5 желаний Санта-Клаусу

Christmas Isn’t Christmas – Dan + Shay (https://open.spotify.com/playlist/1qjSikFFot4K32q2hvDJFB)

- Студия танца «Фиолетовый кит», - вслух читает Хосок название на яркой вывеске над входом в здание. – Фиолетовый кит… Серьёзно? Юнги пожимает плечами, бросая смеющийся взгляд на Чона: - Кит – любимое животное Сокджина, а фиолетовый – любимый цвет Намджуна. Вот как-то так это безобразие и родилось. Хосок поворачивается к нему лицом. Вздёрнутые брови требуют ответов на не озвученные вопросы. - Сокджин – хозяин этого местечка, - вздыхая, говорит Юнги. – А Намджун – мой друг ещё со второго курса универа и по совместительству парень Сокджина. Та ещё сладкая парочка. Если бы была такая возможность, то они бы уже давным-давно друг друга окольцевали. - Оу… - всё, что может выдавить из себя смутившийся Хосок. - Джин-хён, вообще-то, сын одного из председателей Самсунг. Сам там работает. Тот ещё чеболь, - весело хмыкает Мин. – А это место для него больше… отдушина. Что-то типа хобби. Богачи – народ странный. - Он танцует? - Джин-хён? – смеясь, переспрашивает Юнги. – Не-а. Ни он, ни Намджун. Могут, конечно, потрепаться под музыку, но только когда душа требует. Профессионализмом тут и не пахнет. Он говорит, что ему просто нравится наблюдать за чем-то прекрасным и нравится быть к этому причастным. Давать людям возможности и надежду. Юнги окидывает взглядом здание студии. Три этажа. Сплошной металл и тонированное стекло на фасаде. У входа две украшенные ёлки. Яркая вывеска выглядит довольно аляповато. Светло-розовый фон и ярко-фиолетовые буквы. Это очень в духе Кима. - Зачем мы здесь, хён? – совсем тихо спрашивает Хосок, опустив глаза. - Думаю, ты знаешь, - мягко улыбается Юнги, обхватывая пальцами запястье Чона. – А если нет, то я тебе покажу, - и тянет его к дверям. Хосок, спотыкаясь, следует за парнем. Закушенная до боли губа и смятение в глазах. Юнги чувствует, как дрожит его рука. - Доверься мне, - шепчет Мин, и они заходят внутрь. Здесь просторно. Высокие потолки. Открытые пролёты этажей, соединённые спиральными лестницами. Всё сделано под дерево. Со вкусом. Застеклённый лифт. Стены фасада, затянутые панорамными окнами, делают пространство вестибюля почти бесконечным. Всюду ярко украшенные рождественские ёлки. Высокие, низкие, будто бы припорошенные снегом, с маленькими шишками. Волшебный лесок. Вдоль прозрачных ограждений, тянущихся по краю каждого этажа, развесили бахрому золотых огоньков. Уютно. На ресепшене девушка, чьи длинные волосы выкрашены в пастельно-розовый цвет, перебирает стопки документов. Она что-то фырчит и отправляет охапку бумаги в шредер. Тот довольно гудит, безжалостно расправляясь с листами. - Аён-нуна! – восклицает Юнги с широкой улыбкой, утягивая Хосока вслед за собой к ресепшену. – Давно не виделись! С наступающим тебя Рождеством! Застигнутая врасплох девушка резко оборачивается, но, узнав Юнги, она растягивает свои ярко-красные губы в широкую улыбку. - Юнги-я, - тянет она довольно. – И тебя с наступающим! Сокджин предупреждал, что ты сегодня зайдёшь, - она бросает внимательный взгляд на Чона, Юнги чувствует, как тот смущённо сжимается. – А ты должно быть Хосок? Приятно познакомиться и добро пожаловать, - приветливо улыбается ему Аён, а потом заговорщически подмигивает Юнги, поднимая большой палец вверх так, чтобы видел один только Мин. Юнги закатывает глаза и вместе с тем ощущает, как к щекам приливает кровь. А потом вспоминает, что всё ещё держит Хосока за руку, но отпускать всё равно не спешит. - Приятно познакомиться! – чуть громче, чем нужно, говорит Чон, кланяясь и краснея от смущения. - Такой милый, - задорно хихикает девушка и возвращает взгляд Юнги. – Сонбэ в своём кабинет. - Спасибо, нуна! – ослепительно улыбается Юнги. - Очень рад был познакомиться, Аён-щи, - ещё раз немного неуклюже сгибается в поклоне Хосок прежде, чем Мин утаскивает его прочь. - Взаимно, Хосок-а! – бросает она ему вдогонку. Они проскакивают через турникет, который для них предусмотрительно разблокировала Аён, и быстро поднимаются по одной из спиральных лестниц на второй этаж. Вдоль самого широкого коридора. До самого конца. Позади остаются кафетерий и комнаты отдыха, отгороженные от коридора прозрачными стенами. Юнги успевает заметить группу молодых людей, рассыпавшихся по креслам-мешкам в одной из комнат. Когда перед ними вырастают двустворчатые двери из тёмного дерева, Юнги тянется к ним, чтобы постучать, но Хосок выдёргивает свою руку из его хватки. Вздрогнув, Мин оборачивается и ловит испуганный взгляд Чона. Тот отступает на шаг, дёргано оглядываясь. - Зачем ты привёл меня сюда, хён? – спрашивает он тихо. Надломленный голос дрожит. - Я… - Юнги теряется, ему хочется обхватить руками эти дрожащие под клетчатым пальто плечи, притянуть к себе, прогнать всё плохое, что ещё осталось в его голове. – Я исполняю твоё желание. - Хён… - загнанно стонет Хосок, прижимая ладони к лицу, его правая нога непроизвольно дёргается назад. - Хосок-а, - мягко растягивает его имя Юнги, делая шаг ему навстречу. – Ты же хочешь этого. Это твоё желание. - Я не думал, что всё так далеко зайдёт, - вздыхает Чон, отнимая руки от лица, смотря на Юнги разбито. – Я не думал, что тот странноватый Санта из «Лавки чудес» возьмёт и изменит всю мою жизнь. У Юнги спирает дыхание. Он смотрит на Хосока распахнутыми глазами. Кожа горит. Сердце в груди дробит рёбра. - Тогда просто доверься мне ещё один раз, - Мин протягивает руку, пытаясь сдержать дрожь, кажется, что эти слова Хосока он сам себе придумал, но он не придумал, Хосок действительно произнёс их этими своими такими красивыми губами. - Я не смогу, хён, - полушёпот-полувсхлип. – Я больше никогда не смогу танцевать… Прошли годы. Всё в прошлом. - Нельзя вот так вот оторвать от себя кусок и верить, что сможешь так жить и дальше, - качает головой Юнги, и раскрывает протянутую к Чону ладонь, прося принять и довериться. – Я предлагаю тебе сделать маленький шажок навстречу к тому тебе, который будет по-настоящему счастлив. Сначала выслушай то, что предложит тебе Джин-хён, а потом уже принимай решение. Как тебе план? Юнги видит, как в глазах Хосока метаются тени. Сомнения, страхи, воспоминания. И когда ладонь Чона ложится в его собственную, тяжесть вселенной спадает с плеч Мина. Стук в дверь. Громкое «Войдите!». И вот они уже внутри. Здесь уютно. Настолько, насколько может быть уютно в кабинете Сокджина. Открытые стеллажи тёмными полосами расчерчивают зеленоватые стены. Они завалены книгами, бронзовыми статуэтками животных, привезёнными из самых разных уголков мира, плетёными горшками с комнатными растениями: суккуленты, бамбук, орхидеи, декоративный плющ. Рядом с широким письменным столом стоит кадка с бонсаем. Во всём видна рука Намджуна. Рядом с бонсаем -маленькая ёлка, укутанная в золотую гирлянду и увешанная красными бантиками и серебряными шишками. Позади стола панорамные окна с видом на обнажённый по воле декабря сквер. Ближе к двери у левой стены растянулся дымчато-розовый диван, перед ним - стеклянный столик, два кресла того же цвета – вокруг. И повсюду мерцают рождественские огни. Читая книгу, на диване сидит Сокджин. Красивый мужчина. Совсем не выглядящий на свои 28. Смоляные волосы, светлая чистая кожа, большие выразительные глаза и пухлые губы. Дорогая персиковая рубашка, дорогие чёрные брюки, невозможно дорогой ролекс на запястье. Он поднимает на них взгляд, взмахнув своими густыми ресницами, и, не знай Юнги Сокджина столько лет, наверняка, потерял бы голову. Мин всё ещё держит Хосока за руку. Пальцы Чона впиваются в его ладонь. - Юнги-я! – приветливо восклицает хозяин этого места, захлопывая книгу и кладя её на стол. – Рад тебя видеть! - Взаимно, хён, - улыбается Мин. Сокджин переводит взгляд на смущённого Хосока и встаёт, поправляя закатанные до локтя рукава. - Ты, должно быть, Хосок? Меня зовут Ким Сокджин, я - директор этой студии, – он протягивает Чону руку, приветливо улыбаясь. – Приятно познакомиться. - Мне тоже очень приятно, - взволнованно кивает Хосок, пожимая протянутую руку. - Не хочу, чтобы моя фамильярность показалась тебе грубой, но друзья Юнги – мои друзья. Так что обращайся ко мне неформально. А теперь присаживайтесь. Нам есть о чём поговорить, - Сокджин машет в сторону кресел и сам садится на своё прежнее место. - Намджун не здесь? – интересуется Юнги, плюхаясь в одно из кресел, Хосок, всё ещё безмерно смущённый, садится в другое. Ему приходится отпустить его руку, и Юнги едва заметно передёргивает плечами, пальцами растирая ладонь. - Будет здесь с минуты на минуту, - откидываясь на спинку дивана, отвечает Ким и довольно элегантно закидывает одну ногу на другую, похлопывая ладонью колено. – Идём сегодня в театр. Кажется на Одиссею или что-то типа того. Ну, ты его знаешь. Просвещается сам и просвещает меня. - Ох, уж эта его вечная тяга к познанию всего и вся, - по-доброму усмехается Мин. - Это я в нём, наверно, люблю больше всего, - нежная улыбка озаряет красивое лицо Сокджина, однако, вспомнив, что они тут не одни, Ким возвращает всё своё внимание притихшему Хосоку. – Прости. Возможно, тебе могут быть, скажем так, неприятны подобные разговоры… - Нет-нет, - поспешно качая головой, бормочет Чон. – Ничего подобного. Я… Я понимаю. Правда, - и что-то в его голосе заставляет Сокджина удивлённо приподнять густые брови. Он переводит взгляд на Юнги, а тот свои глаза прячет. Смущенно. Ехидная ухмылка растягивает пухлые губы. - Отлично! Значит, мы точно сработаемся! – кивает Ким, сдерживая рвущийся смешок. - Сработаемся? – распахнув удивлённо глаза, переспрашивает Хосок. - Ну, да. Юнги тебе не сказал? – Сокджин смотрит на Мина, хитро прищурившись. – Юнги-я, неужто я испортил сюрприз? - Та-дам! – разводит руки Юнги, садясь в пол-оборота к Хосоку. – Сюрприз! Сокджин закатывает глаза и скрещивает руки на груди. А Хосок недоуменно петляет взглядом между своими собеседниками. - Ну что ж, - тянет черноволосый мужчина, встречая вопрошающий взгляд Чона добродушной улыбкой. – Перейдём, пожалуй, сразу к делу. У меня не хватает умелых рук, ну и ног соответственно, чтобы заниматься с этими мелкими сорванцами. Моя студия, конечно, не гремит своей известностью на весь Сеул. Пока что. Нам всего лишь год. Всё ещё впереди. Но к отбору тренеров и хореографов я подхожу с крайней щепетильностью, - в карих глазах Хосока вспыхивает понимание, а за ним шок и горькое сомнение, Юнги хочется взять его за плечи и хорошенько встряхнуть, чтобы прогнать все эти глупости из его головы. – И я хочу, чтобы ты работал у меня, Хосок. Гарантирую хорошую зарплату и полный соцпакет. Я куплю какао-автомат в кафетерий! Клянусь! Хосок почти задыхается от такого заявления, мечет острый взгляд краем глаз в сторону Юнги, а тот вжимается в кресло, виновато кривя губы. - Я… Боже, я безмерно Вам благодарен… - Тебе, - степенно кивая, поправляет Сокджин. - Тебе благодарен, - заплетающимся языком продолжает Чон. – Но я не подойду для этой работы. Я не так хорош, как Ва… тебе могло бы показаться. - Хосок! – подскакивая на месте и выпрямляясь, вмешивается Юнги. - Нет, - твёрдо говорит Хосок и закусывает нижнюю губу, тщательно подбирая следующие слова. – Вам в эту студию нужны лучшие. А я… я в их число не вхожу. Простите за то, что тратите на меня своё время, - кланяясь, говорит он совсем тихо. - Не соглашусь. И ты снова говоришь со мной формально, - задумчиво тянет Сокджин, скользя взглядом по обложке лежащей на столе книги. - Диккенс? – срывается с губ Хосока любопытный вопрос. - Угу, «Большие надежды», - кивает Ким, в его глазах искрятся задорные огоньки. – Намджун подсунул. Занимательное чтиво и отличное снотворное. - Попробуйте… - Хосок ловит предупреждающий взгляд Сокджина. – Попробуй «Повесть о двух городах». Она тут же разгонит скуку. - Хм, возьму на заметку. Думаю, студенту литературного направления СНУ можно довериться в выборе книг, - ему снова удается поразить Хосока своей осведомлённостью, Юнги сам удивляется: этого он ему не рассказывал. – Как видишь, Хосок-а, я навёл уже некоторые справки. Я знаю, что ты был хорош, даже очень хорош, не побоюсь этого слова, великолепен до того, как случилось то, что случилось. Мне правда очень жаль, - грустная улыбка прорезает его губы. – Ынсок-щи сказал, что такую любовь к своему делу он видел мало у кого после тебя, и я знаю, что такая любовь не умирает, - Хосок дёргается всем телом при упоминании имени одного из своих тренеров. - Прости, может это прозвучит грубо, но люди продолжают бегать, лишившись обеих ног и вставая на протезы. А у тебя обе ноги на месте, и сердце, я уверен, жаждет вновь отдаться тому, что искренне любит. Юнги смотрит на Хосока. Видит, как тот пальцами обеих рук впивается в мягкие подлокотники, как на его лице застывает отрешенная маска, а в глазах метаются беспорядочные мысли. Не сдержавшись, он протягивает руку и ладонью накрывает напряжённую кисть, безмолвно поддерживая. Он знает, что Джин-хён сейчас смотрит на них и придумывает себе всякую несусветицу, которую вывалит на него при первом же удобном случае, чтобы всласть упиваться его смущением. Мало что из этой несусветицы будет ложью. - Хосок, - вздыхает Сокджин, прерывая затянувшуюся тишину. – Я предлагаю тебе начать с малышей. Думаю, это не составит для тебя особого труда. Зато ты вновь сможешь почувствовать себя причастным к танцам и понять: хочешь ли ты вновь связать с ними свою жизнь. А дальше, я уверен, мы придумаем, как раскрыть весь твой потенциал. Я тебе помогу всем, чем смогу, - он протягивает ему руку. – Договорились? Хосок смотрит на Юнги. С болью и надеждой. Мин уверенно кивает. - Договорились, - глубоко вздохнув, Чон смыкает пальцы на ладони Сокджина. - Отлично! – улыбка Кима так и искрится. Непривычно ярко улыбается и сам Хосок. Юнги чувствует, как сердце в груди пропускает дар. У него что потеют ладони? Боже, стыд-то какой. А потом дверь распахивается, чуть ли не слетая с петель, с треском ударяясь об стену, и внутрь влетает взъерошенный Намджун. Его блондинистая с серебряным отливом шевелюра напоминает растрепанное ураганом гнездо. Светло-синее пальто с отложным серым воротником распахнуто, и края распутавшегося белого шарфа болтаются в ногах. Он неуклюже замирает с вздёрнутой в приветственном жесте рукой и оглядывает их троих немного удивлённо. Сокджин с тихим тяжёлым вздохом встаёт и поднимает взгляд на нарушителя их спокойствия. - Ким Намджун, новую дверь в мой кабинет ты будешь покупать за свой счёт! – его карие глаза метают молнии. – И, будь любезен, научись уже стучать. Намджун виновато улыбается, пытаясь рукой пригладить взъерошенные пряди. - Конечно, куплю, но бюджет-то у нас с тобой всё равно общий, радость моя. Я бы обязательно постучал, если бы мы так сильно не опаздывали, - он переводит взгляд на Мина, и его улыбка становится ещё шире, озаряя всё лицо искренней радостью от встречи. – Юнги-хён! Я и забыл, что ты сегодня собирался зайти повидать Джин-и. Сокджин что-то бурчит себе под нос про излишнюю нежность. - Джун-а, рад тебя видеть, - Юнги встаёт со своего места и подходит к другу, чтобы похлопать его по плечу. – Как жизнь? Как дела в студии? Намджун разводит руками, посмеиваясь: - Как всегда полный хаос. У Минги творческий кризис, и он нам всем выносит мозг. - Что-то в нашей жизни меняется, а что-то остаётся вечным, - фыркает Юнги, качая головой. – Я заскочу после праздников. Появилась парочка идей. В глазах Намджуна вспыхивает искренний интерес. Он порывается что-то спросить, но замолкает, переводя взгляд за спину Мина. Опомнившись, Юнги отступают чуть в сторону, немного виновато поглядывая на подошедшего к ним Хосока. - Здравствуйте, - кланяется Хосок первым. – Меня зовут Чон Хосок. Я – друг Юнги. - Я – Ким Намджун, - с улыбкой и вежливым поклоном представляется Намджун. – И я тоже друг Юнги. Очень рад познакомиться с тобой, Хосок-щи. Юнги много мне про тебя рассказывал. Мин ловит на себе мимолётный взгляд Хосока, но сам упрямо наблюдает за тем, как Сокджин подходит к своему рабочему столу и, пару раз щёлкнув мышкой, закрывает ноутбук. - Я тоже рад, - улыбаясь краешками губ, кивает Чон. - Юнги, Хосок, - зовёт их Сокджин, накидывая на себя чёрное пальто, и все трое одновременно оборачиваются к нему лицом. – Вы можете оглядеться здесь, если хотите. Вся студия в вашем полном распоряжении. Я бы и сам провёл тебе экскурсию по рабочему месту, Хосок-а, но, к сожалению или же к радости, мы с Джун-и действительно опаздываем. - Спасибо, - выдыхает Хосок, больше не пытаясь прятать свою всё ещё немного смущённую улыбку. - Мы не преминем этим воспользоваться, - встревает Юнги и спиной отступает к двери. – Джун-а, спишемся. Джин-хён, спасибо тебе ещё раз. Ты лучший, - он открывает дверь. – С наступающим Рождеством! – и выходит из кабинета. Хосок спешит за ним, но у двери сбавляет шаг, замирает и оглядывается. Юнги видит его сквозь дверной проём. В каждой черточке его лица теперь ощущается лёгкость и тихая радость. Это согревает душу лучше всякого глинтвейна. - С наступающим вас Рождеством, - на прощание кланяется им обоим Чон. – Я буду усердно трудиться и обязательно оправдаю твои надежды, Сокджин-щи. - Называй меня хёном, - доносится до Юнги голос Кима. – С наступающим Рождеством, Хосок-а. Приходи, как будешь готов. Я буду ждать. Хосок делает шаг за дверь, в спину ему несется немного запоздалое рождественское пожелание Намджуна, но Юнги уже вновь сплетает их пальцы и тянет прочь от кабинета. Они ныряют в один из светлых коридоров и взбегают по лестнице на третий этаж. Здесь по лавандовым стенам белым кружевом вьются танцующие силуэты. Чёрные завитки изящной лозой сплетают между собой искусно выведенные фигуры. В промежутках между полупрозрачными дверьми растянулись мягкие скамьи, обитые тёмно-фиолетовым жаккардом. В конце коридора виднеется большое круглое окно, от пола до самого потолка. Рядом с ним расставлены кресла, рассыпаны подушки, развешаны гирлянды. Красиво. - Куда мы идём? – тихо спрашивает Хосок. Юнги оборачивается и, хмыкнув, пожимает плечами: - Оглядываемся, - нехотя он отпускает его руку. Немного воровато Хосок подходит к одной из дверей. Оттуда доносится приглушённая музыка. Смазанные тени движутся быстро и синхронно. Кто-то, перекрикивая музыку, говорит начать сначала. Тень улыбки трогает губы Чона. Он оборачивается, заглядывая Юнги в глаза. - Это, действительно, было лучшее время, - говорит он тихо. – Когда я танцевал. - Никогда не бывает поздно, Хосок, - уверенно подхватывает Мин. Хосок не отвечает, отворачивается обратно к двери, и его взгляд замирает на табличке, которую он, кажется, не заметил в первый раз. «Группа 9». - Лучше группам давать названия, - срывается с его губ. – Номера… не живые. А вот название, придуманное вместе, объединяет. - Скажешь это Джин-хёну на вашем первом рабочем заседании, - весело кивает Юнги. - Хён… - поспешно хватается за его фразу Хосок, но Мин уже идёт дальше по коридору, не оглядываясь. - Смотри-ка, - Юнги подходит к распахнутой двери и заглядывает внутрь. – Здесь пусто! Думаю, мы тут никому не помешаем. - А вдруг… - пытается возразить Хосок, но Юнги его не слышит или же не слушает, заходит внутрь, жестом приглашая Чона присоединиться, и облегченно прикрывает глаза, когда за Хосоком с тихим стуком закрывается дверь. Они вдвоём в абсолютно пустой студии. Она слишком огромная для них двоих. Слишком много пустого холодного пространства. Гладкий светлый паркет, лоснящийся в свете белых ламп. Одна стена затянута зеркалами, другая – сплошное окно. Яркой металлической полоской тянется станок, опоясывая помещение. В одном из углов рядом с окном расположился музыкальный центр на невысоком деревянном столике. Юнги снимает пальто, вешая его на крючок рядом с дверью, отходит к стене, той, что без зеркал, становится к ней спиной, руками ухватившись за леденяще холодный станок, и молча смотрит. Замявшись у самой двери, Хосок тоже вешает своё пальто рядом с пальто Юнги и оглядывает студию. На его лице столько эмоций сразу, что Мин не понимает, что он сейчас чувствует. Чон делает шаг, а потом ещё один и ещё, замирает в самом центре. Смотрит на самого себя в отражении зеркал, вытягивает руку навстречу и, вздрогнув всем телом, опускает. Толи торжественно, толи отчаянно. У Юнги сердце, пропустив сразу несколько ударов, срывается и падает к ногам. - Хосок-а, - охрипшим голосом зовёт Мин, притягивая к себе его пышущий какой-то непонятной эмоцией взгляд. – Что ты чувствуешь? И этот вопрос, такой простой, такой открытый, раскалывает холод, сковавший воздух. Хосок улыбается широко и солнечно, той самой улыбкой, которая заставляет мысли метаться в голове Мина, а в уголках его глаз сияющими кристалликами собираются слёзы. И Юнги отчётливо осознаёт, что в этот самый миг весь его мир вертится вокруг этого парня, и он капитулирует перед тем бесконечно прекрасным чувством, которое может его однажды попросту раздавить. - Я чувствую, что я, наконец-то, дома. И Юнги знает, что ему этого достаточно. Лёгкость мягкой щекоткой проходится по телу. Он сдержал своё обещание. Он смог вновь вдохнуть жизнь в того несчастного мальчишку, который по роковой случайности набрёл на его кафе. Он смог подарить им обоим шанс на что-то лучшее, что-то прекрасное. С трудом отрывая взгляд от сияющего лица Хосока, Юнги достаёт из кармана джинсов свой айфон и подходит к музыкальному центру. Нажимает пару нужных кнопок, подсоединяет к нему телефон, открывает нужный плейлист и замирает. Вдыхает глубоко прежде, чем решится на что-то бесповоротное. Давит подушечкой большого пальца на нужный трек и поворачивается к Хосоку лицом. Мелодия, чистая и звонкая, льётся, кружась по помещению. Она сгущает воздух, заполняя собой всё пространство. Больше нет пустоты. Есть лишь они двое и эта волшебная мелодия. А в ней вся их маленькая сказка. Звон колокольчиков над дверью «Лавки чудес» и шуршание еловых веток, хруст снега и шёпот крошечных снежинок, тепло родительских объятий и магия сбывшихся желаний. И то, что Юнги не решается, пока произнести вслух. - Что это, хён? – спрашивает Хосок, поражённо остолбенев. - Я написал её сегодня ночью, - смущённо отвечает Мин, делая шаг навстречу Чону. – Думал о тебе, и как-то само вот вышло. - Ты её написал? – его голос звенит от удивления. - Угу, - кивает Юнги, с каждым шагом становясь всё ближе. – В универе я учился на бизнес-менеджменте, так как знал, что в итоге семейный бизнес перейдёт мне в руки, и никогда не был против, а Намджун, на курс младше, постигал ремесло эколога. Его подселили ко мне в комнату в общаге, когда мой бывший сосед отчислился. Так и познакомились. Потом узнали, что оба горим музыкой, и записались в универскую студию. Просиживали там часами. У нас всё ещё остались аккаунты на souncloud с тех времен, - тихо посмеивается Мин, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки от Хосока. – Универ закончился, каждый нашёл себе работу по специальности, но мы всё ещё зависаем по выходным в теперь уже своей студии. И ведём уже совсем другие аккаунты. – Ты безумно талантлив! Это… это… Это просто невероятно! Эта мелодия… Она прекрасна! – глаза Хосока сверкают восхищением. – Ты же покажешь мне, хён? Покажешь свою музыку? Юнги мягко улыбается, смущенный и влюблённый в его искренний восторг. - Я люблю исполнять твои желания, - эти слова дрожью прокатываются по телу самого Мина, и он замирает, сплетая их взгляды. Хосок шумно затягивается воздухом, сдавив ладони. Его глаза метаются по лицу Юнги, пытаясь что-то рассмотреть и понять. Спроси вслух, и Юнги расскажет всё. Всё до самого последнего оттенка его чувств. - Ты сказал, что думал обо мне, когда писал её, - дрожащий голос выдаёт всё его волнение, нерешительность и даже страх. - Да, - просто отвечает Мин и, не давая опомниться, протягивает ему раскрытую ладонь. – Потанцуем? Они оба понимают, что это всё значит. Какой подтекст и какие мотивы ими обоими движут. Чего они оба хотят. Юнги идёт ва-банк, и чувствует, с какой силой его сердце бросается на рёбра. Хосок смотрит ему прямо в глаза, и Мин не понимает, как всё ещё ухитряется стоять на своих двоих. В его тёплых оживших глазах Юнги не видит того, что боялся увидеть, ни страха, ни сожаления, ни даже растерянности. Он видит решительность жгучую, как летнее солнце, и облегчение, которое спустя мгновение, за которое Хосок успевает вложить свою ладонь в его, чувствует и сам Юнги. Они танцуют. Сплетенные пальцы. Рука Хосока на плече Юнги, рука Юнги на талии Хосока. Плавно покачиваясь и медленно кружась. Не отводя друг от друга сияющих глаз. Ведомые музыкой и тем трепетным чувством, которое с каждым мгновением, с каждой нотой, с каждым вдохом оплетает их всё крепче. Счастливые и свободные. Влюблённые.