5 желаний Санта-Клаусу

Love Is A Compass - Griff (https://open.spotify.com/playlist/1qjSikFFot4K32q2hvDJFB)

Предвкушение Рождественского сочельника уже давным-давно перестало поднимать в душе Хосока столько трепета и тепла, столько оживших надежд и щекочущей радости. Он позабыл, какого это - не быть в этот день одному. И сейчас стоит только взглядом зацепиться за сияющее лицо матери, как уголки глаз начинают жечь подступающие слёзы. Он так безмерно счастлив. Каждой клеточкой своего существа. Это чувство кажется ему диким. Совсем-совсем забытым. А губы щекочет имя Юнги и сотни пока ещё не высказанных ему слов. Он теперь с ним всегда. Поселился в его мыслях, и Хосок совсем не хочет его прогонять. Они накрыли праздничный стол в гостиной. Отец и Чонгук смотрят праздничное шоу, сидя на диване и хохоча до посинения. Мама кружит вокруг стола, расставляет блюда, раскладывает тарелки и столовые приборы. Такая юркая, живая, счастливая. Прекрасная. Будто бы сбросившая с себя все эти четыре года разлуки. Она всё время рядом. Ерошит волосы, касается лица, переплетает пальцы, прижимает к себе, оплетая руками так крепко, будто боится снова потерять. И нет в целом мире ничего лучше этих объятий. Нет ничего лучше дома. - Хосок-а, зажги, пожалуйста, свечи, - ласково просит мама, не преминув обеими руками приобнять его предплечье и прижаться к нему лицом, зарываясь в мягкую ткань его полосатого кардигана с оленями – теперь он греет. – А я пойду пока достану из духовки утку. Хосок кивает, а женщина быстро касается его щеки губами, вкладывая в ладонь коробок со спичками, и ускользает на кухню. Задумчиво улыбнувшись, Чон подходит к столу. Три закрученные красно-золотыми спиралями свечи стоят в кольце еловых веток и остролиста. Все разной длинны. Пара быстрых движений, и весёлые огоньки вспыхивают на тонких фитильках. Хосок смотрит, как огонь медленно поедает спичку, зажатую меж его пальцев. Ещё пара мгновений, и кожу обожжёт жар. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и задувает юркий огонёк, выпуская вместе с тонкой змейкой белого дыма своё последнее желание. Дверной звонок, раздавшийся в следующее мгновение, заставляет Хосока выронить огарок спички. Он ловит взгляд Чонгука, и замечает на его губах хитрую улыбку. Вот же ж мелкий! Но вместо возмущения чувствует, как внутри разливается ещё большая радость. Каким-то невероятным образом человек, стоящий там за дверью, продолжает слышать все его желания. Продолжает претворять их в жизнь. И Хосок обещает самому себе, что подарит ему в ответ всё то волшебство, которое только сможет в себе отыскать. Исполнит все его желания. Сорвёт с неба звёзды и перевяжет их радужной лентой. Если только Юнги позволит ему. Если только захочет остаться. Он встречается взглядом с матерью, замершей в арке коридора, и в её глазах видит всё то, что сметает в нём последние сомнения. Любовь и поддержку, счастье и обещание, что ничто и никогда их больше не разлучит. - Постарайся затащить его на ужин, — это говорит отец. – Хочу сказать ему спасибо. Хосок не оборачивается, не видит его лица, но чувствует, как трещины его жизни стягиваются, оставляя после себя лишь тонкие полоски-шрамы, которые со временем совсем выцветут. Глаза наполняются слезами, но он не будет плакать. Юнги и без того слишком часто видел его слёзы. Сегодня он будет улыбаться. - Нет ничего важнее твоего счастья, мой мальчик, - шепчет мама, когда он проходит мимо. Путь до двери ему кажется бесконечно долгим. Хотя он почти бежит, накидывая на ходу пальто и набрасывая на плечи шарф. Он хватается за ручку двери и слышит голос брата: «Мама, отец, мне… мне надо кое-что вам сказать…». Хосок замирает, бросив встревоженный взгляд в сторону гостиной. Он порывается вернуться, но спустя мгновение тревога рассыпается так же стремительно, как и зарождается. Ничто уже не будет как прежде. Все они слишком сильно изменились. Каждый вынес свой урок. Никто не наступит на те же грабли. Всё будет хорошо. - Файтинг, Чонгук-а, - шепчет он с улыбкой, распахивает дверь и бросается в ночь. Они сталкиваются почти нос к носу. Хосок хватается за его плечи, пытаясь устоять на ногах, а Юнги обхватывает ладонями его торс, охнув от неожиданности. - Хосок! - Хён! Восклицают они в унисон. Смотрят друг на друга пару долгих секунд. А потом тихо смеются. И этот глубокий мягкий смех согревает Хосока изнутри. - Надо быть аккуратней, - шутливо журит Чона Юнги, не убирая рук с его талии. Даже сквозь толстую ткань пальто его прикосновения обжигают, заставляя сердце из раза в раз пропускать удар. - Прости! Я думал ты там у ворот, - смущённо оправдывается Хосок, и сам рук от его плеч не отнимает. - Чонгук-а оставил их открытыми, - улыбается Мин немного виновато. - Вы с ним спелись, я смотрю. - Он проводит в Лавке времени больше, чем я сам. Вьётся за Тэхёном хвостиком, - пожимает плечами Юнги. – Он – хороший парень. Хоть я и обещал надрать ему зад после той истории, я рад, что всё в итоге разрешилось. - Да, - кивает Чон. – Они неплохо смотрятся вместе. Гук счастлив. Надеюсь, Тэхён тоже. - Не сомневайся. Я его таким никогда ещё не видел, - что-то странное сквозит во взгляде Мина, и он опускает глаза. – Простудишься же, - бурчит он, обхватывая своими длинными пальцами пуговицу на воротнике Чона, и застёгивает сначала одну, потом вторую, третью, четвёртую. Каждую по очереди. Садится на корточки, чтобы покончить с последней, у колен. У Хосока горит лицо. Он хочет спрятать его за ладонями, но не смеет даже пошевелиться. Это смущает неимоверно и вместе с тем сладкой истомой разгоняет по телу тепло. Юнги выпрямляется, стягивает с его плеч шарф и наматывает его на шею Чона. Оглядывает его внимательно, придирчиво и потом только возвращает взгляд к его глазам. - Зачем ты пришёл, хён? – совсем тихо спрашивает Хосок, неуверенный, что именно он хочет услышать. Или же, наоборот, знающий наверняка. - Зачем? – переспрашивает Юнги, и в его голосе столько удивления, что Хосоку начинает казаться, что Мин и сам не знает, почему стоит на пороге его дома. – Я просто хотел увидеть тебя. Хосок забывает дышать. - Рождество без Санты не Рождество, - почти шёпотом и с улыбкой бормочет Хосок, заламывая пальцы. - Точно! – посмеивается Мин и достаёт из кармана своего пальто красный колпак с белым помпоном. - Да ладно? – фыркает Хосок и улыбается от уха до уха, наблюдая за тем, как Юнги водружает на белокурую голову столь значимый в их сказочной истории предмет. - С Рождеством, Хосок-а, - его голос рассыпается по коже Чона мурашками. - С Рождеством, Юнги-хён, - он пытается вложить в эти слова всё то, что нежными лепестками щекочет изнутри грудную клетку. - Пройдёмся? - С удовольствием, - кивает Хосок. Юнги берёт его за руку, сплетая пальцы, и Хосок натягивает шарф до самого носа, пытаясь спрятать румянец. Они выходят за ворота и идут вдоль улицы, рассматривая разукрашенные Рождеством дома. Подсветка и гирлянды, ёлки и снеговики, ненастоящие, но безмерно милые. Хосок послушно тянется за Юнги. Они молчат, и в этой тишине столько уюта и лёгкости, что Чону большего и не надо. Тепла их сомкнутых ладоней достаточно для того, чтобы он хотел остаться в этом мгновении навечно. Они сворачивают с главной улицы, выходя на аллею, которую так сильно в детстве любил Хосок. Обнажённые деревья сияют россыпью золотых огней. Они освещают им путь. Это напоминает ему о том вечере в парке, когда Юнги для него собственными руками сотворил чудо. Юнги и был тем самым чудом, которого Хосоку так не хватало в его бесцветной жизни. - Твоя семья не кинется тебя искать? – в конце концов, прерывает их уютное молчание Мин. - Нет, - качает головой Чон. – На самом деле, отец сказал затащить тебя к нам на ужин. - Шутишь? – Юнги смотрит на него с недоверием. - Не-а, он хочет поблагодарить тебя. Я не знаю, что ты ему сказал, как смог достучаться, но я тоже тебе благодарен. За всё. И я никогда не устану тебе это повторять, - отвечает Хосок, закусывая губу. – Всё ещё не понимаю, почему ты с таким рвением взялся за мою жизнь. Зачем так много сделал для незнакомца, задыхавшегося от панической атаки в подворотне. Так много времени. Так много сил. Зачем? Юнги останавливается и дёргает Хосока за руку. Разворачивая к себе лицом. Резко и уверенно. Выбивая из лёгких весь воздух. А потом обхватывает ладонями его лицо и вынуждает смотреть себе прямо в глаза. - Я сделал это, потому что захотел, - с нажимом говорит он. – Потому что, увидев тебя там впервые, я сразу же понял, что ты был создан для улыбок и смеха. Не для слёз. Я мог помочь и помог. И нет ничего постыдного в том, чтобы принять помощь, когда её тебе предлагают. Предлагают от всего сердца. - Чудеса вершат люди своими собственными руками, - улыбается Хосок, накрывая своими ладонями запястья Юнги. – Ты стал моим волшебником, хён, и я буду до конца жизни говорить тебе за это спасибо, - он мнётся, опуская взгляд и поднимая его вновь. – Если ты позволишь мне. Если ты позволишь мне остаться в твоей жизни. Хосок уверен, что он услышал его. Он лучше всех умеет его слышать. Шумный вдох рассекает пространство между ними. Хосок чувствует дрожь, охватившую Юнги. Чон сильнее сдавливает пальцы на его запястьях. Не отпускает. Прошлое больше не тянет к нему свои руки. Рождественские огни рассеивают холодные тени. Он открыт будущему, в котором отчаянно желает видеть Юнги. Да, в жизни так случается. Ты встречаешь человека, заглядываешь в его глаза и понимаешь, что в этот самый миг ваши пути становятся единой дорогой, ведущей в завтра. В тёмных глазах Юнги вспыхивают искры. Он делает один единственный шаг навстречу Хосоку, и их лица оказываются так близко. Не преступно, но даже от этого десятка сантиметров кровь начинает шуметь в ушах, а ноги подкашиваются. - Моя семья каждый год устраивает рождественский ужин, - начинает Мин хрипло, и сердце Хосока почти разрывается от того, как звучит его голос. – В одной из наших кофеен. Мы приглашаем всех наших работников и их семьи. Празднуем вместе, как одна большая семья, - он сглатывает прежде, чем продолжить. – Может быть, в следующем году, если твоя семья не будет против, вы могли бы к нам присоединиться. Для Хосока эти слова значат больше, чем весь мир. Ему хочется рвануть вперёд, обхватить руками шею, прижаться всем телом, чтобы не было между ними никакого расстояния. - Но я не ваш работник, - Хосок сам не замечает, как пальцами начинает растирать запястья Мина. - Так и быть, сделаем исключение для постоянного клиента, - смеётся Юнги, не отрывая взгляда от сияющих глаз Чона. Глубоко вздохнув, Хосок выпускает его руки из своей хватки. Ослабшие пальцы соскальзывают, и руки бессильно повисают. Если он не сделает этого сейчас, то уже никогда не решится. В глазах Юнги мелькает волнение. Он не отпускает его. Кажется, будто Мин кое-как сдерживается, чтобы не притянуть Хосока ближе. - За мной всё ещё остаётся пятое желание, - говорит Чон. – Последнее. - И что же ты хочешь загадать? – сглатывая, спрашивает Юнги. - Поцелуй меня, - шёпот чуть громче дыхания. Хосок закрывает глаза, замирая. Всё, либо ничего. Секунды молчания растягиваются в года. Хосоку кажется, что его сердце, разрываясь, колотится в самом горле. Ладони Юнги соскальзывают чуть ниже – Хосок знает, что если он его сейчас оттолкнёт, то его сердце тут же рассыплется – дотягиваются до шеи и с силой тянут на себя, заставляя наклониться. Прикосновение губ к губам расшатывает под ногами промёрзшую землю. Юнги целует его мягко, трепетно, смакуя каждое мгновение их близости. Хосок, всё ещё не веря, слепо хватается руками за его пальто, тянет на себя и целует в ответ, срывая с губ Юнги стон. В голове Хосока взрываются звёзды и счастье, бесконечное, кружит вихрь. Он улыбается в поцелуй, чувствуя улыбку Юнги. Нежное скольжение губ. Одно дыхание на двоих. Их общая сказка. Они отрываются друг от друга нехотя. Когда дышать становится больно. Юнги прижимается щекой к его щеке, согревая своим тяжёлым дыханием кожу, и сцепляет руки на его шее. Хосок оплетает руками его торс и прижимает к себе ещё ближе, носом зарываясь в мягкие белоснежные волосы у виска. Он пахнет мандаринами и кофе, и Хосок хочет дышать этим запахом вечность. Они стоят вот так. В объятьях друг друга. Окружённые сиянием золотых огней. Безмолвно вслушиваясь в дыхание друг друга. Окрылённые и счастливые. Влюблённые до головокружения. Волшебство искрится на кончиках их пальцев. - Снег, - шепчет Хосок, когда чувствует прикосновение колючего холода к лицу. Они оба запрокидывают головы, вглядываясь в чёрное небо. А с него, действительно, белой мерцающей крошкой сыпется снег. Крошечные снежинки стремятся к земле, кружась в своём завораживающем танце. Хосок украдкой поглядывает на Юнги. Он улыбается. Широко и ярко. Его глаза горят восторгом. Снежинки приземляются на красный колпак, путаются в волосах, искрятся крошечными алмазами. Порозовевшей на холоде кожи хочется коснуться губами. Хосок чувствует дыхание новой жизни. Он целует Юнги, собирая с его губ смех, и они кружатся в танце под биение собственных сердец.

Если собьёшься с пути, Попробуй закрыть глаза. Если не знаешь, куда тебя ведёт этот путь, Схватись за меня покрепче. Если потеряешься, я тебя направлю, Потому что я прямо здесь, совсем рядом, В каждом воспоминании. И в самые тёмные дни помни, Любовь – наш компас. *