Вредная привычка

      Сидеть на столе, когда к тебе между раздвинутых ног прижимается чужое тело, те же чужие руки прекрасно себя чувствуют, скользнув под тонкую ткань футболки, а поцелуй из страстного уже перешёл в развязный — это одно, а когда в дверь внезапно стучат, и тебя буквально запихивают под этот чёртов стол — это уже совсем другое.       Эдгар даже не успевает сказать «Какого черта?!», как в аудиторию уже заходят студенты, а он едва ловит прилетевшую следом за ним собственную сумку, оставленную ранее на столе. Сколько нецензурной лексики могло сейчас быть сказано вслух, но парень лишь обречённо упирается затылком о стол, подбирая под себя ноги и сжимая в объятиях свои вещи. «Пиздец».       Эдгар понимает, что они оба сейчас в невероятно тупом положении, и от этого хочется просто неистово хохотать. От разоблачения его спасает лишь задняя стенка стола. Было бы очень весело, если бы ее вовсе не существовало.       К удивлению, остаётся ещё достаточно пространства даже тогда, когда Байрон садится, хотя, скорее всего, тот специально не придвигается слишком близко. А ещё парню хочется искренне задушить его в благодарных объятиях после того, как тот невозмутимо протягивает ему под столом забытый ранее наверху телефон, во время того как ведёт перекличку. Теперь хотя-бы есть, чем заняться, вместо того, чтобы тупо рассматривать узоры на деревянной поверхности.       Терпения хватает ровно на пятнадцать минут, после становится уже скучно, да и сидеть в одном положении ужасно неудобно. Он вздыхает, отлипая от боковой стенки, обречённо смотрит вверх, будто так он сможет увидеть лицо мужчины, но нет, максимум пояс и край рубашки. Скучающе переводит взгляд на ботинки, невесомо касается одного кончиками пальцев, ведёт вверх по гладкой начищенной поверхности, пока не достигает края брюк, меняет траекторию соскальзывая на лодыжку, обводит выступающую косточку. Байрон тут же отодвигает ногу подальше, заставляя парня усмехнуться. Ну нет, он тут просто так сидеть не будет. Слушать, как Моран невозмутимо ведёт лекцию, в таком положении — совсем не здорово. А если ему не здорово, то не будет и другим.       Эдгар цепляет его за щиколотку, а затем неожиданно широко проводит ладонью вверх, забираясь под брючину. Голос мужчины подскакивает вверх на гласной посреди слова, а сам он резко поднимается из-за стола, видимо, решив таким образом сбежать от настойчивых рук.       «Пф-ф…», — Эдгар вновь откидывается назад, ногами упирается в противоположную стенку, знает, что рано или поздно Байрон вернётся на место. Так и происходит — минут через десять ведения лекции стоя, тот всё же возвращается на стул, а парень едва удерживается от того, чтобы довольно потереть руки. Он успел придумать, как отыграется на мужчине за всё это позорное сидение под столом, и готов привести свой план в действие.       Брюнет садится удобнее и подаётся вперёд, ладонями плотно обхватывает чужие ноги, скользит вверх до икр, чувствуя, как чужие мышцы тут же напрягаются — тот опять пытается отодвинуться. Но нет, пальцы держат крепко, а одна рука уже ложится на внутреннюю сторону бедра. — Синтезированные в железах гормоны переносятся с током крови к… К-кхм… — Байрон давится воздухом, когда парень бесцеремонно кладет и вторую руку ему на бедро, сжимая сквозь ткань брюк. Чертовски повезло, что расстояние между студентами и преподавателем достаточное, чтобы они не увидели, как расширились у того зрачки, а на скулы лег новый оттенок.       Улучив момент, мужчина закидывает ногу на ногу, чтобы ограничить область действий Эдгара, и, наверное, чувствует себя в безопасности, пока не зарабатывает достаточно ощутимый щипок, который заставляет его выпустить воздух сквозь сжатые зубы.       После еще парочки таких же чувствительных касаний, тот наконец сдается, возвращая парню возможность блуждать руками по доступным частям тела.       Откровенно говоря Эдгару нравится, что сейчас ему предоставлен такой шанс облапать мужчину, поэтому он решает его не упускать — собственнически водит ладонями по бёдрам, удобно устроившись между коленей, сжимает пальцы на напряжённых мышцах и ухмыляется. — Анатомическая… классификация… основана… на-а мм… — Байрон дерганым движением поправляет очки, одновременно склоняя голову, чтобы уничтожить взглядом обнаглевшего студента, уже определившего свою руку ему на пах.       Эдгар в ответ лишь лукаво улыбается, мягко сжимая ладонь, чувствуя, как растет чужое возбуждение. Он склоняется ниже, трётся щекой о внутреннюю сторону бедра, заставляя раздвинуть ноги ещё шире, притягивает того, цепляясь пальцами под колени, чтобы коснуться кончиком носа паха и вновь бросить игривый взгляд наверх. Байрон старательно не смотрит на него, делая вид, что сосредоточен на аудитории, лишь в который раз ослабляет галстук, открывая вид на шею, которая почти блестит от испарины.       Парень уверен, что теперь тот никуда не сбежит и тем более не встанет — взгляд удовлетворённо останавливается на чётких очертаниях эрекции, натянувшей ткань черных выглаженных брюк в определенном месте.       Эдгар и сам едва не был снесён волной возбуждения. В ушах стоял шум, а сердце стучало как сумасшедшее, разбиваясь о ребра, но впервые в это возбуждение примешивался азарт, а риск заставлял кровь кипеть, разгоняя ее по артериям с удвоенной силой.       Рука вновь ложится на чужой пах, пальцы безошибочно оглаживают ствол, вызывая тяжёлый выдох сверху. Без промедления парень берется за ремень, ослабляя его, старается не звякнуть пряжкой и уже тянет за молнию, когда Байрон опускает руку ниже стола, упирается ему в плечо, пытается оттолкнуть.       «Не-а», — Эдгар с усмешкой ловит ладонь, подносит к губам, широко проводит языком прежде чем, влажно поцеловать и запустить два пальца себе в рот. У того ужасно горячая рука, а тепло концентрируется на самых кончиках. Он делает пару поступательных движений, обводит языком металлические кольца и каждую костяшку, прежде чем Байрон отдергивает кисть, вытирая ее об свои же брюки. Парень чувствует себя ужасно развратно сейчас, но это одновременно и опьяняет, хочется делать глупости, вести себя, как будто у него жёсткий недотрах и, наплевав на все приличия и здравый смысл, заставить мужчину стонать от того, что он будет делать.       Закончив расправляться с чужой молнией, Эдгар освободил от ткани белья уже полувставший член, и, обхватив его у основания, медленно провел языком по всей длине, в ту же секунду четко слыша звук того, как ломается пластиковый корпус ручки. — Все хорошо, профессор? — раздается чей-то недоверчивый голос, а парень под столом лишь усмехается, оставляя на головке влажный поцелуй прежде чем, медленно погрузить ее в горячий рот и широко огладить языком. — Прекрасно… — резко выдыхает тот, чтобы не издать каких-то лишних звуков.       Губы плотно обхватывают ствол, а парень скользит вниз, беря глубже. Выпускает, горячо выдыхая. От губ вниз тянется тонкая ниточка слюны, смешанная с естественной смазкой. Один вдох, и рот снова старательно изучает чужой орган, язык обводит каждую венку, лижет уздечку, пока влажные пальцы придерживают ствол у основания. Эдгар старается, правда старается издавать как можно меньше звуков, но то и дело вырывается какое-то хлюпанье.       Парень пробует заглотить. Головка почти упирается в горло, в котором вибрацией отдается сдавленный стон от того, что он оглаживает себя сквозь ткань джинсов, стоя прямо вот так, на коленях. Тут же он едва не давится от того, что мужчина несдержанно подаётся вперёд, прося больше движения. Как он умудряется при этом более-менее нормально вести занятие и даже понимать, что ему говорят в ответ — непонятно.       Брюнет ловит едва промелькнувшую мысль, что вообще-то отсасывать своему профессору под столом во время пары — ужасно не этично, и вообще он сейчас ломает все моральные установки, но эта мысль, правда, исчезает сразу же, как он вновь начинает вновь усиленно двигать головой, скользя по стволу вверх-вниз. — А-а… Ч-черт… — мужчина сдавленно ругается, до скрипа проводя раскрытой ладонью по гладкой поверхности стола из-за того, что парень случайно задевает зубами чувствительную кожу. Тут же он едва не стонет, когда в качестве извинений тот старательно зализывает то место, переключаясь ниже, чтобы накрыть губами яички. — Эм, профессор, не могли бы вы повторить, механизмы действия гормонов на клетки? — неуверенно спрашивает какая-то девушка.       Эдгар мысленно усмехается, он почти уверен, что Байрон сейчас хочет послать ее куда подальше, чем собраться с силами и ответить на вопрос. Парню до ужаса нравится видеть, как тот теряет остатки самообладания, хоть этого самообладания, кажется, у него куда больше, чем у обычных людей.       Мужчина теперь вообще больше не смотрит ни на студентов, ни на Эдгара, он уткнул взгляд в стол, прожигая в нем дыру, приложил ладонь к лицу, опираясь локтем о деревянную поверхность. А когда тот всё-таки заговорил, голос стал будто на пару тонов ниже. Однако даже несмотря на усиленный контроль и максимальную сосредоточенность, некоторые буквы в словах предательски дрожали. — В зависимости от… строения гормона существуют два типа… взаим-модействия, — он прочистил горло, скользнув быстрым блестящим от возбуждения взглядом по аудитории, а затем приставил ладонь ко лбу, вновь смотря в стол, только после этого продолжив объяснять тему.       Эдгар восхищён, честное слово восхищён — насколько сильно нужно сосредоточиться на мыслях, суметь задержать их в голове, чтобы сейчас, когда тебе делают минет под столом, что-то говорить, да ещё и внятно. Он подцепил край чужой рубашки, ещё больше выправляя ее из брюк, скользнул одной ладонью вверх, чувствуя, насколько же у того горячая кожа, легко провел ногтями, заставляя напрячь мышцы и подобраться. Мужчина инстинктивно сдвинул ноги, но плавным движением брюнет вернул их на место, устраиваясь удобнее, широко лизнул языком вверх по члену, вновь беря в рот, жарко выдыхая носом. — М-мм… — сдавленный полустон и невероятно тяжёлый выдох вновь прервал лекцию. — С вами точно всё нормально?.. Может, нужно к фельдшеру сходить?.. — опять какой-то неравнодушный или слишком смелый студент решил проявить себя. — Нет… Нет, это не серьезно. Мы… можем продолжить.       «Тогда продолжаем», — на лицо наползла коварная улыбка, перед тем как Эдгар с удвоенным усердием не вернулся к своему действу. — М-ха… Нет. Всё. Закончили, — профессор резко поменял свое решение, до боли сжимая переносицу, от чего очки уехали на лоб. — Пара окончена. Можете идти.       Послышались перешептывания и копошения множества людей. — Но ведь закончилась только первая часть занятия…       «Да-а. Что же вы, профессор?», — губы остановились на головке, мягко посасывая ее. — Мое состояние… не позволяет продолжить пару. Все свободны, — Эдгару показалось, что тот даже несдержанно махнул рукой в сторону, пытаясь побыстрее спровадить их. — Дверь! — последний студент испуганно выскочил, захлопывая ту, после грозного окрика.       А парень неожиданно осознал, что ему придет конец, если сейчас же не привести Байрона в состояние-несостояния. — Эдгар… — только начавший набирать силу голос оборвался, после того как Эдгар задействовал все свои силы, чтобы заставить того терять ощущение реальности, усиливая шум в ушах, ускоряя биение сердца, толкая в пьянящее небытье, прерванное сдерживаемым стоном.       Байрон заваливается вперёд, упираясь локтями о стол, прячет лицо в ладонях, затем запуская их волосы, и замирает.       Парень возвращает всё до состояния только расстегнутой ширинки, наконец покидает свое неудобное укрытие и, потягиваясь, останавливается рядом, смотрит на вздымающуюся от дыхания спину. Не удержавшись, касается открытой части шеи — кожа горячая и влажная, ведёт выше, зарываясь пальцами в волосы на затылке, вымученно улыбается. — Не хочешь помочь? — тянет он, наконец встречаясь с руками мужчины. В ответ какое-то невнятное мычание. — Эй, у меня тоже есть потребности.       Байрон убирает левую руку, опирается теперь лишь на одну, поворачивает голову так, чтобы глянуть на причину всех его сегодняшних страданий. — И какой же была твоя потребность, когда ты решил сорвать мою пару?       Эдгар обиженно поджимает губы. — Я не хотел срывать пару. Я хотел сорвать твою маску «у меня все под контролем», — он едва успевает отскочить с наглой ухмылкой, когда тот резко выпрямляется на стуле, оборачиваясь к нему. Однако взгляд с грозного быстро меняется на слегка удивленный после того, как он замечает выразительную выпуклость в джинсах. — Тц… Куда ж от тебя теперь деться? Закрой дверь на ключ, — только после того, как Эдгар выполняет просьбу, он позволяет приблизиться. А затем максимально сдвигается к спинке стула, прижимаясь к ней так, чтобы места хватило на двоих, приглашающим жестом указывает себе на колени.       Парень недолго мнется прежде чем усесться на указанное место, лицом к мужчине, прижимаясь пахом к чужому.       Ладони мужчины собственнически ложатся на талию брюнета, несильно сдавливают, переходя вниз на бедра, а затем к поясу и молнии на ширинке. — Ха… Вот так резко? — он подаётся вперёд, обвивая того руками за шею, упирается подбородком в спину, благо положение позволяет. — И никакого поцелуя? — Почисти зубы, и тогда может быть… — Ах ты!.. — от дальнейших возмущений его останавливает прикосновение чужих горячих губ к шее, сначала аккуратно, затем влажно, а после переходя на плечо чувствительными поцелуями. — Знаешь, сколько раз за это время, я думал о том, как разложу тебя на этом чертовом столе? Невыносимый… — дыхание вызывает мурашки, пробегающие по коже, заставляющие напрячься, а затем и выпрямиться, когда чужая ладонь, пробравшись под футболку, скользит наверх.       Кожа Эдгара горячая, внутренний жар все распаляется, окрашивая щеки в яркий красный цвет, а холодные кольца на руке мужчины слишком ярко контрастируют со всем этим. — А ты когда-нибудь фантазировал об этом? — теперь, видимо, очередь Байрона издеваться над парнем, ведь его шипящий шепот на ухо прекрасно сопровождает медленные широкие движения его ладони вверх по ребрам. Мягко пересчитать каждую косточку и круговым движением обвести ареол соска перед тем как зажать его в пальцах. — Скажи мне, Эдгар… — усмехаясь, выдыхает около линии челюсти, почти в шею. — О чем ты думал, когда сидел тогда среди студентов?.. Когда смотрел на меня таким взглядом… Думал, я не замечаю?.. — тихий сдавленный стон брюнета заставляет мужчину самого выдохнуть, ткнувшись ему в плечо.       Эдгар видит открытую шею Байрона, чувствует, что тот пахнет жарко и резко из-за своего одеколона. Желание широко лизнуть по коже языком затмевает разум, но вторая рука ощутимо сжавшая его талию и поднимающаяся выше по ребрам до вставших сосков, отвлекает от этих мыслей.       Выгибаться поддаваясь на мучительную ласку, трение и ощутимые щипки, пускающие по телу электрические импульсы, — ужасно смущает и одновременно заводит.       Байрон внезапно скользит одной рукой вниз до копчика, резко прижимая парня к себе ещё сильнее, настолько, что можно четко, слишком четко ощущать растущее возбуждение обоих. Другой рукой позволяет Эдгару прогнуться в спине, отклониться назад, открывая вид на грудную клетку, которую профессор уже успел оголить, задрав его футболку до ключиц. Ладоней было слишком мало, чтобы достаточно насладиться горячей кожей и открытой реакцией на действия с чувствительными точками. Мужчина подаётся вперёд, оставляя влажный поцелуй на теле, затем ещё один правее. Обводит языком сосок, слегка прикусывает, позволяет обжечься о горячую полость рта, неприятно задевает щетиной чувствительную кожу.       Кажется, что сознание парня медленно утекает, когда свободной рукой Байрон разбирается с ширинкой того, пробираясь под жесткую ткань джинсов, мягко оглаживает эрегированный орган, освобождает от белья.       Ладонь Эдгара находит опору позади него, цепляется за колено мужчины. Мутный взгляд из-под полуопущенных век и тяжёлое дыхание красноречивее любых слов говорят, о чем сейчас все его мысли и каких действий он жаждет. Пока тело выгибается, подставляясь под поцелуи, а налитый кровью орган трется о чужую руку, пальцы скользят в вырез белоснежной рубашки, что выглядит сейчас такой лишней на этой широко вздымающейся груди. Хочется обладать, гладить, сжимать… Ещё ближе, ещё жарче. — Давай… трахни меня уже, — тянет Эдгар, когда по телу в очередной раз прокатывается волна экстаза.       В ответ слышится тихий выдох, а чужая рука, в какой-то момент успевшая опять приспустить белье мужчины и оглаживающая сейчас два их ствола, на мгновение замирает у основания, заставляя напрячься и поджаться. — Как грубо, Эдгар, — Байрон говорит это строгим голосом, но совершенно ясно, что это лишь издёвка. Он отклоняется, чтобы посмотреть тому в лицо, а затем лукаво щурится, поднимая свою ладонь, чтобы затем соединить мизинец и большой палец, выразительно глянув на оставшиеся три, плотно прижатые друг к другу, — Только так. У меня нет ни презерватива, ни смазки. — Бля-ять, — раздражённо шипит брюнет, а затем бросает на одном дыхании: — Возьми в моей сумке.       Удивление, появившееся на лице мужчины, сменяется издевательской улыбкой, заставляя Эдгара жалеть о сказанном. Хотя нет, не жалеть. Делать это он бы стал, если бы сейчас так и остался не удовлетворённым, а это бы случилось, если бы он не свистнул парочку презервативов Байрона, а в последние несколько дней не стал бы незаметно тащить из тумбочки чёртов лубрикант, в надежде исполнить однажды одну из своих грязных фантазий — оказаться отодранным на преподавательском столе. — Какие же извращённые мысли роятся в этой головке? — с усмешкой тот оставляет поцелуй на розовой от смущения скуле парня, уходя ниже на щеку, — Какие фантазии ты хранишь? Я обязан узнать их все, — он заканчивает на краешке губ, дразняще лизнув нижнюю, а затем мягким движением ладоней подталкивает его подняться со своих колен.       Пара секунд, и Эдгар оказывается прижат грудью к столу, на лопатки давит крепкая рука, а по звукам становится понятно, что Байрон наконец находит необходимое в сумке и, похоже, просто отбрасывает ее в сторону.       Слышится тихая усмешка, а затем на оголённые ягодицы хлестко приземляется чужая ладонь, кольца слишком ощутимы, от чего парень охает и прогибается в спине, лицо отчаянно краснеет, впрочем как и след от удара. Он шипит сквозь зубы, пытается вывернуться, чтобы увидеть происходящее позади, но пальцы жёстко удерживают его у основания шеи, не позволяя дергаться. — Прекрасный вид, — тянет мужчина, сжимая его задницу, и только Эдгар хочет ответить что-то едкое, как зарабатывает ещё один шлепок, в этот раз немного мягче, чем предыдущий.       Рука с его спины внезапно исчезает, а через секунду раздает четко различимый звук того, как что-то металлическое кладут на поверхность стола. Раз и два.       Два кольца. Значит, будет правая рука.       Эдгар инстинктивно напрягается и задерживает дыхание, когда прохладные и скользкие пальцы касаются его колечка мышц. Первым движением он невольно зажимает их, но, поддавшись на ласку другой руки, оглаживающей его спину, расслабляется и старается контролировать дыхание, вдавливаясь щекой в стол. — Вот так… Молодец… — шепчут до дрожи пробирающим голосом, а ему хочется грубости, он не сахарный, не растает. Эдгар дергается назад, сильнее насаживаясь на растягивающие его пальцы. — Чшш… Какой нетерпеливый.       Спустя мучительно долгое время, внутри оказывается уже три пальца, а предэякулят теперь не просто выделяется с головки по капле, а сочится с члена, периодически неприятно задевающего поверхность стола. Мир под горячими веками плывет цветными кругами, когда Байрон наконец задевает нужную точку под нужным углом. Эдгар вскрикивает от внезапно прострелившей волны удовольствия так, что до боли прогибается в спине, едва не хрустнув позвоночником.       Глаза почти слезятся от появившегося следом чувства неудовлетворённости. Мало. Слишком мало. Нужно всё и прямо сейчас. — Ну же… Я уже сто раз готов! — цедит он сквозь зубы, упираясь лбом в стол. — Быть может, я не готов, — со смешком произносит тот, раскатывая по стволу резинку, наконец приставляя ко входу головку. И прежде, чем парень успевает ответить на колкость, входит одним движением почти наполовину — здесь уже не до пререканий, вместо этого тот издает громкий полустон-полувскрик и упирается предплечьями о стол, подаваясь вперёд. Однако чужие руки жёстко берут за талию, возвращая его обратно, входя до конца. Задом он чувствует жесткую ткань брюк, даже пряжку ремня, которая периодически касается его где-то в районе бедра, а ещё он чувствует насколько правильно сейчас чувствовать заполненность, жар и удовлетворение, которые приносит этот человек.       Эдгар снова стонет, когда тот делает первое грубое движение, прижимаясь еще плотнее, хотя казалось бы куда ещё, но, видимо, именно до того, как острая волна удовольствия не заставит задыхаться. Бумаги на столе мнутся под неожиданно широкими движениями ладоней, а по металлическому звуку становится понятно, что одно из колец и вовсе упало на пол, неаккуратно задетое в порыве страсти.       Низ живота обдает ужасным жаром, а вся тяжесть будто уходит вниз, в самые яйца, заставляя жалобно поскуливать, когда член касается края деревянной поверхности, принося лишь дразнящее секундное ощущение, больше напоминающее что-то болезненное. — М-ха… Я… Я не… — Эдгар не может вставить ни слова между ритмичных движений. Звуки слишком развратные, слишком пошлые, и осознавать, что хлюпает сейчас от соприкосновения их тел, а не от чего-то абстрактно-далекого, тоже слишком смущающе. — Что такое? — Байрон прижимается бедрами вплотную, так, чтобы войти до конца и склоняется к уху парня, фактически накрывая своим телом сверху. — Есть какие-то особые пожелания? — дыхание щекочет чувствительную кожу, а Эдгару кажется, что покраснеть ещё сильнее он не сможет. — Какие-то невоплощенные фантазии? Может, хотел сделать это на глазах у всей аудитории? — будто сам дьявол-искуситель шепчет ему сейчас на ухо. — Н-нет. Просто… не останавливайся, — выдавливает тот, отворачиваясь в другую сторону. — Конечно, — мужчина выдыхает в самую шею, затем оставляя на ней чувствительный поцелуй-укус. Задницу опять грубо сминают в широкой ладони, а после идут несвязанные, в отличие от четких движений бёдрами, передвижения рук по горячему телу парня.       Толчки слишком четкие, слишком идеально выверенные под него, будто тот отточил технику настолько, чтобы каждый раз заставлять искры сыпаться из глаз, а из горла забирать стоны. — Потише… Могут услышать, — шепчет тот, будто-то издеваясь, а ухмылка на лице Байрона в этот момент фактически стоит перед глазами брюнета.       Мужчина неожиданно ускоряется, подбирая Эдгара под себя, горячая рука ложится на сжатую в кулак руку брюнета, жёстко раздвигая пальцы, чтобы сцепить их со своими, накрыть, придавив тяжестью к столу. Другая в это время плотным кольцом ложится на его член, надрачивая в установленном ритме. Парень чувствует, что ноги подводят его, колени едва ли не дрожат и лишь ощущение позади себя того, кто сейчас имеет над ним власть заставляет полностью довериться и поддаться движениям. Спиной он чувствует чужую грудь, сбитое тяжёлое дыхание, слышит тихие сдавленные поскуливания, прерываемые выдохи и даже порой вырывающиеся стоны, что сливаются с его собственными.       Неожиданно острая волна удовольствия разливается по всем телу, и парень обильно кончает в чужую руку, распластываясь на столе. В теле становится тепло и спокойно, будто бы что-то резонирует от кончиков пальцев до самого мозга, гася все остальные сигналы.       Байрон делает ещё несколько быстрых рваных движений, до боли стискивая поясницу брюнета, кончает с глухим стоном, и успевает упереться о стол руками, чтобы не рухнуть сверху на Эдгара.       Время как патока течет, обволакивая, погружая в небытье. Четче всего ощущается твердая поверхность стола, о которую брюнет сейчас плющит щеку. И как же хорошо, что она вообще есть, иначе бы его тело, как и разум потеряли бы опору, растекшись по полу.       Первым в себя приходит мужчина, извлекает откуда-то влажные салфетки, тщательно избавляется от всех следов прошедшей страсти, завязывает использованный презерватив в узел и откладывает на край стола, вместе с грязными салфетками. Одежда подвергается тщательной проверке на предмет пятен, а после возвращения колец (одно приходится выискивать под столом) на место, он ощутимо щипает парня за мягкое место. — Подъем. Учеба не ждёт.       Сначала в ответ раздается невнятное возмущенное мычание, но затем становится возможным различить слова: — Какая учеба? Лично я домой — отлеживаться. Рекомендую и тебе, — он медленно поднимается, также начиная приводить себя в порядок.       Байрон стоит уже с расчёской в руках, старательно устраняя все изъяны в прическе, и с улыбкой косится на Эдгара. — Мне ещё три пары отвести нужно. — Ты только что трахнул меня на своем столе. Как ты теперь за ним сидеть будешь, умник? Совесть не замучает? — Совесть — нет, но теперь я буду вспоминать все произошедшее. Хм… Да, это будет проблематично, — он внимательно смотрит на убирающего в свою сумку смазку брюнета. — Не хочешь залезть под стол ещё раз?