Новая история

Бруно, сидя удобно и уже теребя не край своей одежды, а хвост ягуара Антонио с жёсткой, но пушистой шерстью, смотрел в чащу за краем городка. Среди детей деревни кто-то лежал, положив голову на руки, кто-то сидел, удобно, как о диван, опершись о бок пригревшегося ягуара спиной, и все слушали Новую Историю семьи Мадригаль. Когда тени ночи сгущаются, кажется, что лес подбирается совсем близко. Бруно слушал рассказ, но, избегая прямого взгляда на племянников, будто боясь, что они заметят его, он наблюдал за тем, как в темноте маячат огоньки светлячков. Сначала кажется, что эта точка так тускла, что просто привиделась тебе, потом ты привыкаешь и видишь, как она движется, делая плоское чёрное пространство объёмнее. Затем она исчезает, чтобы через несколько мгновений появиться в другом месте, и ты ненадолго теряешь её из виду, так что приходится поискать. - Прошло совсем немного времени, - уютно проговорила Мирабель, и Бруно почему-то только сейчас подумал, что его жизнь - очень счастливая, несмотря на все былые невзгоды, и улыбнулся сам себе, - и у Пепы с Феликсом тоже родилась первая дочка. Пугливая, застенчивая, она, кажется, боялась ступить и шаг, не думая, что о ней скажут окружающие. Она родилась в именитой семье основателей, и ей казалось, что кто-то завидует её везению. Или, наоборот, возлагает на неё какие-то дополнительные надежды, которых она оправдать не сможет. Или, может быть, спишет её успехи на семью? Или просто упрекнёт её в манерах, и она расстроит свою маму, над которой дождь прольёт пару слезинок за дочь. Её страшили люди и их слова. Но знаете, что случилось, когда Долорес открыла свою дверь, а? Она ничего не услышала. Вроде и весь городок собрался на получение её дара (а в то время жителей было гораздо меньше), но все притихли, ожидая чуда. И тогда до неё донеслись другие звуки - сначала треск огня свечи в руках у бабушки, потом дыхание тех, кто стоял дальше других. Она услышала редкое переговаривание вечерних птиц за стенами дома и шелест листвы у склонов окружающих Энканто гор. Тогда она поняла, за что больше всего любит жизнь. А потом вдруг вздрогнула и тихо прошептала... - "Землетрясение", - с улыбкой заключил Бруно, посмотрев на Мирабель, а после на Камило, которые не застали этого, - я помню, - и он забылся в рассказе, - толпа зашумела, а малютка закрыла руками уши. Тогда минуту царило молчание, и понемногу все поняли, что не предчувсивие катастроф было даром Долорес, - она просто обрела очень острый слух. На её празднике танцевали больше, чем говорили - чтобы не смущать ребёнка обилием голосов, а когда нужно было обратиться к ней - трогали плечо. Но всё это было вне её комнаты, потому что, когда все стихли, она разжала уши и открыла дверь, все поняли, что за землетрясение услышала малышка. Удобства комнаты, - кровать и несколько шкафчиков, - стояли на пятачке среди благоухающих цветов, мягкой травы и тёплого песка, дальше от них попадалась галька, и, насколько хватало глаз, в комнате раскинулось огромное море, мощно и громко накатывающее на берег так, что, кажется, пол дрожал под ногами, а сердце забывает свой обычный ритм и гудит холодными волнами в груди. Долорес удивилась, но комнату на время праздника закрыли, потому что люди не могли перекричать прибой, а позже, когда вода успокоилась, там оказалось слишком мало места для толпы, - Бруно смотрел в темноту и знал, что, наверное, немного раскраснелся, эмоционально вспоминая прошедшие дни. Он всегда слишком любил поболтать, - извините, я вас перебил. Камило и Мирабель, забыв обо всём, слушали новые подробности, которых сами рассказать не смогли бы. - Ух ты, - сказал Камило, - я не знал этого! - Да... Думаю, даже Долорес может устать от постоянных разговоров, и прибой должен дать ей возможность выспаться. - Да уж. Наши горы высоки, не думаю, что она может слышать настоящее море за ними. - Точно. - Расскажешь ещё что-то? - Нет, всё, передаю полномочия, хех.- - Хорошо. Так, - Мирабель попыталась вспомнить, на чём остановилась, и связывала в голове новые подробности со старыми, - теперь Долорес могла слышать, что, если о ней и говорили нехорошее, то это не так сильно трогало её. Ожидание было куда страшнее, да и гадости - огромная редкость. Долорес вздохнула с облегчением. Практическое применение слуху нашлось быстро - через неё подавались сигналы тревоги, просьбы о помощи и иногда приветы, все новости Мадригали узнавали первыми. Она следила за основными слухами города, и, кое-как, проверяла, не утратили ли жители веру в её семью, ведь на ней городок держится и крепнет. Со всеми этими слухами ей приходилось быть внимательной сверх обычного, и иногда, изредка, закрутившись и забегавшись, она успевала послушать медленное, тихое дыхание мира, подумать и сделать передышку только ночью, в своей комнате. - Грустно рассказываешь. Мне нравится, - похвалил Бруно, - у меня получилась бы полная неразбериха. - Да неразбериха и была, - добавил Камило, - мама говорит, первое время Долорес путалась, насколько она далеко от человека, говорила слишком тихо, а иногда обращалась к кому-то, находясь в другой части города. Тем, кто был близко, приходилось трогать её за плечо до семи лет, да, Долорес? - ехидно крикнул он в пустоту, и добавил шёпотом, - не подумайте, сейчас она крута. - А ты в постель писался до восьми, - передразнила его сестра, откусывая от сырной арепы где-то в толпе на площади, но Мариано, стоящего рядом, это почти не смутило, ибо была это чистейшая правда.