Солнечное затмение

Я устало выдохнула, пялясь в экраны мониторов, без какого-либо интереса осматривая просто невероятно огромный развлекательный центр. Уже год работы в ночной охране, однако что-то интересное происходит очень редко. Бывают проблемы в механизмах аниматроников, но в целом часто надоедает их полная воля в хождении почти везде. Иногда Чика надоедливо играет по нескончаемым часам, а Монтгомери любит побеситься где-нибудь. Однако, сама суть того, что маскоты вполне самостоятельны, облегчает миллионы проблем. Хотя порой одна только самостоятельность может быть слегка иной. Новый круг осмотра здания уже был совершен, поэтому ничего не оставалось, кроме как занимать себя чем-то. С одной стороны никто не запрещал контактировать со здешними звёздами сцены. До той поры, пока кто-нибудь не начнет поедать мусор, крушить все или показывать свою самовлюблённость, которая порой напрягает и раздражает. А Фредди не годится только своей быстро разряжаемой батареей, так что лучше никого здесь не трогать. Кроме одного. Одного прекрасного солнышка, в буквальном смысле. Несмотря на чрезмерную энергичность и удивительно добрые мысли, это одно их самых забавных существ в этом месте, ради которого хочется приходить снова и снова. Независимо от того, что запрещено было лишать себя бдительности ко всему окружающему во избежание несчастных случаев, в моих ушах во всю играла музыка через наушники. Это помогало скрасить долгую ночь хоть немного, однако мои глаза все равно следили за камерами, оценивая обстановку. Честно говоря, за год ты настолько привыкаешь, что ситуация практически под контролем. Наслаждаясь мелодией в полном расслабленном состоянии, я даже не заметила чье-то присутствие позади себя. Механический лязг звучал по всей комнате, но не для меня. И только я начала замечать краем глаза приближающуюся тень, как что-то металлическое и холодное коснулось моих плеч. Зная все нюансы работы, я могу сказать что привыкла к неожиданным моментам, однако сейчас все же заметно вздрогнула, резко оттягивая наушники в сторону и оборачиваясь на офисном стуле. Я еще несколько секунд испуганно сверлила взглядом фигуру перед собой. — Ты что здесь делаешь? Тебе нельзя покидать детский сад. Во всяком случае, уж точно нельзя так пугать меня, — я расслабленно выдохнула, смягчаясь во взгляде. — Ох! Я не хотел тебя напугать! Я думал, ты услышишь мои шаги, — аниматроник выглядел немного растерянным и виноватым, впрочем, его программа предусматривает детские эмоции. — Если бы я и слышала шаги, то не подумала бы, что это ты. Почему ты пришел сюда? Было видно, что воспитатель замялся, и только звуки его шарниров были теперь слышны. — Вообще-то… мне стало немного скучно. и одиноко. А ты впервые за долгое время вышла на смену. И я также заметил, что ты выглядишь устало и грустно, поэтому я здесь еще и затем, чтобы развеселить тебя! — Меня не было всего неделю. Мне нужно было уехать из города, — я говорила с ним мягким тоном, словно с ребенком, и наблюдала, как его напряжённое состояние от проступка постепенно перетекало в как всегда радостное. Конечно, можно было сразу понять, что это создание пришло не только от своей скуки пребывания в одиноком Звёздном Саду, где по ночам никого нет. Меня улыбнуло само осознание того, что Солнце вышло из своего убежища ради прихода в комнату охраны, несмотря на преодоления немалого расстояния. Я встала со стула и, захватив с собою фонарь, телефон и прочие нужные мелкие вещи, подошла к роботу. — Что ж, я могла бы посидеть с тобой за столом администратора. Некоторые камеры там тоже имеются, поэтому ничего страшного не случится от того, где конкретно я буду находиться. — Ох, моя Звёздочка, я так счастлив! Думаю, мы очень хорошо проведем время! — его радости не было предела, отчего он даже подпрыгнул в своей любимой манере. Думаю, это единственный хороший способ скоротать ночь, тем более, что оставалось еще около 4-х часов до конца смены. Пообещав Солнышку прийти, но по иному пути (потому что черт знает, как тот вообще дошел до меня), я спокойно пошла по коридорам Пицца-Плекса, ненароком слушая мелодию которая не выключалась на ночь, а также голоса маскотов и их музыкальные инструменты. Кажется, Монти снова чем-то недоволен. И снова эти безнадёжные попытки Роксанны возвысить себя в своих же глазах за счет комплиментов в пустоту. Вот и долгожданная дверь в детский сад. Отворив ее, я сразу прошмыгнула к столу с компьютерами, оставляя на нем свои вещи. Я была на этом месте от силы раза два, поэтому мне так и не удалось понять, для чего нужны некоторые кнопки. Но, если честно, я сейчас нуждалась в кнопке выключения музыки в помещении больше всего — уж слишком она надоедливая. Но детям определенно нравится. На всякий случай поставив свой фонарь на зарядное устройство, я обернулась обратно лицом к обширному пространству, полного разноцветных батутов, бассейнов с шариками, горок и так далее. И в этот же момент на моих глазах появился Солнце, все с такой же неизменной улыбкой и безудержным весельем. — К сожалению, я не могу заходить на ту территорию. Так прописано в моей программе, — казалось бы, он просто рассказывал мне факты того, что аниматроники могут делать и не могут, но в голове слышалась печаль. Наверное, это как у маскотов отсуствите возможности видеть некоторые объекты. На самом деле, было очень интересно наблюдать за тем, как искусственный интеллект испытывает к тебе какое-то влечение. Это случилось неожиданно. Скорее всего, кроме хорошо прописанных личностей и превосходной интерактивности есть что-то наподобие сенсоров, которые позволяют им чувствовать. Или же это они уже знают, в какие ситуации попадают, и поэтому включается нужная прописанная реакция. Я вышла из безопасной зоны, подойдя к Солнцу. Он терпеливо чего-то выжидал, видимо, очень сильно хотел заобнимать меня, как он в принципе любит обнимать всех. Но за долгое время моей работы здесь он запомнил, что не каждый человек жаждет объятий. — Ты сегодня немного спокойнее, чем обычно. неужели, дети заставляют устать? — я пошла дальше вглубь садика, в развлечения, попросту осматривая их. — Ну что ты! Мы не можем уставать! А у меня, в отличие от остальных, заряд намного мощнее. Ведь никогда не знаешь, какие милые детишки захотят пошалить, хи-хи! — он последовал за мной, покачиваясь в своей манере. — Я раньше не придавала значения освещению… Оно всегда здесь включено? Я думала, на время закрытия дозволена какая-то экономия, — с любопытством осматривая многочисленные лампы, мой взгляд вновь устремился на неживого собеседника. Его реакцию сложно было не заметить: он в ту же секунду стал заикаться и перешёл на неуверенный шаг, при этом всё стараясь дальше смеяться вопреки острому вопросу. — Хе-хех, вообще… без света мой код начинает сбиваться, и меня словно замыкает. Это сделано для всеобщей безопасности и… конечно же, во избежание моей поломки… Я смотрела на него какое-то время, ощущая, как он достаточно чувствителен на эту тему. Он буквально умолял меня не поднимать этот разговор и не пытаться выключить свет. — Не выключать свет. Я поняла, солнышко, не беспокойся, — я одарила его улыбкой, которая так и говорила: «я доверяю тебе, только не бойся». — Ох-ох, Звёздочка! Ты просто невероятный друг! Уверен, тебе бы понравились кукольные спектакли, рисование и…- — Пожалуй, обойдёмся без этого, — он не успел договорить, как я позволила себе перебить его, но в мягком тоне. Думаю, нужно понимать, что я не ребенок и воспитатели мне не нужны. Кто кого еще попросил провести с ним время… Я еще раз осмотрела громадный зал. — Ну так… почему тебе стало скучно? Обычно на момент закрытия ты находишься в своей зоне, если никого здесь нет. Аниматроник сцепил свои механические пальцы в замок, немного опуская голову, словно он застеснялся. Это было мило. — Я скучал по тебе. Ведь ты — мой самый лучший друг! А остальные из ночной смены не такие, и им нет дела до этого места. Все такие грубые, злые, равнодушные. Ужасно, ох! — его голос залепетал в детском тоне, а острые края на его голове, которые образовывали солнце, также двигались: то задвигались наполовину, то снова выдвигались. Меня это тронуло и чуть не рассмешило в хорошем плане. — Мое Солнышко соскучилось, это прекрасно и очаровательно, милый, — все же я сама полезла к нему с распростёртыми объятиями, прижимая стройную пластмассовую фигуру крепко к себе. Это вновь вызвало у него нескончаемую бурю эмоций. Немного отстранившись, я обхватила ладонями его улыбчивое лицо. — Ты самое прелестное создание. Наверное, будь он человеком, он бы залился краской от подобных слов. Вероятно, никто его так не называет. Может, кто-то из детей. Но когда подобное тебе говорит человек, который в осознанном возрасте, то это заставляет внутри механизма порождать искринки, как бабочки в животе. И это случалось каждый раз, когда я с ним взаимодействовала. — Ох… Ох, моя Звёздочка, ты не представляешь как я рад тебя видеть вновь. Эта твоя неделя была словно вечной. Даже когда я развлекаю своих любимых детишек, моя программа замыкается и я вспоминаю тебя, — Воспитатель сделал небольшую паузу и снизил громкость своего голоса на менее оглушающий, — А еще… я скучал по тем моментам, когда мы… взаимодействуем. Я не знаю, как правильно это назвать. Когда ты делаешь мне очень приятно физически… Пазл в голове собрался, и от услышанного на моем лице непроизвольно промелькнула ухмылка. Ничего не говоря, я взяла его за руку и повела к ближайшим мягким подушкам для сидения, аккуратно усадив Солнце на одну из них. Сама же я села совсем близко на более низкую подушку. — Знаешь, радость моя, я тоже скучала по тебе очень сильно. И с нетерпением ждала момента, когда мы сможем побыть вот так наедине, — я заставила его чуть приподнять таз и ноги, протискивая между них свои так, что теперь он спокойно мог обвить меня ими за талию. — М-моя Звёздочка, ох… — он не стал препятствовать мне, локтями упираясь в подушку. — Тебе не нужно врать, если назойливые детишки заставили тебя измотаться за долгие дни, — моя рука подобралась к его телу, оглаживая плечи, — Они столько всего разрушают, создают бардак. Хоть ты и не человек и не чувствуешь усталости, — мои руки медленно переходили на его грудь, продолжая утешающе поглаживать, — думаю, все равно неприятно осознавать, что никто для тебя ничего хорошего не сделал, — я не сводила с его лица взгляда и замечала, что он также внимательно наблюдал за моими действиями, в какие-то моменты поддаваясь прикосновениям. Видимо, правда есть сенсоры ощущений. — Я не могу этого сказать, ведь дети — моя основная функция работы. Но ты в чем-то права… — в его голосе появилась доля разочарования, — Некоторые и вправду совсем… непослушные. Я склонилась к нему ближе, одну руку оставляя на его соблазнительной, стройной талии, а другой коснулась его руки. — Мой мальчик, тебя совсем никто не ценит. Твой непокладаемый труд, твои старания. Но сегодня позабочусь о тебе я, — нежная улыбка озарила мое лицо на это чудесное создание. Он был таким необычным, отличающимся от остальных. Добрый, честный, искренний. Просто прелесть. Я наконец коснулась рукой его паха. Реакция последовала сразу же. Робот мило вздрогнул, наблюдая за всем происходящим. Чуть приспустив его очаровательные штаны и обнажив шарниры бёдер, я провела большим пальцем прямо по промежности, продолжая приговаривать ласковые слова. Можно было ощутить, как он весь задрожал, особенно, слушая его тихие вздохи. — Зайчик мой, ты готов? Ты точно хочешь этого? — я уже знала ответ, но мне хотелось слышать это от него. Да и ему, видимо, самому нравились подобные диалоги. — Хочешь, чтобы мамочка сделала тебе приятно вот здесь? — Д…да, пожалуйста… — его слова сопровождались кивками. — Я очень хочу… — Что же ты хочешь, м? — Хочу тебя, твои руки там во мне. Хочу… чтобы ты заставила мой монитор перегреться… — именно в такие моменты я начинаю любить его тихий, стеснительный голосок. Уже не такой смелый, не такой внезапный. Сейчас нам определенно не до пластиковых глаз и кукольных спектаклей. Я хищно улыбнулась. Несмотря на то, что у аниматроников отсутствовало что-то наподобие половых органов, механизмы внутри казались весьма щепетильными. У Солнца в области паха открывалась маленькая крышка на случай ремонта нижних частей туловища. Я привычно и ловко избавилась от нее, отложив в сторону: моему взору предстали многочисленные железные части эндоскелета, а также проводки и некоторые кнопки. Строение этого создания отличалось тем, что необходимо было что-то, что продлевало бы его продолжительность «жизни». Это было что-то типа маленького отсека с каким-то топливом или еще какой-либо субстанцией, которая также помогала всей батарее работать. И я уже хорошо знала все потаённые места. Пальцы аккуратно тронули металлическую деталь, образующую основу для промежности, а затем подобрались чуть глубже к области с проводками. Воспитатель непроизвольно качнул бедрами, словно змея, только вот уползти некуда. Я нежно перебирала маленькие провода, накручивая их на палец, специально запутываясь в них. Это определенно дало результат. Подушка под аниматроником теперь смялась его крепкой хваткой руки, а худощавые ноги плотнее прижимали меня к себе за талию. — Ты сегодня весьма чувствительный, — я подняла на него игривый взгляд, сама того не замечая, как немного покраснела. Одной рукой я бережно поглаживала его бедро как бы утешая. Солнце не мог ничего сказать — скорее всего, не знает, что и говорить, нравится только чувствовать. Мне было достаточно даже его физической реакции и прекрасных сладких стонов, которые он почему-то всегда старается сдержать. Я подобралась ближе к его лицу. — Мое милое Солнышко, — ткнула кончиком носа в его щеку, — ты сегодня очень хорошо работал, — маленький поцелуй в щеку, — И не только сегодня. Ты всегда работаешь лучше всех, ведь дети — это очень изнуряющий труд. — Правда? — голос соблазнительно дрожал. Ему никто не говорит, как усердно он старается, каждый раз только развлекая всех и прибирая за всеми. Еще и родители, небось, порой недовольны. — Правда, милый. Тебя мало кто ценит, — мои пальцы блуждали по открытой области паха, уже не просто работая с проводами, но и затрагивая некоторые места материнской платы, — Знаешь, я видела много раз, как детишки разводят беспорядок, а ты ежесекундно бегаешь и приводишь все в порядок. Это ведь так нечестно. — Это м-моя работа… — на последнем слове он прогнулся в пояснице, поддаваясь вперёд, навстречу моим теплым рукам, — Мне так нравится, когда ты говоришь приятные вещи, Звезд-… ах! — я задела какое-то ребристое место с очень маленьким механизмом. — Сделай так еще раз, прошу-у тебя! Его углы, как элемент солнца, постоянно двигались. Я продолжала покрывать его лицо мелкими поцелуями, скользя подушечками пальцев по тазу эндоскелета, иногда задевая самую приятную и чувствительную точку. Стоны с каждой минутой становились все громче, что говорило о раскрепощении Воспитателя. Он продолжал просить все больше и больше содрогающимся голоском, а его тело все так же остро реагировало на прикосновения. А я начала замечать что-то стекающее с моих пальцев… — Мой мальчик, ты уже совсем мокрый. Твое топливо начинает протекать. Неужели тебе настолько хорошо? — мой голос снизился до полушепота, но я все равно поддерживала интонацию более кокетливо. — Ох, да-а-а… Мне очень хорошо… Слишком хорошо, хо-хо! Мне кажется, что я действительно перегреваюсь… — и это была правда. Я чувствовала как он быстро нагревался изнутри, и это тоже доставляло мне некое удовольствие. Я, внезапно для него, начала более активно поглаживать чувствительный механизм, то надавливая более напористо, то проводя еле ощутимо. Это сводило его с ума. — Ох, Звёздочка моя, если ты так продолжишь… — он не успел договорить, как сорвался на громкий стон и довольно сильно дёрнул бедрами, а после нетерпеливо заёрзал. — Если я продолжу, то что? — я не останавливалась, примерно рассчитывая, когда он подойдёт к самой границе пика. — Я снова это чувствую… Там, внутри, ах! Мне нужно кончить, — последнее предложение как всегда было зажёвано всхлипами и мелодичным шумом. Я не стала задерживать его и как-то препятствовать его желанию. Все же я слишком любила это чудо. — Ты мой хороший мальчик? Ты был хорошим мальчиком? — мои движения становились все более настойчивыми и невыносимыми, но Солнце еще как-то терпел считанные минуты. — Да, Боже! Я был очень хорошим мальчиком! Пожалуйста, я хочу кончить, я тебя умоляю, — мне не нужно было даже ничего говорить в ответ — внутри аниматроника стало очень склизко, что говорило о его разрядке, а сам он буквально задрожал, словно его замкнуло. Хотя, может, так оно и было. Он откинул голову назад и продолжал лежать так какое-то время, а я до сих пор чувствовала, как из него вытекает жидкость. Вероятно, из-за этого и замкнуло немного. Цепкие пальцы так и не отпускали подушки под собой, как и ноги, которые словно загнали меня в капкан, но картина была зрелищная. — Солнышко, ты в порядке? Тебя так ранее не колотило, — я уже вытащила пальцы, вытерев их о край своей одежды, и начала внимательно изучать робота, дожидаясь от него ответа. Однако его не последовало. Воспитатель вроде как пришел в себя, повернув свое всегда радостное лицо ко мне, но продолжал молчать. Тогда, чтобы до конца утешить его, мои губы вновь начали покрывать его поцелуями, как бы говоря: «Все хорошо, мое золотце».

***

— Я очень рад, что ты вернулась на работу. Знаешь, по ночам охранников пугают частые поломки на территории здания, поэтому они даже к аниматроникам не сунутся никогда. Не знаю почему, — Солнце сидел позади меня и копошился в моих волосах, заплетая косу или что-то, что у него получалось. Впрочем, не думаю, что его учили это делать. — Видимо, это я настолько смелая. Но соглашусь, к остальным я бы сама не сунулась. Уж очень часто я наблюдаю приход программистов и механиков, — я сидела расслабленная с прикрытыми глазами на одной из подушек, — Но даже если я уйду отсюда, мне все равно будет не хватать тебя, мой мальчик.