Полыхающий закат

Было странно наконец оказаться в тишине. Не слышать более яростных споров лордов, наперебой предлагающих свои кандидатуры в новый Малый Совет и дочек в постель неженатого Короля. Не слышать за спиной презрительный шёпот Аши Сноу и жестокие угрозы ее сына, разочарованное бормотание Эртура и безжалостные упреки Бейлы… Деймон полагал тишину своим спасением, а она стала лишь очередным витком его страданий, кажущихся уже бесконечными. Он наконец оказался дома, в Красном Замке, в своих покоях. Однако вместо желанного уюта и умиротворения родные стены дарили лишь новое отчаяние и боль. Так тихо… Ни колких шуток, ни надменного смеха, ни даже плеска вина в бокале, что они всегда делили на двоих. — Без привкуса губ моего принца любое вино кажется пресным, — томно бормотал Эллард, наслаждаясь его смущением. А смущался Деймон много и часто, стоило лишь поймать посреди двора насмешливый взгляд разномастных глаз или почувствовать соприкосновение их коленей под столом за ужином. Эллард смеялся над подобной растерянностью, и ничего в жизни Деймон не любил больше его смеха… — Если поторопишься, успеешь похитить что-то из его вещей, пока матушка в порыве скорби не предала всё огню. Он обернулся, прекрасно зная, кого увидит на пороге. Ей было не обязательно обозначать своё присутствие какими-то словами. Деймон узнал ее по запаху сладкой ромашки, уже кажется намертво въевшемуся в кожу, а до того по звуку шагов и сбившемуся дыханию, что она с таким трудом восстанавливала под дверью. Прежде, чем они стали любовниками, целую жизнь Эллард был ему ближайшим другом и соратником! Но еще до него у Деймона была Дейси. Дейси, что всегда понимала его без слов и была готова предложить любую поддержку. Что бы он ни попросил… Она была ему матерью, когда Деймон искал заботы, была сестрой и превосходным другом, когда он нуждался в опоре, и стала его любовницей, когда он заскучал по ласке. Они были так близки, что порой казались половинками души, разделенной на два тела. Ну и плевать, что у Элларда был Алин! Плевать, что Деймон так и не добрался до самой глубокой части его сердца, которая с самого рождения была предоставлена его близнецу! Плевать, что у Элларда был Алин, когда у него самого была Дейси. — Мне не справиться с этой потерей без тебя, — прошептал Деймон, пропустив мимо ушей ее неловкую шутку, полную горечи. — Ты любил его, — пожала Дейси плечами, и он едва не всхлипнул от того, что наконец-то хоть кто-то посчитал эту потерю стоящей, а его самого — достойным сочувствия. — Ты можешь положиться на меня. Как всегда. Деймон приблизился к ней с мягкой, благодарной улыбкой и, взяв за грубую от мозолей ладонь, коснулся ее губ своими. Требовательно, но нежно, властно, но ласково. За многие годы он успел выучить, как свести ее с ума… — Деймон, — строго произнесла Дейси, уперев руку ему в грудь. Он опешил, хмуро изучая ее лицо, и отступил, скривившись от такого пренебрежения. — Не нужно… Это в прошлом. В прошлом? В том прошлом, где у Деймона были отец и Эллард? Где он не знал правды о своей, Пекло, дочери, которую Дейси скрывала от него целый год?! Он лишился всего! Весь его мир рухнул, и последнее время он только и делает, что режется об осколки этого самого прошлого. Прошлого, в котором, оказывается, осталась и Дейси. — Но мы же… Я думал, мы всегда будем вместе! — выдохнул он, положив руки ей на плечи. Не давая отвести взгляд и спрятать мучение в серых, словно пасмурное небо, глазах. — Я собирался жениться на тебе. — Ты бы женился на моем брате, если бы Вера позволила! — строго процедила она, и сейчас ее голос как никогда напоминал Десницу. — Меня ты собирался взять в свою постель лишь ради наследника. Наследника, похожего на него… Деймон наморщил лоб, не понимая, как она может быть так глупа! Как Дейси может так говорить?! — У дракона должно быть три головы, — вкрадчиво прошептал он слова, что множество раз слышал от отца и Рейгара и ничуть не реже встречал в исторических книгах. — Это не просто слова, Дейси, это истина! Только так Таргариены способны выжить и сохранить свою власть. Мудрость, милосердие и жестокость — три столпа, на которых держится Железный Трон! Вот почему мне были необходимы вы оба! Необходим твой гибкий ум и несгибаемость Элларда. Она отшатнулась. Так резко, словно его руки вдруг обратились каленым железом и обожгли ее кожу. Деймон ведь говорил, что они понимают друг друга без слов! Вот и сейчас Дейси прочитала его намерения по одному лишь лихорадочному блеску фиолетовых глаз. — И кто же теперь займёт его место? — прошептала она, медленно и осторожно отступая к двери, словно он был бешеным зверем, способным наброситься на нее в любой момент. Деймон лишь усмехнулся этой наивности. Она ведь не оставит его! Они были неразлучны с самого рождения, и Дейси просто не может покинуть его в самый тяжелый период жизни, поддавшись страху! А потому он не видел смысла скрывать от нее свои планы. — Та, кто не станет вмешиваться в политику, но будет обладать достаточно добрым сердцем, чтобы очаровать народ, — пожал Деймон плечами, и Дейси вновь поняла его мгновенно. — Джослин, — выдохнула она, крупно вздрогнув. — Алин не подпустит тебя к ней и на лигу! И убьет, если посмеешь прикоснуться. Он натянул ободряющую улыбку, надеясь убедить Дейси не волноваться о вмешательстве младшего брата. — Ты потрясающе умна, Дей, и никому кроме тебя я не доверю управление государством. Джослин станет замечательной Королевой, любимой народом, но мне… Мне придётся проявить твердость. Придется быть жестоким, чтобы никто не посмел считать нас слабыми! И Алин станет первым, кто познает это на себе.

***

— Ты хоть понимаешь, о чем просишь меня? — прошипел Эртур, опасливо оглядываясь на спящую неподалеку Элию, сморенную трагичной вестью о смерти сына. — В вас одна кровь! Пекло, вы с самого детства росли как братья! Деймон фыркнул, нахмурившись. Заладили! Что Дейси, что Эртур! Одна лишь Бейла поддержала его план, не найдя в нем ни единого изъяна. — Этот мой, как ты говоришь, брат — военный преступник! Сколько раз он нарушил государственный запрет на приближение к Драконьему Логову? Скольких невинных убил, чтобы воплотить свою месть? На берег до сих пор выносит обугленные тела после того, как Алин целый флот обратил в пепел! И то, что он сделал с Арьей… Она была монстром, я не спорю! Но почему меня не покидает ощущение, что лишившись монстра во вражеском стане, мы обрели его в самом сердце нашего дома?! Эртур тяжело вздохнул, потерев переносицу, и, резко толкнув Деймона в плечо, вместе с ним покинул покои. Понял, очевидно, что не сможет удержаться от гневной выволочки, и не хотел тревожить хрупкий покой своей принцессы. А жаль… Быть может, бабушка и поддержала бы его стремление отомстить за отца. — Почему, во имя всех Семи Адов, ты пришел с этим ко мне?! — рявкнул Эртур, и на мгновение Деймон впал в замешательство. К кому же еще ему идти? Где искать поддержки, когда все, кого он любил и кому верил, мертвы? — То, о чем ты говоришь, начнёт новую войну, мальчик, а нам еще только предстоит разбираться с последствиями этой. — Как раз новой войны я и собираюсь избежать! Очередного восстания и борьбы за власть, которая обязательно начнётся, если не остановить Алина. Лицо Эртура ожесточилось, и руки сжались в кулаки, словно он отчаянно боролся с желанием сомкнуть их на горле нового Короля. — Почему бы тебе не обсудить это с Джоном? — прошипел он сквозь зубы. — Поднимись в Башню Десницы и скажи, что сошлешь его сына и наследника на Стену. Или его ты боишься ничуть не меньше, чем Алина? А может Ашу? Дейси или Санду с малышом Эртуром? Не хочешь ли ты избавиться от каждого Коннингтона, наслушавшись предсказаний своей безумной сестрицы? Деймон отшатнулся, скривившись от неприкрытого презрения в его голосе, но поймав его за локоть, Эртур не позволил сбежать… — Я любил Элларда, как родного сына, и вырастил его, пока Джон был слишком занят тем, что делал новых детей! Это ко мне он пришел, осознав, что любит тебя. У меня просил совета… Жаль, не послушал, когда я сказал ему забыть тебя. В итоге это привело его к гибели. Ты привёл. И теперь просишь меня сгубить его брата, опасаясь справедливой мести. Почему Эртур так говорит? Почему винит его?! Эллард сам сделал свой выбор, и Деймон не мог ни отговорить, ни защитить его. Пекло, он и сам был ранен в тот момент! Почему все они отказываются признать очевидное? Деймон жертва. И все, что он делает — это пытается защитить то, что осталось от его семьи! — Когда ты приполз той ночью в Горький Мост, обливаясь слезами и кровью, когда сказал мне и Эйгону, где мы можем найти тело Элларда, я едва не убил тебя, — тихо признался Эртур, и, кажется, Деймон услышал, как хрустнули кости плеча под его стальной хваткой. — Но сдержался. Сдержался, потому что подумал, что ты скорбишь об этой потере ничуть не меньше меня. Однако я ошибся. В тот момент ты оплакивал не его, а себя, Пекло, прекрасно понимая, что с тобой сделают Аша и Алин, понимая, что ни Дейси, ни Джон их не остановят. — Это не так! — было единственным, что Деймон мог ему возразить, вспоминая ощущение чудовищного страха, когда отворил отцовский шатёр руками, обагренными чужой кровью. Но не Коннингтонов он тогда боялся, не их гнева и мести. Простого одиночества и тишины там, где прежде звучал снисходительный смех Элларда… — Я вложил меч в руку Алина и научил им пользоваться, — продолжал Эртур, пропустив слова Деймона мимо ушей. — Я не стану стоять в стороне, если он решит поднять его против тебя, в этом могу поклясться всем самым дорогим моему сердцу. Но если это ты вынудишь его защищаться, когда все, о чем он просит, это признать свою вину в смерти его брата, то встану я рядом с ним, Деймон. Помни об этом, если вдруг решишься снова требовать его ссылки на Стену.

***

Он вздрогнул от внезапного шороха за дверью. Это не его покои. И кто бы ни обнаружил Деймона среди ночи в постели его мертвого любовника, они вряд ли проявят снисхождение к его чувствам. Дейси вежливо попросит уважить память брата, Десница с женой и младшими детьми прикажут ему выметаться, а Алин, скорее всего, вынесет по частям. И все же дверь не отворилась. То мог пройти слуга или караульный, могла пробежать и одна из мерзких кошек Алина, что каждый раз при появлении Деймона изъявляли желание поточить когти о его новые бриджи. Принц поежился и перекатился на бок, желая найти успокоение в запахе соседней подушки. Лимон и розмарин. Едкий, но изысканный аромат, полностью соответствовавший его владельцу. Деймон не сдержал мягкой улыбки. И слез, вдруг увлажнивших щеки. Пекло, как же ему теперь жить без него?.. Тяжелую тишину покоев разорвал судорожный вздох. Деймон оторвал голову от подушки, с раздражением осознав, кто стал нарушителем его покоя. — Немедленно покиньте мои покои, — с поистине королевским достоинством произнесла Венда, странным жестом накрыв живот. — Иначе я буду вынуждена позвать помощь. Он опешил, неторопливо поднявшись с постели, и впал лишь в большее замешательство, когда она не отступила, не склонила головы перед своим новым Королем. Пекло, не испугалась человека, у которого едва не увела любовь всей его жизни! Деймон едва не изогнул губы в улыбке, позабавленный подобной самонадеянностью. — Это не твои покои, Венда… — Отныне мои! — перебила она его, не моргнув и глазом. Бессовестная шлюха! — Я живу здесь по распоряжению леди Эрмесанды с согласия лорда Десницы. А вы, Ваше Высочество, вторглись сюда среди ночи, заняв мою постель. — Я Король! — пожалуй, излишне громко рявкнул Деймон, не сдержав гнева. Как она смела?! Пекло, как она смела? — Башня Десницы не принадлежит Коннингтонам! Не им решать, кто займёт эти покои. Одно мое слово, и всем вам ночевать придется на улице. Я терпел твое присутствие, пока рядом был Эллард, пока ему нужен был брак и наследник, но теперь… — Как раз из-за его наследника вам не позволят и пальцем меня тронуть. Ему послышалось. Совершенно точно послышалось, потому что эта выскочка никогда бы не посмела врать в лицо Королю. А уж оказаться правдой ее слова никак не могли. Эллард поил своих любовниц лунным чаем, не желая навязанного брака. И особенной Венда Кафферен уж точно не была! Если только она не нагуляла ребёнка на стороне. — Так кто же его отец? — прошептал Деймон, медленно шагнув к потаскухе. И наконец она разглядела праведный гнев в его глазах! Наконец поняла, что ей не скрыть от него никакую ложь. Венда попятилась, продолжая прикрывать живот в защитном жесте. — Я не понимаю, о чем вы говорите! Как очаровательно. Почему бы ей еще не заплакать от такого «бесстыдного оскорбления»? — О-о, миледи! Давайте будем честны. Единственным, кто стоял на страже вашей порядком запятнанной чести, был Эллард, — вдруг его голос дрогнул, но Деймон быстро вернул себе самообладание. — Без него ты простая шлюха, признавшаяся в своем распутстве перед всеми Семью Королевствами. Твой отец отрекся от тебя, братья не рискнут защитить, зная, что нарвутся на его гнев. И из всей этой ситуации ты нашла единственный выход: «признаться» в своей беременности, зная, что Коннингтоны ни за что не бросят последнее воспоминание о почившем сыне и брате. Невероятно умно, правда! Я восхищен! Еще один шаг, и Венда испуганно вжалась в дверь, шумно втягивая воздух. Ладонь накрыла ручку, а взгляд, невинный и затравленный, Пекло, точь-в-точь как лани, быстро метался между Деймоном и спасительным бегством. — Не советую, — прошипел он. — Это здесь мы можем говорить, как старые друзья, весьма продолжительное время делившие один член. А там, за дверью, я могу и не проявить подобной сдержанности. Так ответь на мой вопрос, милая Венда. Под кого ты легла, чтобы спасти свою шкуру? Вариантов-то было предостаточно! Я слышал Морриген регулярно таскался в Красный Замок с сопровождением. И что же, кто-то из них тебе приглянулся? А может, один из придворных? Славный рыцарь Королевской Гвардии! Или ты трахалась с каждым?.. Щеку обожгла хлесткая пощечина, заставив голову дернуться к плечу. И больше Деймон не желал проявлять терпения. Он замахнулся… Как раз в тот момент, когда дверь за спиной Венды отворилась, заставив ту пошатнуться, и на пороге возникла Дейси, разъяренная и неумолимая. Опасная даже без оружия, в одной лишь тоненькой сорочке. — Иди, — коротко бросила она Венде, и поспешила захлопнуть за ней дверь, пока Деймон не бросился следом. Весьма предусмотрительно. — Это не его ребенок! — тут же рявкнул он. — Ты же понимаешь, что она просто манипулирует вами, чтобы не возвращаться к любящему папуле, что встретит ее с плетью. — Перестань, Деймон, — устало пробормотала Дейси, потирая глаза. Очевидно, это он своими криками вырвал ее среди ночи из сна. Деймону бы устыдиться, но гнев застлал все прочие эмоции. — Как я могу перестать?! Я любил его. Пекло, любил! А теперь должен смириться с тем, что постель, которую мы делили целый год отдали какой-то брюхатой шлюхе! Лицо Дейси словно окаменело от гнева, и любые признаки сонливости тут же испарились. Верхняя губа дёрнулась в подобии оскала. — Именно, — отрезала она. — Потому что, если ты действительно его любил, то смиришься с тем, что Эллард любил Венду. Она никогда не была для него просто потенциальной женой и матерью его наследника. Он хотел этого, Деймон! Жизни с ней, любви. И она бы осталась здесь, даже если бы не носила его ребенка просто потому, что это то, чего хотел бы Эллард. Нет… Нет-нет-нет! Он ведь обещал ему! Обещал, что никто и особенно эта Венда Кафферен никогда не встанет между ними. Любил? Как любил Алина и всю свою безумную семейку? Но разве не любил он Деймона, которого день за днём звал своим принцем, с которым делился не только высокомерным смехом и надменными улыбками, но и своими страхами, мечтами, не боясь показаться слабым или наивным? Так почему же на него не распространяется эта поддержка? Почему же его лишь винят в потере самого дорогого?.. И все же кое-что у Деймона осталось. И больше Деймон ее не упустит. Рука сомкнулась на ее горле, другая зарылась в прекрасные тугие кудри цвета пламени, и он застонал, прижавшись к ее губам своими в требовательном поцелуе. Дейси не любила в постели откровенной грубости, но против легких игр в подчинение не имела ничего против. Деймон знал об этом на собственном опыте, пусть даже сейчас она зарычала от гнева в попытке его оттолкнуть. Ничего. Они оба знали, что он не причинит ей вреда. И очень скоро Дейси начнёт получать удовольствие, стоит лишь немного настоять… Продолжая прижимать ее за горло к двери, второй рукой он скользнул к вороту ее ночной рубашки. Завязки быстро поддались умелым пальцам, и, пошире растянув ворот, Деймон спустил ее до локтей, открывая доступ к великолепной груди. Но Дейси зарычала от гнева. А Деймон едва успел поднять ее за бедра над полом и втиснуть колено между ее ног, защищая стратегически важные места. — Если я закричу, кто бы ни явился сюда первым, он убьет тебя! — прошипела Дейси, вцепившись ногтями в обхватившую ее шею ладонь. — Остановись. Пекло, если не ради меня, то хоть ради спасения собственной шкуры. Вместо ответа Деймон опустился к ее груди и прихватил зубами напрягшийся сосок. Она громко всхлипнула. От нетерпения или от боли он не знал, но это было и не важно. В конце концов, ей понравится. Всегда нравилось. — Деймон! — резко произнесла Дейси, ударив его по плечам, и будущий Король даже зашипел от боли, но оторвал ее тело от двери и перенес на кровать, упав вместе с ней. На нее. — Деймон, довольно! Остановись. — Ты будешь моей женой, — прошептал он, прихватив губами нежную кожу ее шеи. — Моей Королевой. Я никогда не обижу тебя! Спустившись ниже, Деймон оставил поцелуй в ложбинке между ее прекрасных грудей, еще несколько на животе, пока расправлялся с завязками собственных бриджей, и наконец вернулся к ее манящим губам… Как вдруг раздался голос, такой знакомый и родной, что невольно защемило сердце. Этот тон… снисходительно-насмешливый, с отчетливыми нотами властности и превосходства. — Я полагал отныне нам с сестрой не придется бороться за твое внимание. Но как же так вышло, мой принц, что она там, а я вынужден наблюдать со стороны? Деймон оглянулся, и… рассудок словно покинул его. Боги… — Ты не можешь быть настоящим, — прошептал он, оторвавшись от притихшей Дейси. Удивление, в равной степени смешанное с благоговением и ужасом, застыло на ее раскрасневшемся лице. Нет, он не сошел с ума! Она тоже его видела! Тоже видела Элларда… В привычном кроваво-красном одеянии, с неряшливо растрепанными волосами, ниспадающими на лоб очаровательными маленькими завитками, со столь привычной косой ухмылкой и опасным озорством в разномастных глазах. Деймон поднялся с постели и опасливо шагнул к своему видению. Поднял руку и переплел с ним пальцы. Живым и осязаемым! Из плоти и крови! — Эллард, — выдохнул он, чувствуя, как глаза защипало от слез. — Эллард… — Мой принц, — усмехнулся он и, коснувшись двумя пальцами его подбородка, притянул для поцелуя. Голодного, жаркого, и вдруг… Вдруг на его горле сомкнулись чужие руки. Не с той интимной осторожностью, как до этого он придушил Дейси, не с той порочной властностью, как это делал Эллард… Настоящий Эллард. Алин вцепился в него обеими руками, с ослепительной болью впечатав Деймона спиной в стол. Воздух засвистел, отказываясь проникать в горло, и он издал жалобный хрип. — Я предупреждал тебя тогда, помнишь? На нашей с Бейлой свадьбе, — прорычал Алин, уже не пытаясь подражать манерам близнеца. — Предупреждал, что если ты, ящер паршивый, не станешь выбирать между моими сёстрами, я удавлю тебя! Предупреждал, что если с ними что-то случится по твоей вине, ты пожалеешь, что явился на этот свет. Он помнил. Пекло, прекрасно помнил тот липкий, леденящий страх, охвативший все его существо, когда Алин, младше, тоньше и определенно добрее, чем сейчас, приставил к его горлу клинок из валирийской стали. — Ты уверен? — тихо пробормотала Дейси, потирая потирая шею, на которой к утру наверняка расцветут синяки по форме его ладони. — Уверен, что справишься с последствиями? — А ты хочешь, чтобы я отпустил его после всего, что он сделал с тобой сегодня и явно попытается сделать вновь?! — прорычал Алин, и вдруг с поразительной ясностью Деймон понял, что осталось ему совсем немного. Лишь два последних звука. Первый это звук ее голоса, когда Дейси коротко бросила: — Нет. И второй это хруст его собственной шеи перед тем, как мир провалился во тьму.