Моя слабость

      Нельзя сказать, чтобы подобное было чем-то обыденным, нет. Скорее, даже наоборот, — обычно ему не снилось нечто такое живое и яркое. Обычно ему вообще ничего не снилось.       Это и создавало такой контраст с нынешним осознанным сновидением. Сознание оставалось практически ясным, но слегка затуманенным, оставляя понимание того, что это сон и ничто из произошедшего не выйдет за его пределы.       Как жаль, право слово, что он всё равно забудет содержание, по крайней мере, частично, с пробуждением. Ведь вид открывался замечательный. Джейс, нетерпеливо сжимающий руки, на которых были застёгнуты знакомые браслеты, в кулаки, с повязкой на глазах, судорожно хватающий открытым ртом воздух, пока Вик медленно, почти издеваясь, ласкал его тело — определённо был бы самым прекрасным из всех воспоминаний.       Ещё больше сожалений возникло, когда Виктор проснулся, потому что, мать твою, он же заснул на рабочем месте. Всё бы ничего, не в первый раз, но он заснул на рабочем месте рядом с Джейсом. В этом случае хотя бы можно было понять, почему сознание во время короткого отдыха так живо фокусировалось на нём. Он находился слишком близко и был последним, о чём думал Вик.       Голова кружилась так легко, и сильно, что живот крутило тоже, а пол будто елозил под ногами, хотя учёный и сидел на стуле, положив голову на руки. Приоткрывая глаза, чтобы обвести пространство вокруг всё ещё мутным взглядом, Виктор слишком шумно, слишком жадно вытянул носом воздух, чуть не подавившись, понимая теперь, чем чреваты сновидения подобного характера.       О, это плохо. Нехорошо. Дурацкая и абсолютно неловкая ситуация.       Голова кружилась ещё сильнее, когда глаза закрывались, и Вик приподнялся, пытаясь свести ноги, насколько это было возможно. Какое приятное, неясное ощущение тех самых бабочек в животе.       — Ты опять заснул за записями, — прозвучало неожиданно близко. — У тебя на щеке немного чернил отпечаталось, — кожи на лице коснулся большой палец чужой руки, пытаясь стереть чёрное пятно, но вдруг застыл.       Джейс обеспокоенно наклонился, совсем близко, попадая в поле зрения напарника и теперь прижимая к его щеке всю ладонь тыльной стороной. Виктор смотрел перед собой, стараясь, чтобы поплывший взгляд не мог рассказать ничего о его состоянии.       — Ты весь горишь, — его партнёр ласково, едва касаясь, приложил ладонь и ко лбу, проверяя температуру, кажется, со всех сторон. — С тобой всё хорошо? Может, сходишь к врачу?       — Со мной всё в порядке, — игнорируя севший голос, попытался оправдаться Виктор, проводя рукой по шее и неловко опуская взгляд. Наверное, щёки сейчас такие отвратительно красные, что прекрасно видно на его-то бледной коже. Учёный закусил губу, судорожно соображая, что делать.       — Это как-то не похоже на порядок, — хмуро, но неуверенно пробормотал Талис, не желая, видимо, так просто оставлять Виктора в покое. Собственное состояние начинало раздражать.       — Такой же порядок, как и твоя склонность к мазохизму, — фыркнул он, резко выдыхая ставший горячим в его лёгких воздух.       И тут же пожалел о своих словах, увидев, как Джейс сжал кулаки. Конечно, это было немного слишком, особенно для почти постоянно спокойного Виктора, но ещё этот жест невольно напомнил ему о содержании сна. Щёки снова залило жаром и Вик, задыхаясь от волнения, отвернулся, громко дыша через приоткрытый рот.       — Можешь говорить что угодно, от меня ты не отделаешься, — твёрдо заявляет Талис и Вик невольно отступает под этим напором. Забавно, что, даже если он говорит, что всё нормально и ему не нужна помощь, Джейс может продолжать настаивать и его напарник покорно сдастся. Возможно, он просто не привык, чтобы кто-то помогал ему решать его проблемы. Он ведь до этого со всем справлялся сам.       Вспомнилось вдруг недавнее откровение Джейса о том, что царапины на запястьях не доставляют дискомфорта, а совсем наоборот. Он был честен, пусть и сильно перенервничал после этого, хотя мог бы соврать, ведь это определённо не то, чем делятся с кем попало. Приятно было думать, что Виктор входит в более близкий круг лиц, которым можно доверить нечто сокровенное. Честность и прямота всегда подкупали на ответные действия.       — Виктор, — вкрадчиво позвал его напарник. В его голосе было столько сочувствия, что Вик виновато вздохнул. — Пожалуйста, скажи, что случилось. Я беспокоюсь.       — Мне… приснилось кое-что, — он может и не упоминать в точности, что именно. Если Джейс достаточно сообразительный, то сможет понять, что за сны вызывают такой жар и прерывистое дыхание. Пусть учёный и надеялся, что этого не произойдёт. — Со мной никогда такого не было. Обычно я слишком сосредоточен на работе.       — Что приснилось? — оживленно начал расспрашивать Талис, успокаивающе поглаживая партнёра по плечу. — Кошмар?       Виктор смущённо помотал головой, из-за чего на глаза упали волосы, так удобно скрывающие глаза от Талиса. Дыхание Джейса, которое Виктор мог прекрасно чувствовать на своей щеке, вдруг на пару секунд замерло, а в голову учёному пришла мысль о том, что как раз-таки Джейса, как более гиперактивного в их команде, наверняка сны подобного содержания посещали чаще.       Эта мысль подтвердилась, когда его коллега задумчиво, но понимающе вздохнул. Захотелось отвернуться ещё сильнее, было так стыдно. Хотелось провалиться под землю, однако всё, что мог сделать учёный, это спрятать лицо в руках, сложенных на столе.       Неужели Джейсу тоже было настолько неловко во время того разговора? Если судить по его выражению лица в тот момент, то, вероятно, да.       Что бы там ни пищал панический голосок в голове, юноша терпеливо положил и вторую ладонь на чужую спину, будто накрывая одеялом.       — …Довести тебя до дома? Ты всё равно сейчас будешь только носом клевать и думать о том, что приснилось, — мягко пробормотал он, слегка разминая плечи партнёра. — Не волнуйся, за эти несколько месяцев работы ты заслужил хотя бы раз пойти домой и проспать целый день.       Виктор, не поднимая головы, благодарно улыбнулся. Поэтому, наверное, Джейс ему так нравился.