Don't answer

Моя бета заболела, а потому просила не сильно пенять за возможные опечатки. Цитата: "Сложно разглядеть, то ли у глагола окончание, когда у тебя из носа Ниагарский водопад". Будильники придумал Сатана. Кастиэль окончательно в этом уверился, когда дьяволово изобретение разбудило его в семь утра на учёбу, хотя они с Бальтазаром вернулись с ночных гулянок около четырех. Поморщившись – даже достаточно мягкие Three Days Grace с их "I Hate Everything About You" просверливали дыру в мозгу – и вырубив настольные часы с богомерзкой функцией, Новак перевернулся набок с твёрдым намерением спать дальше. Еще чего, размечтался. - Вставай, - послышалось сверху сонное, и одеяло слетело с Кастиэля – спину и ноги обдало холодом, и Кас поёжился, упрямо зарываясь носом в мягкую подушку еще глубже. - Ник’да я н’пду, - пробормотал малодушно Новак. Он был готов отдать всё, лишь бы не тащиться навстречу холодной октябрьской погоде и истории медицины, которая стояла у него первой парой. - Так и знал, что не надо было тебя с собой брать, - сокрушённо посетовал Хэллман и от души наподдал Новаку по заднице. Тот вскочил скорее от удивления, нежели от дискомфорта, хотя на замах сосед явно не поскупился. - Ты чего творишь?! - Бужу одну ленивую задницу, - невозмутимо ответил Бальт, предусмотрительно отбежавший в другой конец комнаты, - которая думала, что ей по силам и ночью погулять, и на учёбу подняться. Слабак. - Самодовольный ты… - Кастиэль плюнул и не стал договаривать какое-нибудь необидное оскорбление – просто запустил в соседа подушкой, которую тот, хохоча дьявольски, поймал и швырнул обратно. Вот у Каса с реакцией были нелады. Ничто не бодрит с утра лучше, чем тяжеленная подушка прямо в лицо.

*

- Проснулся? – деловито поинтересовался Бальтазар, присаживаясь на кровать Новака спустя пять минут обоюдных избиений предметами постельного гарнитура. Кастиэль кивнул и, прихватив полотенце, пошёл в общий душ, что был недалеко от их комнаты, располагавшейся почти в конце коридора. - Подрочи и за меня, пожалуйста, - крикнул ему вдогонку Бальтазар, на что Новак даже средний палец показывать не стал, подумав, что Хэллман и это вывернет в пошлую шутку, – просто отмахнулся. Стоя под горячим водопадом в узкой, огороженной с трёх сторон душевой, которых всего в ванной комнате насчитывалось шесть штук, завешанных каждая дрянной занавеской, Кастиэль воспроизводил события прошедшей ночи. Итак, сперва он чуть не сломал ногу, карабкаясь на третий, недостроенный этаж небоскрёба корпорации «Миддл», что была крупнейшей фармацевтической компанией и сейчас строила свои филиалы везде, где их можно было построить. Во Флориде такое местечко нашлось за добрых два квартала от их колледжа, рядом с аэропортом, но ищущих приключений на свои молодые пятые точки студентов это уж никак остановить не могло. Левая половина здания строилась куда быстрее за счёт того, что план её устройства и все чертежи были готовы и утверждены раньше, в то время как с правой что-то не могли решить – количество помещений, размеры холла, высоты потолков, ширину лестниц – да чёрт его знает. Но теперь с левой части, что успела вырасти до высоты третьего этажа (на него можно было забраться по паутине лесов и нескольким лестницам вначале), был прекрасный обзор на правую сторону, где не было даже потолков первого этажа – только намётки стен, образовывавшие некоторое подобие лабиринта для зрителей. Такие печатают на задней стороне какой-нибудь пачки кукурузных хлопьев, чтобы ребёнок, возя по картону ручкой, съедал свой завтрак быстрее. Бальтазар помог Новаку вскарабкаться вслед за оживлённой и беспрерывно шикающей – жители соседних многоэтажек могли вызвать полицию, услышь они шум - толпой на третий этаж стройки «Миддл-корпорейшн». Народу, вопреки ожиданиям Новака, было не так уж много – с полсотни человек, не считая шести команд страйкболистов, что оставались внизу, методом жеребьёвки решая, кто с кем будет сегодня воевать. Один на один, три раунда, следом – тройная игра победителей меж собой и попойка за счёт выигравших. Всё было до банального просто, но Кас, смотря вниз, куда были устремлены штук тридцать тонких лучей карманных фонариков, по окончании игры с удивлением понял, что получил удовольствие. Сперва победителей раскачали на руках за пределами стройки, чтобы вдоволь накричаться и не быть при этом скрученными полицией за незаконное вторжение на частную собственность, а следом гурьбой повалили в бар. По пути в него Новак заметил, что толпа разбухла в полтора раза, но на обещанное Бальтом «весь колледж будет там» всё равно не хватало. Видимо, друг таки приврал, но Кастиэля, оказавшегося в окружении пьяных студентов, это уже даже не волновало: чтобы как-то отвязаться от Рафаэля, с которым он познакомился незадолго до этого, Новаку пришлось пообещать парню, что как-нибудь он с ними сыграет. Оставалось надеяться, что Рафаэль, пребывавший тогда в не самом радужном состоянии, наутро про обещание и не вспомнит. А еще он видел Винчестера. Тот сперва в небольшой шумной компании кутил на противоположной стороне третьего этажа, громко и, видимо, язвительно – студенты вокруг него периодически смеялись – комментируя происходящее внизу, а потом был и в баре. Вот там-то Кастиэль и увидел наконец то, что могло бы помочь ему если не макнуть Винчестера во что-нибудь непристойное, то отомстить за проклятый ковёр – точно. Новак ухмыльнулся и принялся смывать с тела мыло и запах – только чужой запах - алкоголя. Сам он никогда не пил – не было нужды.

*

Как он и ожидал, его расчёты относительно пагубных привычек Винчестера оказались правильными. Выспросив у всезнающего Хэллмана, где у студентов неофициальная курилка, Новак вприпрыжку помчался на второй этаж, к закутку у лифта. Там было одно-единственное окно, с которого и открывался прекрасный вид на заднее крыльцо: дверь всегда была открыта для грузчиков из фур с продуктами для столовой колледжа, но в дни, когда привоза не ждали, крыльцо пустовало. Там студенты и нарушали официальный запрет на курение на территории колледжа, табличка с которым висела на каждом углу и при входе. Табличка обещала провинившимся недельное отстранение от занятий и выговор директора, в перспективе, при многократном повторении, могущий перерасти в исправительные работы на нужды колледжа – уж занятий вроде «покрасить перила» или «побелить потолки» всегда хватало. Кастиэль бегал к окошку над курилкой каждую перемену, и между парами по латыни и политологии ему наконец повезло. Дин Винчестер, как вчера в баре, прямо у стойки, сейчас курил на заднем крыльце в гордом и таком полезном для Кастиэля одиночестве. Новак, как человек, пусть и не разбирающийся в психологии, но достаточно умный для составления примитивных логических цепочек, предполагал, что Винчестеру за долгий день без единой сигареты во время перекура их понадобится две, одна за другой. Как выяснилось в дальнейшем, он не ошибся, но тогда всё, что ему оставалось – это молиться, чтобы он оказался прав, пока за спиной оставались одна за другой не нужные ему двери. - Мистер Сингер, можно? – запыхавшийся Кастиэль, не дожидаясь ответа, протиснулся внутрь очередной аудитории, почти сталкиваясь нос к носу с преподавателем социологии – тот как раз собирался выходить из пустого помещения. - Да, Новак? – с лёгким удивлением – Кастиэль не выглядел как человек, способный протаранить лектора – поинтересовался мистер Сингер. - Я… Гулял… - пытаясь восстановить дыхание, выдавил Кас, но потом всё же собрался и смог выпалить чётко: - Это же Ваш чёрный «Порше» на парковке? «Порше», новенький и холёный, точно принадлежал мистеру Сингеру – и об этом мог не знать только слепой, глухой, безрукий и безногий, а потому неспособный ходить на лекции инвалид. Боб Сингер, много лет копивший на достойную машину и в итоге купивший её за бешеные деньги, был просто физически неспособен держать в себе радость по этому поводу, а потому новость о шикарном «Порше» была растрёпана абсолютно каждому студенту, преподавателю, директору и даже коменданту, мистеру Деверо, которому было абсолютно насрать и на машину Сингера, и на свою работу, и вообще на всё, что нельзя было выпить – Фрэнк Деверо был живой иллюстрацией анекдотов о вечно пьяном коменданте. В общем, социолог трясся над машиной, как обычные люди млеют над собственными детьми, а потому его реакция на тон и смысл слов Новака была вполне ожидаемой: - Да, мой, - вмиг охрипшим и даже слегка испуганным голосом пророкотал мужчина. – А что? - Там… В общем, мне с окна не видно было, но возле него ошивались двое студентов, - выпалил Кастиэль, изображая самое искреннее беспокойство, на какое был способен. – И, по-моему, у одного из них я видел гвоздь… Интересоваться, какого чёрта Новак рассмотрел гвоздь и не разглядел, чем занимались студенты возле «Порше», Сингер не стал. Он сорвался с места и с побелевшим лицом кинулся прочь из аудитории. Кастиэль позволил себе секундную передышку, а после тоже выскочил прочь и быстрым шагом прошёл к тому самому окошку у лифта.

***

Дин с наслаждением докуривал остатки первой за день сигареты. Мало того, что башка болела на уровне «мне как будто в затылок тараном бьют», так еще и выйти после первой пары на перекур не получилось: придурок Кроули*, преподаватель ораторского искусства у Дина, задержал Винчестера в аудитории и минут десять доёбывался, почему от парня несёт алкоголем. Рассказывать лектору, что вчера на спор его макали башкой в бидон с пивом, проверяя, сколько заходов по двадцать секунд он сможет выдержать, не выпив ни капли, парню не хотелось. Измочаленный бычок Дин, покрутив в пальцах, без сожаления отшвырнул в кусты абелии, что поредевшими в пору осени кипами цвели слева от крыльца. Винчестер вытащил из внутреннего кармана пачку, выщелкнул из неё вторую сигарету и с удовольствием прикурил, поглядев на часы: оставалось еще минут пять до сдвоенной пары по философии. На неё можно было и опоздать: миссис Милз, хоть и была строгим преподавателем, но всегда прощала Дина за… Дверь, к которой Винчестер стоял спиной, не дала ему закончить мысль, с такой силой долбанув его промеж лопаток, что парень с громким «Блядь!» слетел с крыльца, роняя, естественно, сигарету. Дин в ярости – студенты всегда знали, что надо стучать в эту дверь, прежде чем ломиться, мать вашу! – обернулся… и упёрся взглядом в тяжело вздымающуюся грудь мистера Сингера, который, стоя на крыльце, был явно выше. Дин сглотнул. Ой бля-ядь… - Так, ты… Как там тебя, Винчестер! Ты какого хрена тут… - Сингер вдруг умолк, потянул носом, и Дин с тоской понял, что спалился впервые за два года. – Это что, сигаретный дым? - Нет, сэр, - с глупой надеждой на милость Божью попытался отбрехаться Винчестер. Даже идиот бы понял, что это самый что ни на есть табачный запах, а Сингер идиотом не был. Помрачнев, но позволив себе сверкнуть искрами мелочного торжества в глазах, Сингер прямо с крыльца оглядел землю вокруг студента и тут же выцепил взглядом компрометирующую, всё ещё слабо тлеющую сигарету. - Это не моё, - быстро открестился Дин. - Ага, этот окурок тут с утра дымится, презрев все законы физики, а ты только сейчас подошёл, дымком подышать, - Боб Сингер хмыкнул. – Не заливай мне, Винчестер. Стой тут, и только посмей сбежать – точно на отработки пойдёшь, - прогрохотал мужчина и, отвесив парню ощутимую оплеуху, быстрым шагом направился к своему «Порше». Дин, сразу отбросив мысль позорно ретироваться, остался стоять у крыльца, думая, отчего ж ему так дьявольски не повезло. В обычные дни, когда не планировался привоз продуктов для школьной столовой, никому это долбанное крыльцо нафиг не было нужно, а график приездов фуры вызубрили все курящие студенты еще на первом курсе, так что с днём Винчестер ошибиться точно не мог. Да даже не знай он, что сегодня «пустое окно» в этом плане, провалиться было бы сложно: тогда, когда планировался подход фуры, никто из преподавателей не ставил машины на задней парковке, отгоняя их на загаженную переднюю, и определить, тот сегодня день или нет, можно было по наличию/отсутствию автомобилей. Так что не понятно было ни хрена. - Ай-яй-яй, Винчестер, и как не стыдно, - прервал размышления Дина тихий-тихий голос. Недоумённо осмотревшись по сторонам, парень догадался поднять голову. - Ах ты… - прорычал Винчестер, сжимая кулаки. Теперь всё стало ясно. – Твоих рук дело? Новак, выглядывающий из окошка второго этажа и явно с интересом смотревший этот спектакль с самого начала, пожал плечами: - Может, и моё. А может – и не моё. - Да я тебя… Новак ехидно усмехнулся и, сделав Дину ручкой, исчез в проёме окна, ясно давая понять, что плевать он хотел на Диновы угрозы. Винчестер заскрежетал зубами в бессильной злобе. Новак «всего лишь» повалялся на полу в многолюдном холле, получив по затылку собственными книжками – нехер таскать с собой карманную библиотеку! – и чуть-чуть опозорился перед всеми, включая первокурсников. А Винчестеру светили теперь недельное отстранение от учёбы и разговор с директором. Парень явно перешёл черту и, по мнению Дина, сделал это совершенно зря. - Пошли, балбес, - проворчал над ухом странно успокоенный мистер Сингер, на лице которого Винчестер заметил признаки быстро исчезнувшего облегчения. – Директор должен быть у себя, а на пары тебе больше не надо. Бурча тихо, что ему уже, вообще-то, двадцать и он сам может решать, где ему курить, Дин послушно потопал вслед за преподавателем. Тот, уже прикрыв дверь, добавил странно удовлетворённым тоном: - И скажи ещё спасибо, что я тебе твоё «блядь» прощу, списав на стрессовую ситуацию. Дин порозовел – Сингера он искренне уважал, и стыдно перед ним было неподдельно – и, отвернувшись, сам пошёл в сторону холла.

***

- Винчестер. Уделан! – раздельно выкрикнул Кастиэль, распахивая дверь их с Бальтом комнаты. - А? – переспросил Хэллман, стаскивая на шею новенькие наушники. - Я уделал Дина Винчестера, - довольно пропел Кас, бухая на свою кровать одолженный у соседа по комнате рюкзак взамен разорванной сумки. – Теперь этот… в общем, он неделю не будет портить мне настроение в колледже и за это время, возможно, переосмыслит своё поведение. - Ого, - Хэллман отложил плеер, наушники и учебник по культурной антропологии, который прилежно листал, готовясь к завтрашнему зачёту. Честно говоря, он впервые за добрые две недели видел своего соседа в таком оживлении: тот больше читал, слушал музыку или просто рефлексировал. – Красавец. - Фух, - облегчённо выдохнул Кас и рухнул на свою кровать. – Сам не верю, что получилось. - Расскажешь? - Конечно. Только вечером. Сейчас я буду спа-ать, - зевнул парень и свернулся клубком вокруг рюкзака. Он искренне старался игнорировать ощущение, что своими действиями только раззадорил грёбанного Винчестера. Может, не обрати Новак на его глупые шутки внимания – и всё бы стало как прежде, а теперь Дин точно от него не отстанет. Ну и ладно. Для того чтобы соперничать с Кастиэлем, нужно иметь какой-никакой, а уровень интеллекта. Дин же, судя по всему, был редким идиотом, вчера слезшим с пальмы и с животным упрямством защищающим свою территорию, на которую никто и не думал покушаться.

***

Дин гневно захлопнул тетрадь Ширли с сегодняшней лекции по философии, которую обещался списать и через Бекки передать приятелю до завтрашнего утра. Сейчас Дин был физически неспособен взяться за это дело из-за обуявшей его злости. Впрочем, Винчестер быстро нашёл и плюсы в своём положении: теперь у него, например, была неделя на продумывание контратаки, которая должна была опозорить Новака как можно сильнее и перед как можно большим количеством народа. Hey, hey, mama, said the way you move, Gonna make you sweat, gonna make you groove…** Дин вздрогнул, возвращаясь из собственных размышлений, и с трудом дотянулся до валяющегося на покрывале телефона, подпевая на автомате. На дисплее высветилось «Лафитте», и Винчестер с радостью принял вызов. - Хэй, Бенни. - Здорово, дружище. Есть время? - Для тебя – хоть в разгар веселья с какой-нибудь цыпочкой. - Фу, предпочту, чтобы ты не думал обо мне в подобные моменты, - рассмеялся друг. – Ладно, рад, что ты не занят. Я чего звоню-то: помнишь Старика? Парень, красивший волосы в пепельный цвет, удивительно ему шедший, был знаком Винчестеру по нескольким совместным с Бенни пьянкам. - Помню. Чего с ним? - Пока ничего. Но если я его найду, то с ним будет такое «чего», что мало мудаку не покажется. - Что за дела? - Он задолжал мне две сотни месяц назад и пропал где-то как с неделю. Обзваниваю всех, кто с ним хоть как-то контактировал: мне эти двести баксов сейчас ой как нужны. - Твоё железо подорожало? – поинтересовался Дин: всем была известна тяга Лафитте к компьютерам и всему, что было с ними связано; парень даже учился на программиста – и учился неплохо. - Да, и подорожало ровно на сумму всех тех долгов, что я раздал за последний месяц. Так что, ты его не видел? - Прости, дружище, - машинально покачал головой Дин, откидываясь на спинку стула и медленно прокручиваясь в сторону. На краешке сознания мелькнула интересная мысль. - Жаль. Ну ладно, тогда я Аджаю позвоню, он с этим хмырём постоянно тусуется, должен знать. - Лады, - Дин сформировал в голове неплохой план и тут же решил его осуществить. - Слушай, а хочешь, я тебе двести баксов дам? - Пф, нет, милостыней не балуюсь, - хохотнул Лафитте. - А я не просто так. За работу, - продолжил соблазнять Винчестер. - За какую такую работу? – подозрение, прозвучавшее в голосе друга, заставило Дина улыбнуться: видимо, приличные и законопослушные ассоциации он уже не мог вызывать ни у кого. - Сфотошопишь мне за неделю на заказ кое-что? - Нет проблем, могу и за бесплатно… - начал было Бенни, но Дин оборвал его: - Плачу две сотни, чувак, грех отказываться. Я на почту скину фотографии – мне еще найти надо – и расскажу, что почём, ладно? - Ладно, - с сомнением протянул Лафитте на том конце. – Чёрт с тобой. Надеюсь, меня не посадят. - Надейся, - улыбнулся Дин и отключился, закусывая губу. Он не знал, выгорит ли что-нибудь, но попробовать сместить Новака с не по праву занятого им места всеобщего любимчика явно стоило. Ради этого можно было и приврать, и решиться на подлог, и напрячь друга. Чего не сделаешь ради врага… *Кроули - в этой вселенной Кроули – фамилия, и нашего Короля Ада зовут Алистер Кроули, в честь одного из известных оккультистов-каббалистов XX века. Забавно то, что его псевдоним – «Зверь 666». Ну прям так и просится. ** Hey, hey, mama… - начало песни «Black Dog» группы Led Zeppelin.