Горе от ума

Три шага вперёд, поворот на сто восемьдесят, снова три шага. От стены до стены, в практически полной темноте, только через решётку двери попадает тусклый свет мигающей лампы. Первые два дня, как ему казалось, мальчик следил за временем, но после прихода человека с "лекарством", его отрубило и окончательно сбило со счета. Два раза в день приносили еду — типичную больничную кашу и апельсиновый сок, наверное для того, чтобы не совсем зачах без витаминов. То ли на четвертый день пребывания здесь, то ли на пятый охранник подкинул ему мандарин, но попросил вернуть кожуру. Видимо, сделал это тайно. Пусть будет так. А фрукт и вправду был вкусным, в меру сладким. Сразу вспомнился праздник, душистая ёлка, горящая разноцветными огнями, всюду улыбки, толпы людей, делающих последние покупки. Как же он очутился здесь? Кажется, его мама, с которой он жил все детство, перед новым годом сообщила о радостной новости: он едет к дяде на каникулы. Как в тумане он видит слезы на лице мамы при расставании, как садится в самолёт, жуткий вой сирены, дым. Вроде должен умереть, но живой сейчас сидит в сыром подвале. Утром следующего дня он слышит громкий вопль, и тут же подбегает к решётке, чтобы рассмотреть что там происходит. Его откидывает взрывной волной и впечатывает в стену. Жутко больно, но кости вроде целы. В дверь кто-то ударил ногой, осталась вмятина, ещё один удар, и дверь полетит в то место, куда секундами назад упал мальчик. Возможность стать раздавленным куском бронированного железа пока его не устраивает. Тогда он быстро встаёт и ковыляет к двери, прижимается к стене рядом, со стороны где находится ручка. Мигом шансы на выживание многократно возросли. Удар, ещё один, дверь не выдерживает и отлетает. В проём заглянул неизвестный юноша. Сначала показалась голова, затем длинная белоснежная косичка, и только потом человек полностью. Не зная, что от него ожидать, ребёнок попытался вжаться в стену, как будто это делает его невидимым. Молодой человек перешагнул через обломки каменного пола, что выбило взрывом и обвел взглядом помещение. Благо, оно 2 на 2 метра, не перетрудишься. — Наш грибочек наконец нашёлся! - воскликнул незнакомец, когда увидел его. — Знал бы ты, сколько жизней стоило твоё спасение, — с укором произнёс он. — Идём скорее, пока не пришла подмога. — А куда идём? — с опаской спросил мальчик, — Может там вреда будет гораздо больше, чем здесь.. — Я подозревал, что ты так скажешь. Что ж, тогда посуди сам. Тебя ведь кормят? Предоставляют возможности для проживания? Да. Это не бесплатно, когда нужны будут тела, для отработки химического оружия, лекарств, наживки, то ты первый будешь использован. У меня даже есть пару доказательств в виде документов. — человек быстро стал искать в карманах доказательства и бубнел что-то по типу: "Когда надо — хуй найдешь". Да, говорил он скомкано и не понятно, но в ситуации, когда в любой момент может нагрянуть охрана, это наилучшее решение. — Неудобный момент, — мальчик прервал его копошение и поймал недоумевающий взгляд, — и так верю. Но скажи, для какой цели я нужен вам? Для этой же? Неизвестный опешил, даже не сразу выдал ответ. Его не предупредили, что ребёнок с такой лёгкостью говорит и понимает подобные вещи. – Не совсем. В качестве сотрудника, устроит такой ответ? Немного лучше пушечного мяса. Я объясню по ходу. Обещаю, если не понравится, то верну тебя обратно, по желанию. — Уже не хочу обратно, — мальчик мотнул головой в подтверждение слов. — Вот и славно! — во весь рот улыбнулся незнакомец и протянул руку в перчатке. Мальчик с опаской ухватился за неё, уже предвкушая свежий ветер и свободу. Яркая вспышка осветила помещение и откинула подбежавших в этот момент охранников. Как только один из них очнулся, то рванул осматривать комнату, к тому времени уже пустую. В лёгкие поступил кислород, руки нащупали гладкие камни. Мальчик быстро осмотрел глазами узкий, но светлый переулок с мощеной дорогой. Глаза болят после долгого пребывания в темноте, он уже жалел, что так резко их напряг. Проморгавшись, ребёнок посмотрел вперёд. В поле зрения оказались штаны в черно-белую полоску. Этот тип пристально изучал его состояние. Мальчик осмотрел его снизу вверх и пришёл к выводу, что это тот самый незнакомец. Выдала косичка. Теперь есть возможность увидеть его полностью. Взгляд сам собой остановился на шляпе, карте и шраме. Последние два украшали глаза. Он не выглядит слишком опасным, вполне миловидная внешность, будто очередной косплеер на какого нибудь персонажа. На улицах Японии это не удивительно, но что-то в мальчике предупреждающе звенело и требовало бежать, поспешно отогнал плохие мысли, он подал признаки жизни движением. — Грибочек мой, ты очнулся! — Незнакомец плюхнулся рядом и подтянул его ближе. — Ты пару минут не шевелился, я подумал, что сознание разделились и передо мной мешок с костями! Представляешь, как я расстроился? — на одном дыхании выпалил юноша. Чужие руки крепко обхватывают лицо "Грибочка", вытирают кровь из носа, из уголков губ, даже обманчиво-нежно поглаживают щёки. Грибочка очевидно не устроила эта показушная нежность, он попытался оттолкнуть руки и сказать что-то, но толчки получались слишком слабыми, а из рта вырывались хрипы, вперемешку с пузырьками крови. — Тише, лучше не двигайся вообще, — прошептал парень, вытирая новую порцию крови, — Пару дней будет больно даже дышать. Увидев слабый кивок, парень осторожно сгреб в охапку еле дышащее тело. Такой лёгкий и маленький, не соответствует возрасту. Может он случайно забрал не того? Зачем этот человек сказал про "больно дышать", теперь каждый вздох приходится контролировать, терпеть простреливающую боль в лёгких. Руки мальчика безвольно повисли, вернее, он даже не старался держаться. Его сжимали довольно крепко, значит можно висеть дохлой макарониной, не утруждаясь. — Как вас зовут? — сиплым голосом прошептал ребёнок. — Гоголь, — быстро сказал прежний Незнакомец, ускоряя шаг. — А меня Саша. Грибоедов, — прошептал мальчик и отключился.

***

— Проснись и пой, птенчик! — Гоголь вопил что есть силы и тыкал сонного мальчика под ребра, будто бы случайно в те места, где ещё болело. Ресницы слиплись так, что Саша еле продрал глаза. Чистое, сухое помещение, не сравнить с тем подвалом, где он выживал раньше, мягкая постель, в воздухе пахнет медикаментами, на нем свежая пижама, все даже лучше, чем он себе представлял. Часы на прикроватной тумбе показывали семь, только непонятно — утра или вечера. Как выяснилось, окон в помещении не было. Быстро перебрав в голове ничтожное количество сведений, он понял, что нынешнее положение не сильно отличается от прежнего. По сути, тут просто было суше и чище, но ведь это место похоже на медпункт, здесь не может быть по другому, кто знает, куда именно его посадят после лечения... А отсутствие окон? Может это место расположено в середине здания и не имеет выхода наружу? Это странно. Наверняка он сейчас под землёй и неясно насколько глубоко. Накатывала самая настоящая паника, из одной тюрьмы переходит в другую, отказывается от той стабильности, буквально выбивает из под своих ног почву, находится черт знает на какой глубине, и не понимает, что от него хотят и что с ним будет, если он не сможет это дать. Очень выгодное положение, ничего не скажешь. — И чего завис, птенчик? Я говорю вставай! — чужой голос вытаскивает Грибоедова из раздумий и спасает от накатившей паники, которая быстро сдала позиции, намекнув, что «она улетела, но обещала вернуться». Мальчик просипел что то вроде согласия в ответ и нарочито резко подскочил с кровати, так он старался сбить остатки сна. — Ну-ну-ну, не вскакивай как здоровый, давай помогу, — сказал Гоголь и достал из тумбочки комплект одежды. Не хотелось признавать, но он был прав. Тут же вернулась боль, закружилась голова и потемнело в глазах. Саша старался держаться, головокружение перенёс почти не шатаясь, не лёг обратно, и не скажешь, что ему ужасно плохо, единственная выдающая деталь — помутнели глаза, расфокусировались против его воли, это конечно не укрылось от Гоголя. — Ты очень хилый для своего возраста, — отметил будто для себя Гоголь, — Долго будешь восстанавливаться. — Я знаю! Это потому что я плохо ел последнюю, — он задумался, а сколько он там сидел? Вроде неделю, но если сказать, то вдруг наврет. Замолчать — лучший выход, тем более в голосе зазвучали нотки неконтролируемого раздражения, которое показывать было опасно. Парень засмеялся, ничего не заметив: "Не-а, ты и без этого дохленький, нормальные люди за неделю так не исхудают." Гоголь принялся было помогать ему с одеждой, но Грибоедов категорически отказался. Сам стянул с себя футболку, и осмотрел повреждения. Все зачищено, заклеено, но пластырей и бинтов было столько, будто вчера он побывал в мясорубке. Обыкновенная рубашка была в комплекте, разве что рукава широкие, и ткань не дешёвая, по крайней мере, чистой синтетики здесь не было. С пуговицами та ещё морока, пальцы он сам себе развез об асфальт. Они не слушались и плохо гнулись, тогда Гоголь все же пришёл на помощь. — Грибочек мой, ты чего дергаешься? Как думаешь, кто тебя вчера переодевал и отмывал? — он начал было давить на него, но заметив смущение и стыд на лице, загладил резкие слова милой улыбкой. — Спасибо вам, — пролепетал мальчик, и справился с брюками и жилеткой сам. — Надевай обувь и идём. Обувь осталась его, оно же к лучшему, удобные, разношенные ботинки, выглядели ещё сносно, даже красиво и аккуратно. Но как только они подошли к выходу, Гоголь некстати вспомнил про бинты, точнее про их смену. И опять Грибоедов, стиснув зубы, позволял себя раздевать. Пластыри прилипли так, что казалось, будто их снимали с кожей. С частью волос, это точно. Только когда экзекуция закончилась Грибоедов вздохнул в полную силу. Зря. — Сейчас мы пойдём в твою комнату, там есть расчёска, причешешь свой сеновал, и прямиком к начальству. — А какие условия проживания у меня будут? Или может ВЫживания? — с интересом спросил Грибоедов. — У начальства спросишь, — Гоголь как то мрачнел при упоминании, даже отвечал сухо, без смешных обращений. В коридорах полы выложены белой плиткой, потолки сделаны квадратными панелями, лампы прямоугольные, в точности, как в больнице. Несколько поворотов вправо, один влево, и всё. Дальше он не понял, коридоры одинаковые, двери все белые, сливались со стенами и ничем не отличались. Только когда они перешли в другое крыло сменилась обстановка, двери были хотя бы пронумерованы, а некоторые и вовсе украшены табличками с именами жильцов. —Твоя комната номер 74, не забудь. Гоголь повернул ключ и толкнул дверь. Комната сделана в приглушенных зелёных цветах, что то темнее, что-то светлее. Но это не выглядело навязчиво, даже успокаивало. Оливкового цвета стены, постельное белье тёмно-зеленого, небольшой шкаф, темно-коричневого цвета, такая же тумбочка, стул, стол и сам каркас кровати. На этом собственно все. А, нет, ещё непонятного цвета диван: вроде серый, а вроде отдаёт в зелёный, чёрный дверной коврик и ковёр возле кровати. — Честно, я не знаю зачем столько зелёного, — сказал Гоголь. — Нет, здесь очень красиво, — практически перебивает Грибоедов, — мне нравится. — Странный. — пожал плечами Гоголь. — Ладно. Доставай расческу, и иди к зеркалу. Оно на дверце шкафа. — Хорошо, спасибо. Взяв с тумбочки расчёску, он попытался расчесать ей волосы. Руки ещё не разработались, а новые пластыри не давали совершать плавные движения. В общем, волосы он скорее выдирал, чем расчесывал. Тут пришлось попросить о помощи. Гоголь усадил его на стул и бубнел, что это невозможно, но нежно пытался расчесать каждый волосок. Первые пять минут. Русые кудряшки были одним колтуном на затылке, несколько прядей испачкано в засохшей крови, и разлепить их в этом состоянии было трудно. — Заебало, - терпение лопнуло, он выругался и потащил Грибоедова за остатки волос к двери в другом конце комнаты, вот так Саша узнал, что у него есть ванная. Гоголь сдернул с него жилетку и грубо засунул головой под кран. От таких телодвижений в глазах опять потемнело, мальчик уже сто раз пожалел о просьбе. Тогда он пошатнулся и трясущимися руками взял мыло, при этом повторяя, что все в порядке и он сам. — Руки! — парень предупреждающе шикнул в ухо. И точно, промокнут, пластыри нужно будет менять. Мыло выскочило из рук, а Гоголь снова разразился в ругательствах. Столько бранных слов в его сторону он никогда не слышал. В этот момент хотелось скорее выйти из этой комнаты, желательно живым. — Идиот, не зажимайся! Сейчас все здесь затопим. Парень начал намыливать его голову, в воде колтуны начали поддаваться расческе, пряди размокли и тоже расплелись. Гоголь яростно распутывал волосы, было страшно настолько, что боль отошла на второй план. Грибоедов боялся пискнуть и дышать. До этого он уже получил расческой по голове, за то что пискнул, ладонью по спине, за то что стоял криво, и так далее. Наконец волосы распутаны, одежда почти не промокла, ванная цела, голова тоже. Гоголь принёс полотенце, и вытер волосы практически досуха. Любовавшись своей работой,он заметил, что прическа неровная и странная, тогда предложил Грибоедову её подравнять. Тот с ужасом на него посмотрел и отказался. Средняя длина была примерно по плечи, но где то волосы были намного короче, а где-то длиннее. Кудри завивались только в нескольких местах. Это раздражало, Гоголь не мог понять почему, у самого прическа не лучше, но факт есть факт. Что-то нужно с этим делать. — Я вспомнил! Тебя нужно покормить. — его внимание быстро переключилось с волос на это. Гоголь наклонился к мальчику, подул ему на лицо и потрепал за мягкие влажные кудри. — Что ты хочешь? — спросил он у Грибоедова. — Может сыроежек? Лисичек? Мухоморов? Не факт конечно, что у нас это есть, но ради тебя поищем. За мгновение на лице Саши сменилась куча эмоций. То есть ничего оригинальнее этого он не придумал? Если прозвище "Грибочек", которое Гоголь уже успел за ним закрепить можно было понять тем, что полную фамилию произносить трудно, то это уже какая то чушь. — Я не люблю грибы, — это вызвало у Гоголя новый приступ хохота. — Почему ты не смеёшься? — сквозь смех Грибоедов еле разобрал слова. Очень странный смех, то беззвучный, то крик чайки. — Это же очень забавно. — снова беззвучный смех, за которым последовал финальный хрюк. — Ну а если серьёзно, раз пожеланий нет, то ешь что дадут. Грибоедов кивнул и ухватился за предложенную руку. Едва они закрыли дверь и немного отошли, как Саша опять потерялся. — Извини, - Грибоедов потянул Гоголя к себе, чтобы не говорить громко, — как мне потом искать свою комнату? — А, ну... — Гоголь выпрямился обратно и потянулся, — Ты разве не запомнил? — Не совсем. Смотря откуда идти, — прошептал мальчик так, что Гоголю поневоле пришлось наклониться. — я понял принцип только от жилого коридора. Они специально расположены вразнобой? Как раз они проходили мимо комнат с номерами 2 и 51, расположенных друг за другом. — И какой принцип ты понял, если они идут вразнобой? — Гоголь просто не мог не придраться к словам собеседника, такова натура. — Скорее не принцип, а идею, — здесь все сделано так, чтобы незнающие люди долго искали нужную комнату. И чем внимательнее ищешь, тем меньше шансов найти.