порядке? — Ага, да, — Юни улыбается ободряюще, и с надеждой спрашивает, — А сколько нам лететь? — Довольно долго, так что постарайся заснуть, — Юни ерзает, стараясь устроиться поудобнее — и тихо спрашивает у новоиспеченной няньки: — А как ты смог договориться с мамой? — Ну. хах, — кажется, Джессо не ожидал этого вопроса — и стал даже на пару оттенков белее, задумчиво потерев шею, — Это было… очень сложно. Но, как видишь, мне удалось! Юни хмыкает понимающе, поднимая горловину свитера чуть выше, и старается найти чуть более удобный угол для сна. И всё же, на земле ей было намного комфортнее. — Итакс, наш следующий пункт назначения — это Намимори, — Бьякуран вдумчиво рассматривает карту на телефоне, держа второй рукой большой чемодан — и Юни крепко цепляется за чужую куртку, заглядываясь на разноцветный экран: — Кажется, нам надо прямо и направо… Поплутать они ещё успели — всё же, незнакомая страна, незнакомые улицы и люди тоже незнакомые — хорошо только, что оба изучали японский (как будто провидение свыше, не иначе) и могли ориентироваться по указателям. Яркий и холодный свет неприятно бил по нервам, заставляя щуриться — и Юни зевает, вцепляясь в ручку яркого чемодана, пока Джессо что-то выбирает в круглосуточном магазине, активно общаясь с продавцом. — Ну-ка, подержи, — Юни не успевает моргнуть, как ей передают уже какой-то пакет, полный всяких шуршащих упаковок — и удивленно смотрит на то, как суетится Джессо, что-то разыскивая в телефоне: — Так, так. ага, нашёл! — Надеюсь, ты не пытаешься вычислить Тсуну-куна с помощью нашей переписки, — тихо усмехается Юни, и Бьякуран спотыкается, с возмущением оглядываясь: — Разве я буду взламывать своих лучших друзей? — Ну-ну, — она показывает язык, и тихо хихикает, — Да кто же тебя знает, а? — Какого же ты мнения обо мне, Юни-чан? — парень вздыхает, всё же не убирая телефон в карман, и «отбирает» пакет обратно, — Вообще-то, я честно спросил у него — Тсуна-кун и ответил. — Я скорее поверю в то, что вы играли на спор, — Юни тихо бурчит себе под нос, едва поскальзываясь — и смеётся заразительно, когда Джессо всё же успевает её подхватить, не давая упасть. Вот первая остановка, следующая — и вот уже нужная для них, чуть не прошедшая дальше из-за сонной усталости. Тихий скрип снега под ногами, да едва пальцы покалывает от холода — они переглядываются без слов, когда видят знакомую табличку «Савада» на стене, и Джессо нажимает на звонок, ожидая ответа. Тихое ворчание, знакомое по многочисленным звонкам и видеоконференциях, заставляет подскочить на месте — и они переглядываются, прежде чем спрятаться за белой стеной. И выскакивают прямо перед Савадой, крича «Сюрприз!», пока в них не летит с испуга снежок, заставляя пригнуться. — Бьякуран? Юни? — Тсуна удивлённо приоткрывает калитку, рассматривая недоверчиво путешественников — и, переглянувшись, те улыбаются — Юни — чуть ехидно, Бьякуран — немного криво (всё же получать снежком по лицу никто не хотел), и, поднявшись, нестройно произносит: — С Новым годом, Тсунаёши-кун! — Надеюсь, наш сюрприз не слишком смутил тебя... Конечно, Тсуна сначала даже не поверил — вышел, всматриваясь внимательнее в их лица — а после, тихо обнял. Просто, без разговоров. Юни тоже опешила на секунду — но ответила на эти объятия, такие приятные после холодного ожидания. Когда Нана кричит что-то вроде «Кто там, Тсуна-кун?», Савада просто отвечает «Друзья», а ещё: «Мам, можно во дворе погулять?». Тихое шуршание обёртки от бенгальских огней исчезает мгновенно — и Бьякуран раздаёт каждому из них бенгальские огоньки поровну. Пока лишние они просто прячут — и у каждого остаётся по одной штучке. — Ну что, зажигаем? — Бьякуран держит руку с палкой слишком близко к себе, и Юни аккуратно отодвигает ту от лица юного энтузиаста, прежде чем тот не навредил себе — и тихо хихикает, когда Тсуна вздыхает, всё же доставая зажигалку: — Смотри, сам не зажгись, — и они тихо смеются вместе втроём, когда яркие огоньки отскакивают во все стороны, освещая их лица в ночи. И Юни знает — это самый лучший Новый год в её жизни. И не последний, нет — они ещё не раз так встретятся, отмечая праздник в своём маленьком кругу. Юни сделает всё, чтобы эта маленькая Новогодняя сказка не исчезла как можно дольше.