Горе от ума

— Гоголь, — протянул Пушкин, натягивая повыше одеяло, — Может ты пойдёшь к себе и дашь мне одеться? — У меня ноги болят, — сказал как отрезал Гоголь, ясно дав понять, что пока он не соберётся с силами встать, его с дивана не прогонишь. Он поднял руки вверх и потянулся, широко зевнув. — А что на флешке-то? — М? — Н. — добавил к его мычанию Гоголь. — Которую я принёс. — А-а-а, — протянул Пушкин и резко ударил себя по обеим щекам, — Не проснулся похоже. — Оно и видно, —с трудом поднимаясь хмыкнул Гоголь. Когда он уселся, оперев руки о колени, Гоголь уставшим глазом посмотрел на него, всем видом напоминая про обещанный рассказ. — Там рецепт приготовления кулича. Николай был в шоке. То есть он зря вчера переживал и бродил по грязному, мокрому лесу? Ему наверняка хотелось ударить Пушкина по затылку, причём желательно побольнее. Естественно, он тут же высказал свое недовольство. — Какого нахуй кулича?! — гневно прошипел Гоголь, — Из-за него чуть команду на шашлык не пустили, — уже заорал он, вскакивая с дивана и быстро подходя к Пушкину. — Ну не пустили же, — равнодушно ответил Глава. — А рецепт хороший, по нему ещё моя няня лет 30 назад готовила. — Какая к черту няня? — все ещё гневился Гоголь. — Ну, моя няня. Сказал ведь уже. Коль, отстань, без тебя разберутся. — Пушкин уже натягивал брюки, полностью игнорируя недовольство Гоголя. — Твоя задача следовать приказам. — бросил он, и недовольно посмотрев на растерявшегося Николая, вышел из комнаты. Настроение у Гоголя было хуже некуда, конечно, можно было оторваться на других людях, работающих здесь, как бы сказать… Не на основных героях его романа. Только вот все здесь в относительно равном положении. То есть на кого бы он не накричал, звезды получит в полной мере. Он достал маленькие часы. 6 утра. Грибочек, очевидно, должен быть в кровати, или хотя бы в своей комнате. Вот к нему он и завернёт. И какого же было его удивление, когда Грибоедова там не оказалось. — Прекрасно. — цыкнул Гоголь, — Просто прекрасно. А тем временем Дуров только очнулся и увидел перед собой спутаные кудри и запекшуюся на лице Грибоедова кровь. Первая мысль была, что Саша умер. И у самого сердце будто биться перестало. Лишь когда всмотрелся и увидел, что Саша дышит, успокоился. — Поганка, — Дуров трясущимися руками слегка ударил его по щекам, — Подъём. Грибоедов разлепил глаза и поморгал пару раз. Перед глазами мылилось, но он понял, что лежит на коленях Дурова, а тот, со смешным выражением лица, пытается скрыть свое беспокойство. — Я пару раз в угол летал, а ты меня бить удумал, — руки, что все ещё лежали у него на лице, он отпихивать не стал, как и шевелиться в целом. Дуров с трудом промолчал, ведь если начнёт перепалку, от этого никто не выиграет. — Почему не поднимаешься? — он осторожно очищает сухую кровь с бледного лица Грибоедова около неглубокой ссадинки, — Неужели все так плохо? — И да, и нет. — честно признается Грибоедов, — Как ватное всё, но не болит. Это уже хорошо. Пару секунд мальчики рассматривали повреждения друг друга, их не достаточно много, чтобы Грибоедов так и лежал у Саши на коленях, поэтому он закусил губу и резко вскочил на ноги. Дуров последовал незамедлительно. Конечно, от столь резких движений после сильной взбучки, в глазах у обоих потемнело. Практически одновременно они оперлись в стену тяжело дыша. — Я сейчас помру, — довольно тихо сказал Грибоедов, в ответ получив молчаливый кивок, — Давай кто первый до 54 комнаты? В покрасневших и уставших глазах Дурова вдруг разгорелся азартный огонёк. Ему захотелось показать свою выносливость и силу. Ну а Грибоедову ничего похоже не хотелось. Разве что заново себя измотать и быстро отключиться. Без счета, без каких либо сигналов, словно синхронизированные, мальчики рванули к 54 кабинету. К слову, он была практически серединой между их комнатами, поэтому немудрено, что взгляд за неё цеплялся. Бежали из последних сил, но остановиться означает принять поражение… В итоге никто не выиграл, они одновременно впечатались в дверь, заставляя хозяина комнаты дёрнуться от испуга и до своих комнат они буквально ползли, держась за стены. Вот найдет он этого гриба-недоростка, ух как пропишет ему лещей заморских, невиданных. Гоголь раздражённо метался по комнате, теребя край шинели и продумывая возможные наказания. Если Грибоедов не заявится в течении 5 минут, он пойдёт его искать. Обещанные пять минут пошли, с Грибоедова все нет. Только Гоголь собирался открыть дверь, как Саша ввалился в проход, точно мешок с картошкой. Коля поспешно отскочил, специально дав Грибоедову упасть к нему под ноги. — Ну и как это понимать? — грозно взглянув на мальчика, Гоголь резко поднял его на ноги. — Где ты шлялся? Будь у Грибоедова хвост, он бы обязательно им завилял. От радости. Он так давно не видел Гоголя, и сейчас точно от него получит. — Опять дырки на одежде, — удрученно вздыхает Яновский, — Как я заебался их зашивать, — хныкает он, схватившись за голову. — Ты меня убиваешь. — Я тренировался, извини, — просипел Саша, — Их можешь не зашивать, опять ведь… — Нет уж, будешь ходить позориться, — упрямо говорит Гоголь, указывая на ванную, — Иди и давай сюда кофту. Удивительно, но в быту, таком как шитьё, Гоголь успокаивался. Даже несмотря на то, что полчаса назад он был готов прибить кого нибудь, сейчас он миролюбиво напевал себе под нос и штопал Сашины вещи. Ему вообще нравилось рукоделие, но Грибочку об этом знать необязательно. А то начнёт вообще за вещами не следить, все в дырках будет.