Обитель Паука

— Один противогаз отсутствует, и я его ни где не чувствую. — Я знал, что такое случится. — Люцифер закрыл книгу, вставая с кресла. — Босс? — Мачи отошла в сторону, пропуская мужчину к выходу. — Если одна из лап беснуется, то я должен ее приструнить. — Он же ещё ребёнок. — И как любящий родитель, я должен вернуть и образумить свое дитя. ** ** Это было ошибкой. Все это было ошибкой. Целый год теперь кажется лишь мигом потерявшимся в тумане. Будто бы одна из игл Шалнарка брала его под контроль, и заставляла делать все те ужасные вещи. Не только его руки в крови, но и сам мальчик целиком и полностью испачкан, и не только в крови. В грязных, жирных масляных пятнах, в виде ладоней и отпечатков губ, по всем частям тела. Грязно. До тошноты грязно. Казалось бы, даже кровь и тошнота чёрные и вязкие. Только слезы кристально чистые, очищают лицо от всего, и помогают увидеть тонкую ленточку света впереди. Но даже у такого, казалось бы, естественного биологического процесса, есть своя цена. Мальчик моргнул, пытаясь ресницами смахнуть пелену слез, что мешала видеть мир вокруг. А снять противогаз и вытереть глаза самостоятельно, он не решался. Каждый прыжок, каждый рывок отдалял его от проклятого места с «лживой» семьёй, приблежая к настоящей, которая ждёт его возвращения. Она обогреет и спрячет в подоле своего платья, будто свалившегося с гнезда птенца. Надо только подождать. Надо только добежать на края леса, где будет твёрдая почва, где не будет ядовитого тумана, когда можно будет сбросить защиту и добежать до ближайшего порта. А от туда до Мито-сан. Но надо пересечь южную часть деревни, перепрыгивая с одной крыши затонувшего в болоте дома, на другую, попутно оглядываясь, не бросились ли вдогонку Каниба. Но… Лучше бы, за ним погнались и загрызли собаки, нежели Люцифер, что так же, прыгая по постройкам, стремительно догонял Фрикса. Мальчик не видел его взгляда, но точно был уверен, что тот зол. И не слабо. Но конечно не покажет этого, как всегда, прикроет глаза и спрячет все за лживой заботой, за которой прячутся демоны и не добрые помыслы. Он не в первый раз убегает. Фрикс знает, что следует за каждой попыткой бунта или сопротивления, даже самого слабого. Куроро подавляет все. Даже если это совсем маленький огонек, он его задает и будет трактовать неверные пути, которые не факт, что выведут вперёд. Он такой. Ему нравится все и всех контролировать. Знать, что все идёт так, как хочет он сам. Нравится знать все обо всех. Получать удовольствие, от ломания чей-то гордости и внутреннего стержня, в этом они с Хисокой похожи. Как и говорил Курапика. Он монстр. Который желает только исключительного и полного подчинения. И никак иначе. Поэтому, попытается опять подавить попытку вырваться из его плена, которую он назвал любовью. А этого нельзя допускать. Раньше, Гона окутал бы страх и он, по натренированной Фейтаном механике, остановился бы, когда видит, что к нему приближается один из «родителей». Но он не останавливается, а только прибавляет скорости. Ещё немного и они поравняются. Усилитель с силой старается отталкиваться от чего угодно, лишь бы отдалиться и увеличить расстояние между ними. Но Люцифер не отстаёт. Просто тенью следует за мальчишкой. Гон пребывал в небольшой панике, не хочется вновь вернуться в темноту, где его точно сожрут и не оставят ничего, что могло напоминать о прошлом Гоне. Поэтому, он выпустил небольшой поток Нен в сторону Куроро в виде лезвия. — Ножницы… — тихо прошептал он. Но мужчина увернулся. Конечно, это его не остановит, но затормозить затормозит. У мальчика более выигрышная ситуация, нежели у Люцифера. Тому, нужно призвать книгу и держать ее постоянно в руке, а смотреть по сторонам, прыгать, листать и изворачиваться от атак Фрикса, у него не получиться. Но тот будто бы и не спешил активировать способность. Решил словами все унять? Или загонять, до потери пульса? А может впереди ловушка? Голыми руками хочет поймать? Чего он хочет?! Страх смешалось с адреналином, который принялся с силой бить по ушам, мешая расслышать окружение вокруг. Желание остановиться, сесть на корточки и прикрыть голову руками, постоянно перевешивало здравый смысл. От чего бедро могло двинуться не туда или рука резко подняться. Что это? Рефлексы? Инстинкт самозащиты? Страх? — «остановись, и я не буду ругаться» — метка на лопатке огнём обожгла, ожила и поползла вверх по шее к ушной раковине, шепча голосом Люцифера слова, которые тот видимо передавал Фриксу по паутине. — «Остановись, слышишь, он не будет нас ругать» — вокруг шеи окутались чёрные руки, которые давили на плечи, вынуждая замедлится. — «нам же хорошо было, это все Курапика. Вернёмся и добьём его» Фрикс уже через силу отталкивался от крыш. Слишком сильно давление внутреннего и внешнего голоса. — «молодец, смотри на меня» — только сейчас, Гон понял, что все это время смотрел на Куроро, что все ближе и ближе приближался. По щеке скользнуло что-то острое. Какой-то выброс Нен? — Бумага! — между ним и мужчиной образовалась полупрозрачная, белая стена, что позволила затормозить последнего. Ему придётся либо ждать пока действие бумаги закончиться, либо обойти ее. И так, и так, времени это даст достаточно, чтобы скрыться в уже виднеющемся лесу. Вот и все. Надо только вбежать и затаится. Его размеры, позволят спрятаться так, чтобы в этом тумане и темноте, не было ничего видно. Не бросит же Люцифер своих людей в одном помещении с человеком, что уже одного убил? Значит не будет долго искать. Перед глазами, уже виднелось лицо Мито-сан, которая протягивает к мальчику руки и вот-вот обнимет. Вытяни руку, и ты уже прикоснешься к ней, почувствуешь ее запах и ощущение счастья переполняет с головой. … Глаза Гона сузилось… Когда с его лица слетел противогаз… Он упал вниз, а Фрикс по инерции прыгал вперёд, уже вдыхая ядовитый туман. Голова закружилась. Тело обмякло и расслабилось. Будто мышцы перестали работать. Ноги превратились в макаронины, и больше не могли держать. Тот удар… Это же Куроро по нему ударил? Он специально повредил противогаз? Но чем? Надо было сразу заклеить разрезанный ремешок… Это была ошибка… Ошибка, из-за которой усилитель не сдержал равновесия и споткнулся об одну из построек. Его тело, стремительно покатились вниз по-старому, влажному шиферу и приземлилась на небольшом участке земли, которое не было поглощено водой. Лёжа лицом вниз, Гон смотрел как к нему приближаются Каниба, устрашающе рыча и гавкая. Но поднять хоть одну конечность, было невыполнимой задачей. Тело не слушалось. Поэтому, пришлось только смотреть, как прибежавшие собаки вонзают свои зубы в мягкую плоть. Он не может закричать. Горло тоже атрофировалось. Было больно. Очень. Он сам видел, как эти псы могли запросто оторвать человеку руку, просто легко потянув. А что они могли сделать с телом ребёнка? Который даже Нен не может на данный момент использовать. Фрикса потянуло чуть-чуть назад, когда одна собака попыталась оторвать ногу, потянув ее на себя. Вторая вцепилась в самое нежное место — в бок, брюнет чувствовал, как ее зубы входят в мясо и тянут на себя, в попытке выпустить внутренности и насладиться сладкими потрохами ребёнка. Третья, держала цепко в зубах кисть, кажется тоже наровясь ее оторвать. Ее зубы натыкались на кости, но они ей не помеха, их просто прокусили, оставляя множество мелких трещин и закрытых переломов. Тоже и с ногами. Только средняя Каниба, старательно пыталась ухватить своей пастью больше мяса, чтобы оторвать кусочек побольше и разом все заглотить. Оставляя своими длинными, тонкими зубами, рваные раны внутри тела. Раздался небольшой звук рассеченного ветра и все три собаки упали на землю. Не было сил на крики, не было возможности встать и убежать, даже Нен защитить себя не может. Насколько же он слаб? — «как же ты жалок» — твердил тёмный Гон внутри сознания. На голову легла рука, мягко перебирая волосы. Он проиграл… Мито-сан не увидит своего сына… И Гон, не увидит свою мать… Краем глаза, брюнет смог увидеть книгу, с красным отпечатком, и закладкой между закрытых страниц. Значит, у него с самого начала, было преимущество. А у Фрикса, с самого начала, не было шанса. Люцифер ничего не сказал. А ему и не надо. И так все понятно. Мужчина перевернул мальчика на спину, беря на руки, будто тряпичную куклу. А они есть сейчас тряпичная кукла. Которую несут обратно в кукольный домик, чтобы продолжить игры в «семью». Набунага будет расстроен. Шалнарк обескуражен. Фейтан съязвить. И только Финкс будет доволен произошедшим. Не так часто Гона наказывают, только если прям сильно провинился. Поэтому, лёгкие издевки над блондином, ему никак не воспрещались. Но за эту выходку, ему точно прилетит, по всей строгости И Макгаф, будет доволен. Мальчик смог вздохнуть чистым воздухом, когда они вошли обратно в особняк. Их никто не встретил. Видимо, Люцифер попросил их оставить один на один и никому не мешать. Мужчина прошёл в глубь комнаты, укладывая Фрикса на диван, головой вниз. Метка Паука уже начала пульсировать. Куроро повесил противогаз на крючок, где висели все остальные. Затем подошёл к Гону, который с полусонными глазами наблюдал за действиями Босса. Это состояние, было очень даже на руку мужчине. Он присел на корточки, протягивая руки к замку на шее от комбинезона. Он не хочет раздеть его полностью, все что хотел, он давно уже видел просто открыть спину. А Фрикс и сделать ничего не может. Раньше, эти поглаживания по спине казались чем-то приятным и утешительным. Будь то поглаживания Шалнарка, когда те спали вместе или Набунаги, когда мальчик прятался за него от Фейтана или Финкса, и тот его так успокаивал. А сейчас, чем-то грязным и неприятным. Люцифер будто помнил, кто и когда оставлял свои отпечатки, обводил и задевал их ногтями. — Ты же знаешь, я делаю это из любви к тебе. Фрикс ничего не ответил, даже если бы смог. Даже сжать кулак не может. Какой беспомощный. — Твою голову, ведь давно не посещали мысли о побеге? Когда это было в последний раз? Он знает, что усилитель ему не ответит. И делает это сам. — Месяцев шесть назад? Довольно давно. Если считать, как часто ты этим занимался. Но почему именно сейчас? Когда мы так далеко от цивилизации? Из-за Курута? Или сам давно вынашивал? — как всегда спокойным голосом рассуждал мужчина, разглядывая старый шрам на левом боку одиннадцатого номера. — хотя, ты мальчик умный. — он усмехнулся, растрепывая и без того растрепанные волосы. — Не сделал бы такое, не обдумав. А тут, просто взял и сбежал. Это ведь было на эмоциях? — Куроро заглянул Гону в глаза. — Даже в первые разы, ты делал все это, более «творчески». Даже от первой метки смог избавится, пока я не видел. — поцелуй чуть выше брови, и лёгкое, совсем невесомое поглаживание по шраму. Которое отозвалась неприятными импульсами, вынуждающие недееспособные мышцы работать и дёрнуть глазом. — Эти укусы собак, ничего, по сравнению со срезанием кожи. Правда? Опять молчание со стороны. Зачем задавать вопросы, если знаешь, что тебе на них не ответят? — Ты же знаешь, я люблю тебя. И Набунага тебя любит, Шалнарк, Мачи, Пакунода. И даже Финкс, хоть он этого и не показывает, но он волнуется за тебя. Так, почему ты сбежал? Ты вдруг резко понял, что все что ты делаешь неправильно? Или соскучился по прошлому? Вновь тишина. — Я не смогу заглянуть тебе в голову, проработаете это потом с Фейтаном, хорошо? Как будто у Гона будет выбор. Метка на теле зажглась огнём, но на фоне сторонней боли, ощущался как лёгкий ожог, который через пару секунд пройдёт. Мальчик взглянул на Люцифера. — Не смотри на меня так, мне и самому это не нравится, но это ради твоего же блага. Мужчина ещё раз погладил ребёнка по волосам. Затем, притянул к себе за затылок. По итогу, они столкнулись лбами. Их глаза находились слишком близко друг к другу, от чего малейшее шевеление зрачками, могло выдать всю подногодную. Но не это сейчас важно Куроро. Одной рукой, он удерживал затылок, не давая Фриксу отодвинуться. А вторую, положил на метку. Если бы тело сейчас было бы подвластно Гону, он бы сначала подпрыгнул, а потом упал и свернулся клубком, прижимая руки к голове. И кричал бы, громко кричал бы, чтобы перекрикнуть голоса, что единой кашей смешались в голове. Если раньше в ней имелись какие-либо мысли, то сейчас, они разлетелись, а на их место приходили другие, но и эти долго не задерживались, быстро сменяясь новыми. Слишком быстро, чтобы успеть их проанализировать и понять, о чем они говорят. Но это точно были мысли остальных Пауков, даже тех, кто находился далеко. Перед глазами, будто кто-то щёлкал вспышкой фотоаппарата, не давая разглядеть и сконцентрироваться на очах напротив. — Надеюсь, сейчас, все пройдёт быстрее, чем в прошлые. — голос Люцифера мерк, на фоне других. Они были разными, кто-то говорил слишком тихо, кто-то наоборот, кричал так сильно, что кажется из ушей кровь шла. Голова неистово раскалывалась. И даже закрытие глаз, не давало хоть немного успокоится. «Вспышки» и там преследовали, не давая расслабиться. Очень больно. И не остановить это не как. Это будет до тех пор, пока Куроро это все не надоест, и он его не отпустит. А он долго может его так истощать информацией, пока мозги не отключаться и не превратятся в губку, которая с радостью впитает в себя любую информацию, чтобы перекрыть пустоту в сознании. И не вырваться же, яд от дыма ещё не развеялся. Разве что, фаланги пальцев шевелись. Но что ими можно сделать? Из-за постоянно меняющихся мыслей и бликов перед глазами, началась тошнота. Фантомная тошнота. Внизу живота, будто все завернулось в узел. Но не в тот приятный, что бывает во время его поединков с сильными противниками, где адреналин бьёт по ушам, сердцу и животу. А в мерзкий узел. Будто бы кишки вынул и завернули в узел. От чего каждая попытка напрячь пресс, прерывалась болью, которая сразу же опускала обратно и вынуждала лишний раз не двигаться. Хотелось кричать. Сильно. Чтоб до разрыва горла. Чтоб до крови изо рта. Чтоб до срыва голоса Все, чтобы прекратить сменяющиеся голоса. Но он не может этого сделать. … Люцифер убрал руку с метки. Гон был уже в предобморочном состоянии. В голове пусто. Не единой мысли. Совсем ничего… Куроро прижался губами к чужому уху. — Ты же знаешь, мы все тебя любим. — его шёпот, он приятной дымкой окутывался вокруг мозга и воспаленных нервах. Заглаживал их, как острые углы и приносил успокоение. — Мы все семья, которая защищает друг друга. — его пальцы аккуратно погладили шею, идя вниз, вдоль позвоночника. От этого, узел как будто сам распутался и перестал болеть, только изредка пульсировать. — А ты, наш сын. — все слова, он намеренно растягивал, чтобы уставший мозг, мог их нормально воспринимать. — И, если что-то случиться, мы тебя защитим. Ты всегда можешь прийти за советом, тебе ведь никто не откажет. — вот сейчас, напряжение в животе стало приятным. То ли, из-за шёпота, то ли из-за чего-то ещё. Думать не хотелось, да и не сильно получалось. Даже сказать что-то, не предоставлялось возможным. Люцифер перевернул Фрикса на спину, вытирая у него тыльной стороной ладони небольшую струйку слюны. В этот раз он легко отделался. В прошлые разы, было куда хуже. Все могло дойти, до ломания зубов об камни, чтобы перекрыть боль. Хорошо, что те зубы были молочными. Мужчина вздохнул, поправляя свою идеальную укладку. Он немного приподнял Гона, который пустыми, уставшими глазами, смотрел в некуда, прижимаясь своей щекой к его. — И я. — он погладил мальчика по животу, а затем по холодным бедрам. Замёрз малыш. — И я тебя люблю. Глава скинул с плеч плащ… ** ** Курапика по очереди перебрал пальцами, убеждаясь, что нервы приросли правильно и рука может функционировать. Осталось только выбраться отсюда. Рас уж Гон сбежал, то и блондину, нет смысла оставаться. — Почему я не могу его увидеть?! Юноша только хотел выйти в общий коридор, чтобы через окна выбраться на ружу. Как мимо него прошли пара Пауков, тот блондин, который назвал Фрикса своим братом и самурай. Второй явно сильно злился. Хорошо, что Курапика прикрыл себя Зецу и те просто прошли мимо. — Босс хочет с ним поговорить. Парень замер. Его поймали? Или Люцифер его уговорил вернуться назад? Что же там произошло? — Эх, не нравится мне все это. — блондин почесал затылок. — Надо будет его навестить, после их «сеанса». Он, наверное, таким разбитым будет. — Не сыпь мне соль на рану, и так боюсь, чтоб как в прошлые разы не было, ещё и ты тут! — самурай выходил из себя, но их последующие крики, были где-то далеко отсюда, когда они скрылись за очередным поворотом. Значит, ему придётся задержаться здесь, на ещё неопределённый срок. Но, если Гон действительно будет «разбит», как они выразились. То это поможет ему забрать его побыстрее, и не будет больше проблем с поисками и «играми». Курапика направился в противоположную от мужчин сторону, в ту, которая вела в общую гостиную. Фрикса накажут? Скорее всего да. И на сколько сурово? Об этом думать не хотелось. Там все ещё горел свет, но голосов слышно не было. Его все-таки с миром отпустили? Убедившись, что никто из Редан не находится очень близко к нему, Курапика заглянул в комнату. Люцифер стоял к нему спиной, натягивая шубу обратно на плечи. Вот он, один, бери и убивай, но теперь не это его цель. Мужчина чем-то зашуршал перед собой. Чем? Курапика не увидел. Но когда тот развернулся, то Курута смог увидеть своего друга, которого Босс Пауков держал на руках. Мальчик был, по всей видимости, без сознания. Однако одежда была в некоторых местах порвана, а где-то, присутствовали и кровавые пятна. Они боролись? Люцифер прошёл к другому выходу из комнаты, но остановился у самого дверного проёма. — Прячешься как мелкий крысёнок. — чёрные, как смоль глаза устремились прямо на Курапику. — можешь не прятаться. Сердце Курута застучало активнее, вынуждая кровь прилить к глазам. — Раз сразу заметил, то почему не напал? Вот так вот. Курапика, лицом к лицу со своим злейшим врагом, о чьей смерти, он мечтал ещё давно. Они впервые видят друг друга в живую, а не через воспоминания из револьвера Пакуноды или фотографии с листовки о вознаграждении. — С чего бы мне это делать? — мужчина полностью повернулся к юноше, все ещё прижимая мальчика к себе. — Разве не хочешь отомстить, за своего умершего друга? — Тот, кто не может отпустить прошлое, никогда не сделает шаг вперёд. Я прощаю тебя. Блондин с силой сжал недавно исцеленную руку. Да как этот мерзавец смеет говорить такое?! Что значит ОН, ЕГО прощает?! Это Люцифер, лишил Курута всего! — Тем более, мне стоит поблагодарить тебя. Ведь, ты своими действиями, помог мне найти настоящий алмаз, среди груды хлама. Спасибо. Блондина начинало бесить спокойствие Главы Пауков, и как спокойно, тот говорит о смерти своего друга. — Зачем он тебе? — сквозь зубы прошипел юноша. — Много причин. — Люцифер посмотрел на Фрикса, в его абсолютно чёрных глазах, сложно было хоть что-то прочесть. — Он похож на нас. Так же, как и мы, ищет свой путь, не желая мириться с навязанной судьбой. Или… — он ласково погладил мальчика по щеке средним пальцем. — Он для Редана очень важен, ведь означает начало нового цикла. Все мы умрём. Рано или поздно. Но наши мысли и души, навсегда останутся на земле и будут передоваться из уст в уста, через наших детей. — Куроро приблизился к лицу Гона, потираясь носом и губами об его вторую щеку. — Мы уже передаём ему наши чувства и знания, а он впитывает все как губка. Курапика не мог не смотреть на это без отвращения. Действия этого мужчины, были похожи на рассуждения религиозного фанатика, который идёт по пути своей ложной веры и ведёт за собой других. Его взгляд, его слова, его действия, все это показывало его возбуждение и любовь к собственной вере, которую сам для себя придумал и сам ей же поклоняется. — Скоро, он выростет. И мы, начнем передавать ему другие знания. — Какой же ты мерзкий… — только и смог выдавить из себя блондин, чувство ненависти душило изнутри. — Возможно. — он опять взглянул на Курапику, прислоняясь губами к виску усилителя. — Но, в моих действиях, нет ни капли лжи или лицемерия. — На что ты намекаешь? — Я прямо тебе говорю. Ты же пришёл за ним, не просто так? Чтобы совесть не мучила? Или из вредности, ни тебе, ни нам? А может, все вместе? — Рот закрой! Ты ничего не понимаешь! — Все у нас было хорошо, пока ты не пришёл. Зачем? Тебе стоило уйти тогда, когда он просил об этом. Но вместо этого, ты продолжил бессмысленные попытки «спасти» его. Курапику немного переклинило. — Откуда ты знаешь, что он просил меня об этом? — Я же все-таки родитель, а это очень опасное место, особенно для детей. — Ты наблюдал… Постоянно… Мужчина ничего не ответил, по нему и так все было видно. Значит, он всегда знал где находится Гон, и мог в любой момент сорваться с места и убить Курапику, как только мальчишка приблизился бы к нему. — Почему, почему ты не напал тогда? Ведь и проблем бы было меньше. — непоняток становилось все больше. — Как я и говорил, мне это не нужно. Но ты прав, ты действительно угроза для нашей труппы и хорошо было бы, избавится от тебя сразу же. Но, я же все-таки хороший родитель и хочу, чтобы с нашим новым членом группировки, все было хорошо, и он чувствовал себя на ровне, со всеми остальными. Мы, заключили контракт. При котором ты, принадлежишь ему, и никто из Редана, не имеет право тебя убивать. А взамен… — он улыбнулся. — Мальчик, остаётся с нами. Курапику побрал холод. Так все это время… Гон, старался защитить его от Пауков? — Это было, единственное, что я мог предложить ему, чтобы тот не вредил себе, когда попытки сбежать, не венчались успехом. Его маленький друг, продал свою душу и тело, в замен на безопасность и сохранение жизни Курута? — И сделка, была удачной. Он не пытался его убить, хотел прогнать. Теперь, действия и поведение Фрикса, поддавались логике. — «Зачем ты пришёл?» Весь этот год, он был во власти Пауков. Выполнял все, что они попросят. И все его жертвы, и старания, были напрасны, когда Курапика сам заявился к ним. Но даже так, мальчик пытался страхом и болью спровадить его отсюда. На глазах блондина, выступили слезы. Чтобы защитить. Он не подпускал никого из труппы к нему, потому что защищал. Он знал, что Пауки легко убьют Курапику, и сделал так, чтобы второй сам ушёл. Да с травмами. Но живой. Так, что же это получается… Жертва Гона, была напрасной? … Пока Курута находился в собственных мыслях, которая могла бы стоить ему жизни, если бы Люцифер не был занят мальчишкой и его не удерживало обещание. Тот ушёл, оставляя блондина наедине с собственными мыслями. Но Курапика пришёл в себя, и не обнаружив своего врага и друга. Их как будто след простыл. Блондин не видел смысла скрываться, поэтому просто шёл куда ведут ноги, в приблизительном направлении, в случае чего, готовя цепи. Но его мысли все ещё оставались на поверхности, будто бы желая схватить сознание красноглазого и углубить в себя. Курапика знал. Курапика верил. Его друг, не жестокий убийца. Ему пришлось таким стать, чтобы защитить своих родных и друзей. Это не было желанием Курута видеть в когда то, солнечном мальчике того самого Гона, это и был он сам. Просто сильно испачканный и перепуганный. Но ничего, все будет по-другому. Они оба поменялись. И теперь, Курапика сможет его защитить, и от Пауков, и от самого себя. И видимо, это предначертано ему судьбой, той самой с которой хочет бороться Люцифер. Ведь ноги, сами привели его к мальчику. Который лежал в очередной комнате, на пыльный кровати. Судьба ли это, или брюнет специально, а может и не осознано, оставлял за собой дорожку из тоненьких Нен нитей, чтобы блондин смог его найти и дни вместе бы сбежали. Да, Курапика сейчас не думал о том, где сейчас Куроро и почему тот, бросил свое «дитя» там, где его легко может забрать Цепочник. Это чувство, когда все твои мысли становятся на свои места, а все недопонимания и вопросы начинают выискивать для себя пару, просто незабываемо. И в таких моментах, жизнь кажется невероятно проста и понятна. И это возвышает тебя вверх, будто на крыльях. Юноша подошёл к крови, удерживая свое желание прижать усилителя к себе со всей силы. Сейчас, он как будто ещё сильнее соскучился, чем в их первую встречу в этом особняке. На фоне этих старых покрывал, Фрикс казался таким маленьким, хрупким, будто кукла, которую принесли домой после магазина. Заразился ли Курапика чем-то от Пауков, или в его глазах, Гон всегда был и останется маленьким ребёнком, который только-только открыл глаза и начал смотреть на этот удивительный мир? Возможно. Блондин подошёл поближе к мальчику, беря его на руки, чтобы наконец-то вместе сбежать из этого кошмара, в котором один провел два дня, а второй целый год. Активировав Гё, Курапика принялся смотреть по сторонам, дабы увидеть, что здесь нет никаких Нен ловушек. Но, его тут же погрузило в белую дымку воспоминаний. ..... » … острая боль отдавались по всем частям уставшего тела. Курапика не видел, но он слышал голоса людей вокруг. Но понять, что они говорят было невозможно. Голова сильно кружилась. Повсюду было слышно запах канализации и сырости. Единственное, что он смог понять, а точнее, что ему дали понять, это фразу: — Отведи его домой… И снова белый туман, который должен был выбросить его в реальность, но вместо этого, перебросил в другое видение. головная боль, тошнота, дикая усталость и боль в мышцах, вот, с чем проснулось тело. Вокруг летал аромат медикаментов и звуки переговоров врачей. Совсем не то место, которое было в первый раз. Курапика очень тяжело открыл глаза, еле сдерживаюсь, чтобы не закрыть их снова. А очень хотелось. — Гон, наконец-то ты пришёл в себя! — над мальчиком, показался Киллуа. Но не тот, который сейчас, а тот, годовалой давности. Он очень тяжело дышал, сжимая зубы так, что казалось, будто они сейчас сломаются. Ещё чуть-чуть, и Золдик расплачется. — Я думал, что никогда больше тебя не увижу! Он положил свой лоб на руку тела, мелко дрожа. Гон, попытался подняться, не говоря при этом не слово, губы были разбиты в кровь. Тело погладило другого мальчика по волосам, делая это, как-то сдержанно, чем привлёк внимание друга к себе. Тот посмотрел сначала на Курута, а потом на его тело, а точнее, на левый бок. Его взгляд, немного поник, но тот все равно встал и обнял тело вокруг шеи. — Не бойся, мы все решим. Это не навсегда. Все будет как раньше. — почему-то, Курапика уже знал, о чем говорит Киллуа, и уже понимал, что это ложь. И они оба понимают, как раньше, уже не будет. Золдик пытается улыбаться, но получается это, очень криво. Но даже эта, натянутая эмоция радости, давала надежду на лучшее. — Гон! — в комнату влетел Леорио, он тут же накинулся на мальчика, прижимая к своему плечу. — Я чуть с ума не сошёл! — парень даже расплакался. — Плевать на эту чёртову татуировку, сведем ее. Главное, что ты в порядке! А в порядке ли? Почему тогда его чувства, не такие как раньше. Из-за болевого шока? Или, он ещё не пришёл в себя после потери сознания? Бок, как будто маленькой иголкой проткнули, будто бы слова Паладинайта о тату, услышала сама метка и дала о себе знать. Но почему, она больше не воспринимается как нечто инородное? — Ты, наверное, ещё в шоке. — доктор все ещё держал руки на чужих плечах, смотря как-то по доброму, и в тоже время осматривая раны. Видимо, они заметили, что тело не реагирует на прикосновения и слова радости. — Тебе здорово досталось, тебя что, пытали? Курапика не смог ничего сказать, даже если бы хотел. Он был просто рад. Чувство счастья наполняют изнутри, будто бы выглянувшее солнце после долгой бури. И не смотря на покалывание метки, хотелось снова заснуть, прямо в руках Леорио и Киллуа. Да, это все не навсегда. Все будет как раньше. Все будет хорошо. На вымученном лице, наконец появилась уставшая улыбка. Золдик обнял тело поперёк талии. Перекрывая своими объятиями тату. — Сейчас, ты немного отдохнешь, и мы снова отправимся в путешествия. — пепельноволосый попытался боком оттолкнуть доктора от Фрикса, что тому не нравилось. — Это, нам никак не помешает. Слова друга, только подкрепляли это прекрасное чувство лёгкости. Да, вместе, им никто не помеха, они все переживут. Курута устало прикрыл глаза, прижимаясь щекой к мягкой шевелюре Киллуа. — Я так не думаю. В дверном проёме стоял Курапика и его вид не показывал того же оптимизма как у остальных. Его появление, как солнечное затмение в старину. Знак большой беды. Его появление, и есть одно большое затмение, которое перекрывает собой золотые лучи, которые наполняли душу и сердце. Почему-то, телу стало некомфортно. Хотя, блондин ведь тоже его друг. Но почему Гон его боится? — Курапика, что ты… — хотел что-то сказать Леорио, но явно злой блондин просто оттолкнул его в сторону, приближаясь к Фриксу. Тело попыталось улыбнуться. Но кажется Курута, это не остановило. Метка забилась в истерике, вонзая тысячу фантомных иголок в кожу. Он был как гром, надвигающийся на мирное поле. Было страшно. Блондин подошёл ещё ближе, останавливаясь в двух метрах от кровати. Его взгляд… Он был зол. Очень Тело непроизвольно сжало одеяло. — К-Курапика, я рад тебя… — Как ты мог позволить поставить себе метку? … Мир рухнул. — Что? — Как ты мог позволить поставить им метку?! — уже на повышенных тонах начинал говорить Курута. — Курапика, что ты такое говоришь? — схватил его за плече Паладинайт. — Разве ты не мог сопротивляться этому?! Сопротивляться? Кому? Тем монстрам? — Ты сбрендил, посмотри на его раны! — между ними встал Золдик. — Их там было одиннадцать человек, даже ты бы с ними не справился! Все остальное, проходило как в тумане. На щеках появились слезы. «Почему ты не сопротивлялся?» А почему, он этого не делал? Был напуган? Связан? Что, что происходило тогда? Мальчик прикрыл глаза руками, будто бы это, могло сдержать дрожь и истерику. Курапика прав, он ведь даже не попытался сопротивляться. — Ты несёшь чушь! Конечно он сопротивлялся! — отстаивал своего друга Золдик. — Значит недостаточно сильно! Чтобы сделал Курапика, если бы его не сдерживал Леорио и тот добрался бы до тела? Избил? Убил бы? Гон убрал руки от лица, глядя на Курута. В его глазах, которые когда-то смотрели с нежностью и заботой, было только ненависть и отвращение. К Фриксу? Наличие метки, сделало его таких отвратительным в глазах друга? … Курута с криками вывели из палаты, оставляя тело одного. Одного, со своими страхами. Он мерзкий. Он гадкий. Он грязный. Все не будет как прежде. Никогда. Тело опять прикрыло глаза руками, позволяя несколько всхлипов. Его путешествие прекратилось. И все из-за его собственной слабости. Он должен был сопротивляться… — Это только начало, твоего пути… — по метке, его погладила тонкая кисть, с длинными пальцами. Которая была явно, не фантомная. Это первое, масляно-чёрное прикосновение к его телу, которое дала одна из лап. — как одного из нас. Курапика убрал руки от лица, перед ним, стоя на коленях, находился его палач, приобнимая за талию. — Нам пора. — Он стянул с Фрикса одеяло, легко поднял на руки, не смотря на сопротивление. — Босс, тебя ждёт. И выпрыгнул в окно… Только вместо приземления на асфальт, провалился в туман. Это то самое воспоминание, которое Курута активно пытался отвергать. Он не хотел верить, что действительно говорил те ужасные слова Гону. Но избегать их сейчас, вдвойне бессмысленно. Он был неправ. Во всем. — Теперь, все будет по-другому… — он все ещё держал мальчика на руках, только сейчас, его хватка окрепла. — Я больше не совершу, таких ошибок. Блондин запрыгнул на полуразрушенный подоконник, а оттуда вниз, где находилась северная часть деревни. — Я защищу тебя от всего!