Моя слабость

      — Спасибо.       — Брось. Считай это извинением за то, что у тебя до сих пор синяки на запястьях не сошли.       — Я же говорил тебе, всё в порядке, — вздыхает Джейс, наклеивая ещё один пластырь на палец обожжённой руки. Виктор красноречиво косится прямо на неё и Талис улавливает неозвученную мысль. — Они не болят и не мешают работать. И обжёгся я не поэтому. Просто я не так хорош в деталях и вообще в такой ювелирной работе.       Его напарник задумчиво хмыкает, продолжая неторопливо выкручивать детали из прототипа. Интересно было бы, конечно узнать, как именно получилось, что кристалл в нём застрял, фактически став бомбой без таймера, но, видимо, Джейс и сам не понял, как так вышло. Он пытался всё исправить и это привело к ещё большим повреждениям.       — У меня складывается впечатление, что ты пытаешься себя взорвать ради ярких эмоций.       Юный Талис неуверенно отвёл глаза, пожимая плечами. Вот опять, этот тон, по которому невозможно понять, шутит Виктор или задумался всерьёз.       — Сомневаюсь, что мне бы хотелось этого, — он покачал головой, вздохнув. Было всё ещё неловко вот так говорить об этом, но, если Вик сам спрашивает, почему бы и не рассказать? В конце концов, он и сам ещё не до конца понял, как это работает.       Его партнёр остановился, отстранённо разглядывая не до конца разобранный механизм.       — Расскажи ещё.       — Что? Зачем? — нахмурился Джейс, едва заметно покрывшись румянцем.       — Мне любопытно.       Изобретатель отсутствующим взглядом уставился в пол, почти оглушённый услышанным. В голове было пусто, как никогда до этого, потому что, что он, чёрт возьми, вообще должен на это отвечать?       — Л-любопытно?       Виктор отстранился на пару секунд от своего рабочего места, поворачиваясь всем корпусом к Талису и внимательно рассматривая его несколько долгих секунд.       — Как ты мог заметить, у меня не так много знакомых или… друзей. А в книгах о таком не пишут, — Вик старался вести себя спокойно и отстранённо, как и подобает бесстрастному учёному. Но, судя по тому, как теплели щеки, выходило не очень. — Возможно, я просто слишком любознательный. Но это, кажется, особая черта любого учёного, разве нет? Разве тебе самому не интересно?       Джейс неуверенно улыбнулся, задумчиво потирая камень в браслете на левой руке. Казалось бы, разве можно влюбляться в человека сильнее во время каждого вашего разговора?..       — Ладно, — сдался юноша, доверчиво выдохнув. — Только если ты расскажешь подробнее про тот сон.       Да ни за что.       — По рукам, — незамедлительно ответил Виктор, продолжив мерно выкручивать деталь. Когда её, наконец, можно было спокойно достать из конструкции, учёный немного отодвинулся, лёгким жестом подперев подбородок пальцами. Вероятно, он думал, как можно более корректно сформулировать вопрос, максимально обходя любые неловкие моменты. Это было достаточно мило, ведь Джейс не возражал, даже если бы вопросы его напарника были невероятно пошлыми. Щекотная мысль.       — Ты только что обжёг руки. Что ты почувствовал? — наконец выдал учёный. Он выглядел таким серьёзным и увлечённым своей работой с этой отверткой, так изящно зажатой в тонких пальцах.       — Ничего, кроме страданий, поверь мне, — шутливо ответил юноша, посчитав, что если этот разговор будет исключительно хладнокровным, он почувствует себя оскорблённым подопытным кроликом. Вик, бросив на него беглый взгляд, тоже слегка улыбнулся.       — Хорошо… В таком случае, как давно ты понял, что тебе это вообще нравится? Это было связано… с каким-то конкретным человеком? — Джейсу очень хотелось бы знать, услышал он только что нотки ревности в чужом голосе или ему показалось. Он задумался. Раз уж решил быть честным, — стоит быть честным до конца.       — На самом деле, — он ведь должен это сказать, правда? Виктор умный и наблюдательный, он поймёт, если соврать, особенно сейчас, — я понял это недели две назад, — Джейс неловко откашлялся, глубоко вздыхая. Ему же не пять лет. Он же сможет пережить, если сейчас всё выскажет, как на духу, а потом ему откажут? Он же большой мальчик. — И это… это было связано, ну, с тобой. Только с тобой. И с теми наручниками, помнишь? Это была немного глупая ситуация, — нервно рассмеялся Талис, понимая, что всё это время его напарник не сводил с него глаз. Ярких, замечательных, янтарных глаз.       Виктор моргнул пару раз, обрабатывая полученную информацию. Отвертка из его руки перекочевала на стол рядом с прототипом. Он молчал некоторое время, задумчиво пожёвывая нижнюю губу, заставляя Джейса нервничать ещё сильнее. Конечно, как глупо. Глупо было рассказывать. Глупо было надеяться, что он так просто переживёт отказ. Ему не пять лет, нет, в душе ему все десять. Юношу иногда поражало, как Виктор справлялся с этим подростковым духом, который у мужчин, кажется, проходил только к началу четвёртого десятка.       Вик вдруг повернулся, задумчиво, словно пытаясь выбрать, с какой стороны лучше зайти, пристально его рассматривая, после чего немного резко протянул руку, заставив Талиса невольно вздрогнуть. Ладонь его партнёра остановилась. Кажется, он пытался дотянуться до его шевелюры. Чего он хочет?       — Позволишь? — не отводя взгляда от лица юноши, со странными, неопределёнными интонациями в голосе уточнил Виктор. Джейсу на секунду показалось, что это прозвучало скорее как убеждение, а не как вопрос, и он коротко кивнул, чуть наклоняясь, оперевшись ладонью о край стола, чтобы учёному было удобнее запустить руку в его короткие волосы.       Вик смотрел внимательно, не упуская ни одного дрогнувшего мускула на лице Талиса, словно кот, жадно выслеживающий мышку. Он ласково погладил чужой загривок, чтобы потом плавным, уверенным движением сжать тёмные, приятные на ощупь волосы и легонько оттянуть голову партнёра. Джейс резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, зашипев, но тут же сам отметил, как дыхание стало тяжёлым, рваным.       Он мельком глянул на Виктора, тут же полностью теряя на несколько мгновений способность дышать. В чужих глазах был этот ясный, вызывающий мурашки по коже блеск, который Талис видел всякий раз, как они вместе достигали новых успехов в сфере своих исследований. Только в этот раз к нему добавилась некая влекущая жажда. И эта полуулыбка. Джейс в жизни ничего сексуальнее не видел.       Учёный слегка прищурил глаза, довольный собственной правотой. Значит, его драгоценному коллеге нравится, когда именно он причиняет ему боль? Почему эта мысль вызывала так много трепета? Он никогда раньше не чувствовал ничего даже близко похожего.       Не говоря ни слова, он оттянул волосы Джейса ещё сильнее, сжимая их почти до дрожи в пальцах, и наслаждаясь выражением покорного удовольствия на лице партнёра. Что может быть лучше, чем осознание того, что ты был прав? Только воплощение твоих самых бесстыдных снов в реальность.       — Видимо, дело не в наручниках, — пожурил Виктор, слыша сдержанный, тихий стон на выдохе, когда он ногтями царапнул кожу на чужом загривке. — Может, снова проводишь меня домой? А рядом с твоей бомбой оставим записку «Трогать только глазами».       Вик нехотя разжал руку, мягко улыбаясь и ожидая, пока Джейс придёт в себя. Всё же не хотелось бы причинять ему настоящую боль. Игры играми, но даже мысль о том, что Талису будет плохо из-за него была невыносимой.       — Всё хорошо? — почти ласково спросил он, любуясь своим напарником, пока тот приводил себя в порядок. Молчание, прерываемое учащённым дыханием Джейса, тянулось недостаточно долго, чтобы стать неловким. Он поднял абсолютно влюблённый взгляд на своего партнёра, обмершего от таких ярких, вполне понятных эмоций, отражающихся в глазах Джейса.       Он даже не ответил. Только протянул слегка подрагивающие ладони к лицу Виктора, подаваясь вперёд, так нетерпеливо, что его ошарашенный напарник едва успел схватиться рукой за стол, чтобы они оба не оказались на полу.       Джейс честно не мог сказать, как, но он в один момент понял, что никто не собирается возмущённо отчитывать его за подобные действия или хотя бы препятствовать. Если до этого момента хоть что-то оставалось неочевидным, сейчас ему было всё предельно понятно. Он не помнил, где именно услышал эту фразу, но, ему казалось, она подходила под ситуацию идеально.       «Нет ничего более интимного, чем быть понятым».       Джейс едва ли мог поспорить, упиваясь мягкостью слегка обкусанных губ, тем, какие они прохладные по сравнению с его собственными, и тем, с какой отдачей ему отвечали на поцелуй.