Обитель Паука

После побега, прошло два месяца. Дни сменялись один за другим, и не отличались какими-то яркими событиями. Те же белые стены, та же белая сорочка, те же люди. Даже, когда-то цветные ногти стёрлись и казались обычными. ** ** Каким-то образом, Курапика смог убедить Ассоциацию Хантеров, что Гон просто потерял рассудок и не понимал своих действий. Тогда, мальчика посадили в психиатрическую больницу, где он должен был пройти реабилитацию под надзором Хантеров и врачей. И не сказать, что все становилось сильно хорошо. Фрикс как был, так и остаётся похожим на куклу, безвольно сидит во время процедур, и смотрит в некуда. Даже приехавшая Мито не смогли его сильно разговорить, а они и не пытались, женщина просто прижимала мальчика к себе и еле сдерживала слезы. - Целый год никаких писем и известий. - Фрикс утерла щеки платком. - и тут, я узнаю, что мой сын занимался криминалом. - она всхлипнула. - Госпожа Мито, Гон был не в себе, когда делал эти вещи. - Курапика положил руку женщине на плече. - Он же, ещё совсем ребёнок, как можно заставлять детей убивать? - ее слова предназначались явно, не сидящему напротив нее блондину, а прямо к Люциферу. Интересно, что бы он ответил? Как всегда, улыбнулся бы и ответил на своём религиозном языке? Или рассмеялся бы с ее наивности? - Главное, что сейчас он в порядке и в безопасности. - юноша похлопал женщину по плечу. - Я проверю как там они. Фрикс кивнула, вытирая вновь слезы. Курапика открыл дверь в палату. Киллуа очень эмоционально и с жестикуляцией рассказывал о своих путешествиях. Однако, Гон не реагировал, по-прежнему сидел с пустым взглядом и смотрел в некуда. - Было много чего весёлого. - по итогу сел на постель Золдик. - Но и грустного не мало. - он посмотрел на Фрикса, ожидая прошлой реакции, но выражение лица так и не поменялось. - Слушай, я знаю, что было много чего плохого у тебя, но теперь ты здесь, и мы можем двигаться дальше, все вместе. - мальчик положил ладонь на руку Гона. - Т-ты все ещё обижаешься на меня? Да, я знаю, что поступил плохо, бросая тебя одного со всем этим. Но сейчас то, все по-другому, я стал сильнее и теперь могу тебя защитить. - он постарался натянуть улыбку, но, он сам понимал, что его слова ничего сейчас уже не стоят. Фриксу, нужна была помощь тогда, год назад, а сейчас, ему что с ними, что без них. Все равно. - Я... Я отойду в туалет, ладно? - никакой реакции, как и до этого. Потому Золдик просто прошёл мимо Курута, выходя в коридор по направлению уборной. Блондин вздохнул, и посмотрел на мальчика, который даже голову не поднял на вошедшего. Курапика не знал, что делать. Даже когда к Гону приехал Киллуа, второй начал его подбадривать в уже знакомой ему манере. Дразнить и показывать свое, хоть и не большое, но превосходство. Что тот в плечах шире и в росте больше, и голос у него уже сломан, а Фрикс все ещё похож на ребёнка. Жаль, что это не помогло ему. Никакой реакции на это не последовало. Пепельноволосый даже пытался небольшую драку затеять, но Фрикс по-прежнему не отвечал. - Гон, как себя чувствуешь? -... Блондин приобнял мальчика за плечи. - Тебе просто надо привыкнуть к обычной, спокойной жизни. - легко погладил и прижался щекой к макушке. - рядом буду я, Киллуа, Леорио, твоя тётя. - лёгкий поцелуй. Курапика взял его за руку и заглянул в глаза. - Я больше не брошу тебя одного. Мне плевать на наличие татуировки, она не имеет значения. И опять ноль реакции. Курута, погладил чужие ладони большим пальцем, нащупывая между ними, что-то бумажно-ламинированное. Юноша легко вытащил предмет из несопротивляющихся пальцев, это оказалась обёртка от конфеты. Возможно ее принёс Киллуа или Мито, как гостинец. - Я отойду на минуту. Скоро вернусь. Блондин вышел из палаты, проходя мимо госпожи Фрикс и туалета, где засел Киллуа, останавливаясь напротив большого окна, с видом на парковку. Фантик в руке зашуршал, когда Курапика непроизвольно сжал кулак. Это состояние Фрикса. Это Люцифер с ним что-то сделал. Это он и его странные сеансы заставили мальчика буквально превратится в овощ. И как его вытащить из этого состояния? - "Физически, он здесь, а ментально, он остался в том кошмаре" - как сказал им врач. Но как ему ещё показать, что он в безопасности? Что нет больше этого страха, вокруг лишь люди, что его любят... Курапика выдохнул и повернулся спиной к окну, облокачиваясь о подоконник. Бумажка, уже изрядно помялась. И по-хорошему, ее надо выкинуть. Но что-то в ней его привлекало. Может пестрые узоры или качество фантика, не понятно. Но в ней, что-то было, прям как в тех вещах, что выделялись на фоне прочего мусора, что он нашёл в особняке. Так же как и они, фантик источал ауру, возможно, поэтому, она его привлекла. Курута, по инерции использовал Гё... - Я тебе уши, бл*ть, надеру! - кричал сзади грубый голос. Мальчик бежит по тёмному, все комнаты кажутся знакомыми, и тело сворачивало то вправо, то влево, по всей видимости, зная свой маршрут. Но куда он бежит? Видимо, спрятаться от преследователя. Курапика посмотрел назад, Финкс отстал. Но все ещё чувствовалось его злая аура, которая обещала хорошенько понадовать ремня мальчишке, если поймает. Резкое столкновение. Как будто в стену со всего маха врезался. Голова закружилась и Фрикс упал на пол, не сдержав равновесия. Подняв голову, он увидел тёмную фигуру, которая в свете луны была похожа больше на приведение или статую. Фейтан даже не дёрнулся. Как та самая статуя из лагерных страшилок, стоял ровно, смотрел остро, от чего становилось вообще не по себе. Он сейчас злится? Его ударят? Накажут? Мальчик молча поднялся с пола, стыдливо глядя вниз. Курапика мелкими шажками начал обходить мужчину, который так же выжигающе смотрел на тело. Было очень некомфортно. Курута только сейчас заметил, что мальчик был одет лишь в чёрные шорты и детские, чёрные мокасины. Вверх, отсутствовал. Зато на теле имелось множество мелких шрамов. Бок был перевязан белыми битами. Это все, что можно было разглядеть во внешнем виде. Тело даже дёрнутся не успело, когда прямо возле его груди остановился кулак. Будто бы запугивая, и без того зашуганного ребёнка. Кулак повернулся, и азиат раскрыл его. На бледной ладони лежала конфета, обернутая в фантик с яркими узорами. Тело не смело, дрожащими руками, взяло угощение. По-прежнему, не глядя второму номеру в глаза. Его потрепали по волосам, и мужчина направился дальше по коридору. Ни один не сказал ни слово, в этот момент. Белый дым смешал все воспоминания, словно суп, и снова вывалил в неизвестную локацию. Мальчик лежал на боку, на чем-то твёрдом, укрытый чем-то на подобие куртки. В кармане, все ещё лежала конфета. Спать совсем не хотелось. А именно это, тело и пыталась сделать - заснуть. Но получалось плохо. Куртка, натянутая поверх голого торса, толком не грела. Было холодно. И будто бы чего-то не хватало, или кого-то, кто мог бы согреть собой и наполнить пустоту снаружи. С пустотой внутри, он как-нибудь сам справится. Мальчик все же вытащил конфету и съел, убирая фантик обратно в куртку. Приторно шоколадная, с карамельной начинкой, которая склеивала зубы. Согреться не помогала, но какое-то чувство радости принесло. А его давно уже не было, только стресс, от которого ноги нервно дергались. Резко, тело закрыл глаза. Сзади кто-то приблизился и откровенно смотрел на мальчика, будто хватаясь взглядом за каждую мышцу на лице, которая выдаст притворство "спящего". Шуршание за спиной. Тело сильнее затряслось, будто под кроватный монстр задышал в затылок. По животу прошла горячая рука, легко оглаживая, направляясь выше, к груди и выше к шее... Будто бы задушить хотят, но ладонь быстро опустилась обратно на грудь, не сильно надавливая, как бы прижимая Фрикса к чему-то или кому-то. Стало теплее. Будто кто-то укрыл тело невидимым одеялом. Метка на боку слабо запульсировала, распространяя тепло по всему телу. Только сейчас, сон наконец-то пришёл к Курапике. Тело повернулось на другой бок, тыкаясь носом кому-то в грудь, подсознательно понимая кто это. Ещё сильнее прижимаясь к мужчине. Маленькую искру света, окутала тьма, она не пыталась ее погасить, лишь прижаться теснее, чтобы погреться в ее искрах Воспоминание обратно вытолкнуло блондина в настоящее. Это тоже, что было и с предыдущими вещами, оставленными Фриксом. Только более смазанное и непонятное. Разве что, навевали мысли о стокгольмском синдроме, что развились у мальчика во время его пребывания с Пауками. Это и помогало, нестабильной, хрупкой, детской психике вынести все это. Курапика выдохнул, потирая переносицу. Надо будет поговорить об этом с доктором, подобные синдром можно вылечить. Нужно только терапию нужную подобрать. - Все наладится. - опять, который раз себе за месяц говорит блондин. Будто молитву на ночь читает, и ложиться спать с этой мыслью. - Надо только подождать. ** ** Все казалось обычным и бесцветным. И потолок, и постельное белье, и люди в белых халатах. Все было обычным. Не было вокруг ни карандашей, чтобы раскрасить стены. Ни фломастеров, чтобы разукрасить ногти. Ни острых предметов, чтобы напитать идеально белую одежду, хоть какой-нибудь краской. Чтобы не было этой ужасной, вырвеглазной белизны. И только Гон, своей загорелой кожей портит эту "идеальную" комнату. Будто бы само помещение говорит ему, что он здесь лишний и пытается задушить или вытолкнуть своей яркостью и обыденностью. А он лишний... И не только в этой комнате... В этом здании. В этом обществе Везде. Мир не примет его обратно. Не смогут закрыть глаза на его поступки. Но и Редану, он не нужен. Даже, казалось бы, для монстров, он был чужим. Посторонним человеком, в их маленькой общине. нестабильный Вот и все слово, которым можно его охарактеризовать. .... Стены жгли собой глаза. Даже закрой он их, перед ними будут плавать белые блики. Они жгут, как огонь, как прикосновения, казалось бы, близких людей. Будто бы, их ладони были раскаленным железом, что оставляли новые отметины поверх старых. Хочется кричать, от боли и отвращения. разве что, к самому себе Гона будто облапали во всех неприличных местах, проникли во внутрь через рот, и переполошили желудок. Тошно. от самого себя Слишком запятнанный и грязный для общества. И слишком чист и добросовестный для Редана. Куда ему деваться? Куда идти? Куда спрятаться от этого мира? От этих людей, что сначала дали ему веру, а потом повернулись спиной. - "Все будет как раньше" Ничего не будет как раньше. Хотелось расплакаться и забиться под кровать. Будто бы это могло решить его проблемы. Будто бы этот мир, увидел бы его слезы и смягчился. Но они не текли, так же, как и душевный крик не выходил из горла. А значит, снисхождения ему не ждать. И что смысл, Курапике убеждать Ассоциацию в его невиновности? Если даже смертная казнь, кажется самым лучшим исходом. самым смягчающим ** ** Гон стоял у окна, глядя на лучи заходящего солнца, что хоть немного наполняли его комнату красками. Жаль, что ненадолго. Ведь скоро, появится белая луна, с белыми звездами, которая будет светить белым светом ему в окно. Поэтому, усилитель отвернулся и прошёл на середину комнаты, чтобы лучше рассмотреть те оттенки что выдавал закат. Курапика пошёл провожать Мито на корабль, пообещав заботится и навещать Фрикса младшего. Киллуа тоже попрощался и ушёл. Мальчику задышалось спокойнее. Совсем капельку. Он не хотел пачкать своей чернотой надежды и амбиции своих когда-то друзей. Не этого он хочет. а чего ты хочешь? Чего он хочет и желает сейчас? Ни целей, ни надежд, ни амбиций. Его "список желаний" такой же белый, как и стены вокруг него. Чего, он желал ранее? Найти отца. А потом? Помочь Курапике. А после? Сбежать от Редана. А затем? .... Что шло после этого? На чем строилась его жизнь среди Пауков? Убивать? Это то, чего он хотел? Или то, чего от него хотели сами Пауки? А они чего хотели? Замазать пустующее пространство между ними, хоть кем-то. Хотели щуриться и выворачивать свои шеи до хруста, лишь бы видеть вместо Фрикса, своего старого, погибшего товарища. А хотели ли, другие люди вокруг мальчика, зреть его самого? Или точно так же морщиться и представлять на его месте Джина? - "Ты похож на него" Для этих людей, сам Гон не стоит ничего, он лишь напоминание о своём удивительном отце и все ждут от него, таких же подвигов и удивительных открытий. "Нестабильный" Не так напоминание Он лишь напоминание, что до него, были люди, что превосходили его во всем. И от них, у него осталось лишь кровь в венах и метка на лопатке. Единственная нить, что связывает его с разными сторонами. Более ничего. Лишь полупрозрачная надежда, что когда Гон вырастет, то станет таким же, как и те люди, с которыми он связан в памяти у многих. Лишь связан... Очень прозрачными нитями... - Ты стоишь на грани двух миров, не чужой, но и не свой. - дошел до него разбитый голос, со стороны окна. - Таков закон этого мира. - тихие кошачьи шаги прошли к мальчику сзади, будто приведение идёт и легко ступает по полу. - мы все, лишь тени чьего-то блеска, которые начинают светится, лишь к расвету своей жизни. Гон повернулся, и встретится взглядом с фиолетовыми змеиными глазами. - А до этого, ты просто тень. Азиат стоял, как и всегда, ровно, гордо, выставив грудь колесом. Мужчина хмыкнул сквозь бондану, глядя на мальчика по-прежнему - свысока. - Этот взгляд, навевает воспоминание о нашей первой встрече. Пото протянул руку и положил ее на грудь Фрикса, затем убрал, глядя на неё, будто пытаясь найти в ней что-то, что могло отпечататься. - Совсем потухла. Сейчас, палач не воспринимался как нечто родное, но и угрозы в нем не чувствовалось. Что за странное чувство? Нет ни страха, ни радости. - Редан никого не отпускает. - он снова сцепил руки за спиной. - Даже если бы тебя казнили, мне бы пришлось тащить твою мёртвую тушку обратно. Будто бы ответил на вопрос "Зачем ты пришёл?". - Зачем пришёл конкретно сейчас? – все-таки смог разомкнуть губы Гон, которые до этого были будто клеем склеены. Голос вышел почти таким же, как и у азиата, немного хриплым. - Чтобы кое-что тебе пояснить. - Фейтан повернул голову, и прошёл к небольшому столику, где стояла корзинка с фруктами. - все, что ты делал за весь этот год, ты делал по собственной воле. - брюнет взял одно красное яблоко. - По крайней мере пол-года уж точно. - его пальцы, не сильно его сжали, плод издал небольшой хруст, что говорило о его спелости и сочности. Ну, или о большом количестве в нем химических веществ. - Зачем я это делал? - Гон сам удивлялся, со спокойности своего голоса. - Ты, обиженный на взрослых ребёнок. Хотел отыграться, выместить свою обиду на ком-то. Делал вид, будто те люди, которых ты убивал, причастны к тому, что с тобой случилось. - мужчина достал меч и множеством резких движений отрезал дольку фрукта, и сразу подцепил ее кончиком орудия, по которому, сразу потёк прозрачный сок. - Но будем реалистами, они не виноваты в твоём несчастье, и умерли просто так. - Мужчина опять оказался совсем рядом с мальчиком. - Ты хотел утонуть в крови и заглушить свою боль, чужой. Будто забивая гвоздь в тело, бил по больному. Но, нечего бежать от реальности. Все те люди, которых он убил, умерли просто так. Из-за того, что Фрикс не смог простить того, кого из него сделали. - Почему вы меня не останавливали? - Ты был как ребёнок, во время истерики. Самый разумный вариант, это оставить все как есть и дать остыть. - Фейтан направил ломтик яблока между ними, почти в упор к губам усилителя и своим. - Если ты не заметил, то мы много чего тебе не запрещали. Хотел красить ногти? Ради Бога. Разукрасил метку? Твоё право. Хотел выбить глаз рулеткой главе парфюмерного бизнеса?* Флаг тебе в руки, как говорится. Забирался всем под одежду и просил ласки? Пожалуйста. Знаешь, почему позволяли? Брюнет не ответил на заданный вопрос, он вообще, не охотно говорил. - Потому что, мы - такие же. Нами, так же движут желание разукрасить свои жизни. Взять то, что мы хотим любым способом и получить любовь близких нам людей, когда холодно и одиноко. Это и стало связующим звеном между нами и тобой. - мужчина протолкнул яблоко сквозь губы, оно стукнулось о зубы и снова остановилось. - Ты, лицемер и эгоист до мозга костей. На этом, Фрикс немного, еле видно поморщился. - И это притянуло нас, потому что увидели свои молодые отражения в тебе. И вот скажи. - Пото приблизился к чужому лицу, почти носом к носу. - Увидев молодого себя, ты бы попытался облегчить его путь? Попытался бы он? Стал бы помогать чуть молодому себе, чтобы малышу было легче пережить все те страдания? Пока Гон обдумывал слова, Фейтан положил руку мальчику на затылок, притягивая к себе, ухватился зубами за другой кончик яблока, и протолкнул усилителю в рот где-то на половину, откусывая на середине. Так, во рту Фрикса оказалась половина дольки, что полилось сладким соком на язык и в сухое горло. - Ты, часть нас. Можно считать, что наше дитя, которому передаём свои знания и навыки. - палач прожевал и проглотил сладкий фрукт. - Мои, ты уже зачерпнул. Стали бы мы делится, своими ценными знаниями с "копией предыдущего номера"? У нас есть дела и по важнее. Но так, ты не копия, можно сказать, молодой наследник, что унаследовал метку с номером. Все мы, бессмертные тени Люцифера, которые будут постоянно заменятся, по мере наших смертей. Но мы не можем быть тенями друг друга. Ты не тень, а следующее поколение одиннадцатого номера. Фейтан схватил парня за ворот больничной рубахи и сорвал ее, швыряя ткань на пол. Почувствовав свободу, метка на теле зажглась огнём. Это он хотел услышать? Хотел знать, что не просто видение в виде их дорого товарища? Они похожи... Нечего обманывать самого себя в том, что он не эгоист и лицемер. Да, он такой. Но, является ли он от этого плохим? Будто бы вместе с одеждой, азиат стянул с него оковы, что не давали двигаться, кричать и плакать. По щекам потекли слезы. Сзади, вокруг талии его обняли чёрные руки, ласково целуя в лопатку. Раньше, мальчик изгонял из себя свою черную натуру, но может, пришло время принять ее? - Она не чёрная. По крайней мере не такая как наша. - Пото, будто телепат, смог прочитать его мысли, ещё ближе становясь к Фриксу, грудью толкая его в сторону кровати. Гон не стал сопротивляться, его тело расслабилось, поэтому начало отходить назад. Пока его жёстко не толкнули на кровать, нависая сверху. - Ты, все-таки отличаешься от нас кое чем. - Чем? - слезы не переставали течь, будто бы компенсируя все эти два месяца полной без эмоциональности. - Ты - домашний ребёнок. - слова, как из дневника Куроро. - И в тебе есть то, что принято называть домашним теплом. Мы, выращены свалкой и не можем знать, что это такое. Поэтому... - мужчина наклонился к груди и лизнул ее по середине, вызывая небольшие мурашки у усилителя. У второго номера, горячий и бархатный язык. - мы тянемся к твоему свету и теплу. - Пото положил голову мальчику на грудь, вслушиваясь в сердцебиение, которое, казалось бы, в только ему знающему мотиву отбивал музыку. - дикие звери, всегда хотят согреться и тянуться к теплу. - Фейтан поднял голову, его зрачки были расширены. - Мы не хотим тушить его, лишь греться в его лучах. Каждый Паук ощущал это, что мальчишка, будто горячее, яркое солнце, к которому хочется тянуть ладони, чтобы согреть их и искупаться в его лучах. Но ещё, они знали. Оно может больно обжечь, если подойти слишком близко. Едва ли, ребёнок сможет обжечь их сейчас, но когда вырастет, то обязательно выжжет им на руках и лицах свое имя. Но ничего, переживут. Он ещё мал, хоть и начинает взрослеть, его солнце, будет светить ярко, но не обжигать своих, а дарить тепло. Фейтан протянул руку к щеке Фрикса, бережно беря слезинку на палец, затем слизывая ее, пробуя на вкус чужую свободу. - Это - стокгольмский синдром. - тихо прошептал Гон, чувствуя, как горячий язык, слизывает с щек влагу, оставляя после себя чёрные следы, что стали сразу же исчезать. - Это взросление. Ты сам чувствуешь, что твоя душа тянется к нам. - лёгкое поглаживание по ребрам, не сильно царапая их. - Что мне делать рядом с вами? - будто в перевес всему, шептал на ухо вопросы маленькая частичка сомнений. - Брать от жизни все и не отдавать ничего в замен. - Звучит эгоистично. - Гон отвёл взгляд в сторону, вытаскивая изо рта слова, которые шептала ему на ухо совесть. В самом теле, сейчас возникли странные чувства, которые щекотали его из нутри, щёки горели от тех же непонятных ощущений. Но он точно, знал, что хочет их больше. - И тебе это нравится. - Мужчина повернул голову обратно на себя, наклоняясь к лицу. - И нам, это тоже нравится. Горячие, просто раскаленные губы накрыли губы Фрикса. Скользкий язык проник внутрь, касаясь зубов и неба. Паук сзади лишь сильнее охватил тело руками, оставляя чёрные поцелуи на шее, которые впитывались в кожу. Фейтан целуется горячо и жёстко, не давая возможности отстранится или двинуться с места. Палач отстранился, вытирая губы рукавом плаща, глядя, как на детском теле появляются первые ростки взросления, скоро они распустятся, надо только подождать. - Нам пора. - он встал с кровати. Поднимая юношу на руки, подходя к так и открытому на распашку окну, через который пробрался свежий, ночной воздух, оглаживая голый торс Гона. Полоса заходящего солнца становилась все тоньше и тоньше, уходя, забирая с собой все те переживания и боль, что пришлось пережить не окрепшему разуму. Но закат забрал за собой не только обиды, прошлое и сожаление, ещё и детство. - Будто заново родился. - холод прошёл сквозь волосы, вытирая остатки горячих слез, унося их в прошлое. Сегодня, ему действительно дали возможность, родится заново.