Жажда Перворожденных

Дальнейшее взаимодействие с караваном работорговцев больше напоминало какой-то странный сон. Себастьян, торговец «живым товаром», после недолгих переговоров с «рабынями» уступил отряду Отчаянных дев целую повозку с клеткой, в которой авантюристы с удобством и разместились. Обретающиеся там до этого эльфийки милостиво согласились немного потесниться в компании своих товарок, тем более клети были довольно обширными, чтобы с комфортом поместить в себя и шесть человек, не заставляя их при этом жаться друг к другу. Впрочем, если спутницы попаданца были веселы и довольны подвернувшейся «попуткой», то вот Александр снова погрузился в тяжкие думы. Лёжа с края, у борта телеги, он всё размышлял о превратностях судьбы. Обдумывал события, ломающие все его шаблоны о мире, в котором оказался несостоявшийся герой. Нет, странности этого места парень начал подмечать ещё с первых дней своего здесь пребывания, но даже для частично «анимешной» реальности многое из произошедшего являлось явным перебором. По крайней мере, так думал сам попаданец… Ближе к вечеру, под неспешное покачивание телеги и скрип колёс, караван благополучно добрался до ночной стоянки, оказавшейся довольно широкой поляной со множественными следами прошлых побывок в виде кострищ, следов копыт и усохшего лошадиного дерьма. Здесь же отряду и пришлось, как много раз до этого, заниматься обустройством лагеря. Этим, со своей стороны, озаботились и возничие с немногочисленной охраной. Рабыни же продолжали своё праздное ничегонеделание, попивая вино да изредка приставая к мимо проходящим работникам каравана с весьма фривольными предложениями, от которых те лишь ускоряли шаг. И было совершено непонятно, шутят эльфийки или нет. – Сударь, господин Перейра приглашает вас разделить с ним трапезу, – как только с установкой шатра было покончено, подошёл к Александру возница. Тот самый, до которого сквозь решётку не так давно домогалась развратная невольница. – М, это ты мне? – на всякий случай оглянулся попаданец. – Да, вас пригласили, – повторил работник каравана. – Что, прям одного? – начал с подозрениями докапываться несостоявшийся герой. – Без товарищей по команде? – Приглашали только вас, – подтвердил возница. – Сходи, не оскорбляй Себастьяна отказом, дорогуша, – подошла к Александру со спины бард, положив ладонь ему на плечо. – Он довольно честный и хороший человек, не раз давал нам прибыльные задания и выручал из непростых ситуаций. Можно сказать, друг нашего маленького отряда. – Хороший человек? – хмыкнул парень. – Работорговец-то? – А почему нет? Это честный труд, – развела руками полукровка, хитро сощурившись. – У тебя же, дорогуша, явно какие-то глупые предубеждения против этих достойных людей. – Он хотел меня купить! – возмутился попаданец, шокированный словами барда. – Это его работа, он же работорговец, – нисколько не смутилась этим фактом Лютик. – Да и мы не согласились, так в чем проблема? – Но рабы… – попытался было ухватиться хоть за что-то парень. – А что с ними? – полуэльфийка посмотрела в сторону невольниц, которые, тем временем, таки схватив одного из охранников, буквально вливали в него алкоголь под свой дразнящий женский смех, ободряющее похлопывая мужчину то по плечу, то гораздо, гора-а-аздо ниже. – У них всё отлично. – Ладно… – наконец, не найдя внятных оправданий, принял приглашение торговца Александр. – Я схожу. – Сударь, прошу за мной! – обрадованный согласием попаданца возница, развернувшись на пятках, бодро повёл его к нужному месту. Концом короткой прогулки оказался вход в ещё один шатёр, что был больше отрядного раза в полтора, да и выглядел на порядок дороже. Если палатка дев была крепкой, функциональной, но на вид не слишком презентабельной, то временное жилище Себастьяна, наоборот, словно желало казаться ценным произведением искусства. Украшения, изящные узоры, богатые ткани: и всё это даже не заходя вовнутрь. – Господин, я привёл вашего гостя. – Пусть заходит, – раздался голос работорговца с той стороны. Откинув полог, сопровождающий жестом пригласил Александра войти. Тяжело вздохнув и собрав всю решимость в кулак, парень пошёл вперёд. Внутри его встретила обстановка ещё более богатая, чем снаружи. Резной деревянный стол со стульями, золоченые подсвечники с двух сторон, дорогие на вид яства, красиво и аккуратно уложенные на серебряной посуде, с десяток видов столовых приборов, о назначении которых можно только догадываться. Венец всему – хозяин каравана, учтиво вставший при появлении гостя. – Проходи-проходи, присаживайся! – приветливо позвал он попаданца к столу. – Предпочитаете больше эльфийское вино или пиво дворфов? Быть может, хафлингский сидр? – Русскую водку, – пробурчал парень, садясь напротив. Увидев же удивлённое непонимание у торговца на лице, произнёс: – Начну с вина. Дальше как пойдёт. – Раз с вина, то прошу, – собственной рукой разлив напиток по бокалам, сёл на своё место мужчина. – Наше знакомство началось с неправильной ноты, прошу простить меня за это. Возраст понемногу берёт своё, уже не могу с точностью оценить стоящего передо мной человека, охо-хо… – Сам факт того, что вы делите людей на «товар» и «покупателей» не красит вас в моих глазах, – отхлебнул немного вина попаданец, чуть не прослезившись при этом, ибо такого насыщенного, ласкающего язык яркого ягодного вкуса он не пробовал, пожалуй, никогда в жизни. А уж после многодневного питания одной только водой с перерывом на грибное пыво лишь добавили эльфийскому творению прелести. – А вот вино отличное. Давненько я не пил столь приятных напитков. – Это был хафлингский сидр, – не переставая улыбаться, заявил торговец. – Прошу меня простить, перепутал бутылки. – Не имеет значения, пока мне нравится вкус, – на попытку лёгкой подколки ответил стоическим пофигизмом несостоявшийся герой. – Так зачем позвали? Явно же не для того, чтобы ставить в неловкое положение моим незнанием вкуса эльфийских вин. – Как я ранее говорил, мы не с того начали наше знакомство, – работорговец был непробиваем. Доброжелательная улыбка к нему словно прилипла, хотя с пенсне из непрозрачного чёрного стекла и смотрелась немного жутковато. – Я – Себастьян Перейра, скромный торговец эльфийским деревом. Веду свои дела от Литлтауна до Абсолома, от южных проклятых Пустошей до темных залов Подземья. Пожалуй, нет мест, где бы обо мне не слышали. – Профессия обязывает, – ехидно попытался съязвить в ответ Александр. Без особых, правда, успехов. – Это верно, – согласился Себастьян. – Я необычный человек с необычной, зачастую презираемой ролью. И раз мне уже удалось представиться, прошу, сделаете милость. – Александр, – коротко бросил парень. – Авантюрист деревянного ранга из группы Отчаянных дев. Носильщик. – Чудесно, давайте за это поднимем бокалы! – предложил торговец, попаданцу осталось только молча согласиться.

***

– Должен признать, ты довольно интересный человек, – после многочисленных тостов, смены блюд и напитков, сквозь вереницу разговоров о погоде, урожае и эльфляции, начал говорить серьёзно Себастьян. Давнишняя улыбка уже сползла с его лица, являя немного захмелевшему попаданцу расслабленное, немного усталое лицо не самого хорошего человека. – Носильщик Отчаянных дев деревянного ранга… звучит, как начало хорошего анекдота, не находишь? – Весь мир театр, – ответил словами Шекспира Александр, находящийся в состоянии не менее расслабленном, чем его собеседник. Хмель гулял в голове, приятно кружа мир, но до состояния не стояния было ещё далеко. – Но у меня, наверно, цирк. – Какие мудрые слова! – оценил полёт мысли Себастьян. – Должен признать, я даже немного восхищён. Слова отчаянные в названии отряда, в который ты вступил, подходят тебе как никому другому. Если не секрет, что тебя толкнуло на эту авантюру? Что заставило отбросить гордость и здравомыслие? – А почему становятся авантюристами? – ответил вопросом на вопрос попаданец, так полностью и не осознав слова работорговца. – Меня невольно забросило так далеко от дома, что просто не было выбора. Пусть у меня деревянный ранг, пусть и полагаюсь, по сути, на женщин, зато команда хорошая. Я тоже пытаюсь быть им полезен по мере сил. Пока, вроде, получается. – Какая жертвенность! – чуть не прослезился Себастьян, на что попаданец ответил лишь полным недоумения взглядом. – Мы этим похожи. Многие предпочтут лечь и умереть, лишь бы не идти против неписаных правил и презрения общества, но не мы! Давай же выпьем за это! – А… ага, – Александр не совсем понял, что именно имел в виду хозяин каравана, но бокал с ним поднял. В конце концов, его и правда неплохо тут накормили, можно и уважить немного хозяина, тем более оказался он не таким уж и поганым человеком, как того ожидаешь от работорговца. Даже собственноручно гостя за столом обслуживал, а не с помощью несчастной невольницы с потухшим взглядом. – Да, давно я не встречал настолько интересных людей, – закусив выпитое тонким ломтиком сыра, благодушно похлопал себя по полному животу Себастьян. – С такой своеобразной судьбой. Вот ответь, не издёвки или шутки ради, как ты к гарему относишься? – Никак, – заканчивая обгладывать птичью ножку, чём-то отдалённо напоминающую куриную, хмыкнул Александр. – У меня его нет, да и никогда не будет. Не соберётся, как бы я не старался. С большей вероятностью стану частью гарема какой-нибудь престарелой уродливой аристократки со скверным вкусом на мужчин, нежели понравлюсь девушкам, которые понравятся мне. – А… а-ха-ха!!! – внимательно выслушав попаданца, неожиданно начал смеяться, даже откровенно ржать работорговец. Гоготал он долго, от переизбытка весёлости хлопал себя ладонью по ноге, даже пенсне снимал, утирая выступившие от переизбытка чувств слезы. – И чего здесь смешного? – недовольно сощурился парень, которому не очень понравилась такая бурная реакция на его слова. – Я просто не строю лишних иллюзий на свой счёт. Будь у меня много денег или мистических сил, тогда бы мой ответ был другим. Но этого нет. Я пуст. Доходяга деревянного ранга без семьи и дома. – Ох, парень, нравишься ты мне. Давно я так, хо-хо, не смеялся, – подуспокоившись, наклонился немного вперёд хозяин каравана. – Но в силу некоторых причин, возможно возраста или недостатка жизненного опыта, ты не видишь, не понимаешь некоторых неписаных истин. Не волнуйся, дядюшка Себастьян сейчас поделится с тобой своей мудростью. – Ну-ну, – в очередной раз отпив сидра из бокала, хмыкнул несостоявшийся герой. Только работорговческих истин ему сейчас для полного счастья то и не хватало. – Эх, дружок, молод ты, – посмотрел на него с толикой сочувствия хозяин каравана. – Не ты собираешь гарем, а гарем выбирает тебя. Запомни эти простые, но, тем не менее, великие слова. – По моему, это алкоголь начинает выдавать желаемое за действительное, – всё ещё был полон скепсиса парень. – Мне бы хоть одну девушку, которая мне понравится, в себя влюбить. А тут гаремы… – Ну, есть у меня способ попроще, – губы Себастьяна растянулись в улыбке. Довольно жуткой, особенно вкупе с этими тёмными непроглядными окулярами пенсне. – Купи раба. – Зачем? – чуть не подавился от такого предложения несостоявшийся герой. – Всё спрашивают, зачем, – хмыкнул торговец. – А ты купи! – Нет, это неправильно… – всё ещё был растерян попаданец. – Не спеши осуждать раба, – поглаживая себя по животу, продолжил своё наступление работорговец. – Сперва купи! – У меня нет денег на такие приобретения! – таки собрался с мыслями Александр. – И я не одобряю торговлю людьми. – Так это эльфийки, – хмыкнул его визави. – Как говорится: василиск не дракон, эльфийка не человек. – Ты прекрасно понял, что я имел в виду, – становился всё раздражительнее с каждым произнесённым словом несостоявшийся герой. Собеседник, что до этого ещё казался более-менее приличным человеком, мистическим образом в глазах парня становился тем, кем и был изначально – работорговцем. – Это неправильно. И у меня банально нет на это денег. Да даже если бы и были, то после покупки отпустил бы несчастную на волю! – Именно потому, что у тебя проблемы с деньгами… да и со всем остальным, я предлагаю тебе приобрести раба, – словно маленькому, начала объяснять прописные истины Александру Себастьян. – И не ты мне будешь платить, а я тебе. – Ч-чего? – немного ошалел от такого поворота событий попаданец. – Это как? Бессмысленно же! Ты должен же на этом деньги зарабатывать, а не терять. – Так и знал, что ты не в курсе особенностей эльфийской работорговли, – покачал головой хозяин каравана. – Пойми же, свои деньги я уже получил, когда эти эльфийки оказались в клетках. Они мне за это заплатили. И именно часть их денег тебе, как «покупателю», я и отдам при заключении договора. – Но как… – услышанное перевернуло вообще всё в голове несостоявшегося героя. Шаблон, что до этого и так трещал по швам, окончательно развалился. – Это нелепо. Это бред. Кто в своём уме вообще захочет стать рабом?! – Ну… они, – махнул рукой в сторону выхода из шатра торговец. Там как раз, весело смеясь, по лагерю бродила небольшая толпа «пленённых» эльфиек. – И платят они очень хорошие деньги. Если согласишься, тебе хватит и на хорошую одежду, и на домик где-нибудь в окраинах столицы. Ещё и на половину сытой, неспешной жизни хватит. Впрочем, всё зависит от «товара» и размера её, хо-хо, кошелька. – В чëм смысл? – схватился за голову Александр. – Зачем они это делают?! – Они эльфийки, – пожал плечами Себастьян. – Это не ответ! – Они древние, одинокие, возможно даже девственные эльфийки, у которых полностью отсутствует личная жизнь и перспективы найти себе не то, что мужа, даже возлюбленного среди своих сородичей, – пояснил более подробно торговец. – Так уж они устроены, что невероятно долгая жизнь, отягощенная одиночеством и тысячелетиями подступающим климаксом толкает их на странные, порой безумные в нашем понимании поступки. – Но рабство… – бормотал в ответ на услышанное несостоявшийся герой. – Как такая вещь вообще может… им так голову напекло, что они рады работать на каменоломнях или плантациях до конца жизни?! – Конечно нет, – хмыкнул Себастьян. – Они безумны, но не глупы. Никаких каменоломен, никаких плантаций, исключительно секс-рабыни или горничные для личного пользования, все нужды которых хозяин ОБЯЗАН будет выполнять согласно пожизненному магическому контракту. И да, работорговля не запрещена на территории королевства только благодаря всесторонней поддержке этого славного начинания со стороны эльфийской короны. – Но это нелепо, – чуть ли не плакал уже от осознания порочности этого мира попаданец. – Зачем рабы?! Почему просто не пойти и не… – А ты думаешь, кто-нибудь действительно добровольно согласится начать отношения с эльфийкой? – буквально припечатал парня истинами этого мира Себастьян. – С этим похотливым, нелепым, безумным созданием, восприятие времени которой настолько отличное от человеческого, что пожизненное, по людским меркам, рабство для неë просто короткий праздник выходного дня с интрижкой на один раз в таверне с проходящим мимо путешественником. На следующее утро эльфийка останется там, а странник продолжит свой путь. Звучит красиво, но только скрывается за этим оставшаяся в живых и не на миг не состарившаяся перворождённая, да ушедший по дороге теней несчастный прямиком в объятия Келемвора. – Нелепо, – выслушав слова торговца, поднялся на ноги попаданец. – Так нелепо… – Правда зачастую нелепа, – развёл руками работорговец, на деле оказавшийся банальным посредником из «турагентства» и сутенёром в одном лице. – Но ещё нелепее и страшнее только влюблённые эльфийки. Осознавая мимолетность жизни смертных они идут на довольно… жуткие ухищрения, чтобы побыть с объектом своей страсти подольше. И круглосуточное занятие любовью с перерывом исключительно на сон и еду, самое невинное, что приходит им в голову. Забавно, что мне приходится объяснять такие прописные истины. Ну, так что, купишь раба? – Я… мне… – безмолвно то открывая, то закрывая рот, словно выкинутая на берег рыба, парень, всё же, выдавил из себя пару слов. – Лучше пойду… – Да-да, засиделась мы, – грузно поднялся на ноги торговец. – Но ты обдумай мои слова. И добрых тебе снов. Ошарашенный попаданец ничего на это не ответил. Просто вывалился из шатра и, пошатываясь от неожиданно сильно ударившего в голову алкоголя, побрёл в сторону отрядной палатки. Сил осмысливать новую информацию не было. Желания тоже. Банально брёл парень вперёд по темноте на ватных ногах, пока не добрался до ставшим таким родным шатра Отчаянных дев. Ощущения были, словно в дом родной вернулся. Не замечая препятствий, как и притаившихся в сумраке авантюристок, Александр добрался до своего места, где благополучно и уснул, едва голова коснулась замещающей подушку котомки.

***

– Эх, не получилось, – тяжело вздохнув, сел обратно за стол Себастьян. – Старею. Совсем глупый стал, сентиментальный. – Ну что ты, хозяин, – раздался из-за спины мужчины проникновенный женский голос. Не прошло и мгновения, как воздух пошёл рябью, загустел, а после с тихим пшиком соткался в полупрозрачную фигуру. – Для короткоживущего человека вы ещё весьма неплохо сохранились. – Феликс… – с тяжёлым вздохом произнёс имя Себастьян, пока женщина, буквально, наливалась объёмом и цветом прямо на глазах. – Твоё пристрастие к заклинанию невидимости не может не нервировать. – Это моя работа, хозяин, – поклонилась эльфийка, уже полностью ставшая к тому моменту видимой. Одета она была в платье горничной, не развратное и укороченное сверх меры, как того следовало бы ожидать от их рода, а вполне себе пристойное. Длиннополое. Впрочем, сие было всего лишь фасадом, и работорговец, проведший с ней почти всю свою жизнь, прекрасно это знал. – Но меня расстраивает то, что вы не следовали моим инструкциям. Построй вы диалог по другому, то смогли бы убедить данного юношу приобрести одну, а то и несколько прекрасных рабынь. – Да, и загнать его в те же сети, куда когда-то загнали меня? – сняв пенсне, повернулся к собеседнице лицом хозяин каравана. Его серые маленькие глаза были полны воистину вселенской усталости. Взор же эльфийки с короткими тёмными волосами, повязанных белоснежным чепчиком, наоборот, был пуст и темен, словно недвижимая озёрная гладь. – Сделать очередным всеми презираемым торговцем эльфийским деревом? – Хозяин, если хотите уйти на покой, вам нужна замена, – встав у мужчины за спиной, начала массировать ему плечи «горничная». – Кто-то столь же… морально гибкий, готовый к конструктивному диалогу и… – Столь же наивный, беспринципный и отчаянный, как я когда-то, – закончил фразу за «рабыню» Себастьян, положив свою морщинистую руку поверх её гладкой, бархатной на ощупь обратной стороны ладони. Произнеся эти слова, работорговец мыслями вернулся во времена своей бурной, несчастной молодости. Бесталанный сын башмачника, чьи руки, по мнению отца, росли явно не из нужного места. Несимпатичный, внешне полноватый юноша, который не мог унаследовать дело всей жизни своих родителей. Несчастный, гонимый и презираемый, самый настоящий позор семьи, в которой подмастерьев ценили больше, чем родную, пусть и никчёмную кровь. Пожалуй, единственным качеством, которое сумел тогда взрастить в себе Себастьян, было принятие издевок и понуканий, как нечто само собой разумеющееся. Они стали неотъемлемой частью его жизни, потому, однажды случайно попав на рабский рынок, он не сомневался. Буквально за пять минут придумал гениальный, как ему казалось, план: жить припеваючи, ни в чем себе при этом не отказывая. Его реальность, и без того полная разочарований, просто не могла стать хуже, зато богаче вполне. Презрения, насмешки, косые взгляды? Да будет вам, они ему вторая суть и кожа. Сомнений не было, он просто взял, и «купил» эльфийку. Получив деньги, банально сбежал из родного города, родным оставив четверть суммы. Переехав поближе к столице, купил себе добротный дом да двор, хотел уж было наслаждаться жизнью, лишь изредка эльфийской похотью беспокойный, но тут пришла беда, откуда и не ждал. Всего за год сокровища «рабыня» промотала, а воспротивиться ей мешал магический контракт. Ибо хозяин должен позаботиться о ВСЕХ потребностях своей зловредной собственности. Как оказалось, даже если это будет дворфья бижутерия иль вина тысячелетней выдержки. Про гардероб из сотен платьев эльфийской кройки и говорить не стоило. Всего за год рабыня довела несчастного мужчину до отчаяния, ещё немного и конец. Ни дома, ни двора, ни денег на беспечное существование. Вот только эльфийка предложила выход… Себастьян его принял. – Да, а ещё податливый и бесхребетный, – склонившись, нежно промурчала ему на ушко женщина. Впрочем, надолго в такой позе она не осталась. Выпрямившись, перевела взгляд своих тёмных глаз на покачивающийся от ветерка полог шатра. – Эй, вы там, не стойте на пороге! Заходите, я вас уже давно нашла. – Бездна… – приглушенно ругнулись с той стороны. Раздались шаги, в палатку, потупив взор, вошли две девушки. У обоих были характерные длинные заострённые ушки. – Так-так, что тут у нас? – на редкость довольным тоном заговорила Феликс, переводя взгляд с одной поздней гостьи на другую. – Страж полян Сэльдана Фортэлет, бард-полукровка Лютикаэль Каэраах. Негодницы, вы что, хотите руки наложить на моего хозяина в ночи? – Госпожа Феликс, мы не знали… мы бы не посмели… – дрожа, как осенний лист, первой подала голос лучница. – Никто в здравом уме и твёрдой памяти не пойдёт против самой Железной Феликс, несменной главы Корня ЭНТСа, – более уверено, но при этом мягко, подала голос Лютик. – Мы даже не предполагали, что именно здесь и так вы проводите свой… отпуск. Просто хотели немного поговорить с уважаемым Себастьяном о его… предложениях нашему… незаменимому члену группы. – Главное слово члену, верно? – улыбка эльфийки-горничной стала шире, глаза, правда, как были беспросветной гладью, так ею и остались. – Девочки, не стоит сильно нервничать, как вы и сказали, я в отпуске. Просто не люблю сидеть без дела, даже в такие моменты отдохновения. – Так вы не сделаете из Алекса марионетку интересов эльфийской короны?! – обрадовалась Сэльдана, немного посмелев от слов «рабыни». – Насильно, нет, – немного склонила голову вбок Феликс. – Но если он сам возжелает богатств и злата, кто мы с вами такие, чтобы ему мешать? Верно, мои маленькие, ещё несостоявшиеся враги эльфийского народа? Намёк был более чем услышан и понят.

***

Утро для попаданца началось тяжело. Болела голова, мир покачивался и плыл, в ушах стоил какой-то мерзкий скрип. Хорошо хоть, мутило не слишком сильно. – Ух… черт… – бубня, приподнялся парень. Проморгавшись, осознал, что находится в клетке. И, покачиваясь, скрипела именно она, а не расшатанный иномирным алкоголем вестибулярный аппарат. – О, ты проснулся, – обратилась к нему Панорамикс откуда-то сбоку. – Хорошо же ты вчера набрался. Не проснулся даже тогда, когда Вара закидывала тебя на телегу, словно мешок с зерном. – Хафлингский сидр - штука коварная, – после непродолжительного молчания выдал умную мысль Александр. – Особенно, если его запивать эльфийским вином… – Суук не одобряет активного возлияния, – неодобрительно заметила паладин. – Всего должно быть в меру, кроме любви. – В этом я даже не сомневаюсь, – покачиваясь в такт телеге, икнул несостоявшийся герой. – Дайте воды, пожалуйста. Горло словно тигры скребут… – А просто не надо напиваться в компании престарелых потных мужиков, – прислонилась к его спине своей друид, передавая флягу. – У тебя есть такая замечательная команда, пей лучше с ней. То есть, с нами! – Только если это будет не очередная порция паленого пойла, – хмыкнул несостоявшийся герой, с благодарностью принимая воду. – А я тут недавно узнал нечто шокирующее… – Да, и что же? – неожиданно влезла в разговор бард, ловко заскочив на место рядом с возницей. Впрочем, лошадьми правил не человек Себастьяна, а почему-то угрюмо молчавшая Сэльдана. – Поделишься с нами откровением? – Да бред это полнейший, до сих пор верится через силу, – начав тереть ладонями лицо и глаза, ответил парень. – Мол эльфики-рабыни все тут добровольно. Ещё и доплачивают за это. – Хм, а ты этого не знал? – спросила друид, словно это было чем-то само-собой разумеющимся. – Ахаха, даже не догадывался, – чуть ли не всхлипнул несостоявшийся герой, рассмеявшись от подтвердившейся нелицеприятной правды. – Я не понимаю… эльфы же такие возвышенные, добродетельные, правильные… – Да, мы такие! – подала голос лучница. – Мы самые лучшие. Но это не значит, что у нас нет своих желаний… или что мы безжизненные картинки из книг. – Но продавать себя в секс-рабство, ещё и приплачивать за это… – обернулся к ней парень, чувствуя в душе если не горечь, так точно сильное возмущение вперемешку с непониманием. – Да что ты понимаешь, глупый смертный?! – чуть ли не швырнув поводья, Лютик едва успела их подхватить, повернулась лицом уже эльфийка. – Мы идеальны, мы мудры и прекрасны! Мы настолько правильны, что однажды сошедшаяся пара никогда не расстанется. Наша любовь вечна, как и наши бессмертные жизни, вот только… только эльфов на всех не хватает! Их просто рождается немного меньше, и они идеальны так же во всём, даже в своём свободолюбии и жажде приключений! Часть уходит, часть погибает, а некоторые… некоторые и вовсе находят мужчин намного более достойными любви, чем женщины! – Так его сестра! – раздались выкрики из соседних повозок на эльфийском. – Не глупым смертным, чья жизнь короче мгновения, нас осуждать! Да! – Мне уже почти две тысячи лет, и я до сих пор девственница! – распалилась пуще прежнего от сторонней моральной поддержки Сэльдана. – Ты хоть осознаешь, как это много, смертный? Государства рождались и рушились на моих глазах, появлялись и бесследно исчезали целые народы, а у меня никогда не было мужчины! Никогда!!! – Э… ну… разве не лучше просто выбирать эльфов помоложе? – попытался было сопротивляться навалившемуся моральному давлению попаданец, но… – Чтобы меня потом все знакомые попрекали… педофилией?! – воскликнула лучница, аж ротик ладошкой прикрыв от такого, как показалось, ужасного предложения. – Мы ещё недостаточно старые для этого, глупый смертный! – нестройно и расстроенно раздалось на эльфийском из соседних клетей. – Вот будь побольше денег или знатности у моего рода… а у высших дворянских домов поменьше жадности и наглости… у меня так друга детства увели… хнык… молодым эльфам только породистых коней да большие охотничьи угодья подавай, а ведь душа и внутренний мир тоже важны! – Ладно, признаю… я был не прав, – приложив всё силы, чтобы невольно не ответить на эльфийском, выдавил из себя эти слова несостоявшийся герой. – Прости. Вам и так трудно, я не имею права вас судить или винить. Повисла пронзительная тишина, даже лесные звуки стихли. Взгляды всех женщин, а также немногочисленных возниц-мужчин были устремлены на прикрывшего глаза парня, у которого от всех этих криков разболелась голова. Полны они были нескрываемым удивлением, зачастую вперемешку с недоумением или сочувствием. Если бы взгляды могли говорить, то над караваном громогласно бы прозвучало: «что ты, мать твою, такое несёшь?!». И в этой тишине звук падающего дерева, а также лихой разбойничий свист, прозвучали особенно громко.