Одна маленькая вещь

Если десерт не решает все, попробуй уклонение и ложь Райан       Когда мы с Люком впервые встретились, я, возможно, вел себя нелепо, чтобы смутить его, что, в свою очередь, унизило остальную часть его бейсбольной команды. Тогда это имело смысл, но теперь его друзья не были моими самыми большими поклонниками. И что я решил сделать? Подкупить их выпечкой. Это не решит проблему, но бейсболисты достаточно мозговитые, чтобы отказаться от открытой враждебности в пользу бесплатных вкусняшек.       Папа высадил меня в магазине с лучшей ванилью, а сам пошел в хозяйственный. Я вошел и увидел лучшего друга Люка, Зака. Его семья владела этим магазином, поэтому ничего удивительного, что он здесь работал. За исключением того, что он «слишком выделялся», и я никогда не видел, чтобы он делал что-то настолько обычное, типа дерьмовой работы на полставки. Теоретически, Зак единственный человек среди друзей Люка, которого мне не надо подкупать. Мы ровесники, и у него не было проблем с геями, потому что он би. А ещё я ему нравлюсь, потому что он приглашал меня на свидание… Наверно, последнее из списка — это проблема.       Он стоял у кассы, но не в униформе, разговаривал с сотрудником, указывая на что-то на экране. На нем были простые черные брюки и серый свитер. Сотрудник рядом выглядел молодо, с таким же цветом кожи и темными волосами. Они дразнили друг друга вместо того, чтобы говорить профессионально, так что я предположил, что они родственники. Я бы хотел с ним подружиться, но у меня была и менее благородная причина для визита.       Зак надел очки, чего никогда не делал в школе. Когда он увидел меня, то, казалось, захотел сорвать их, но потом притворился, что все нормально.       — Тебе надо носить их постоянно? — радостно спросил я вместо приветствия.       Зак воспользовался своим конституционным правом хранить молчание. Вместо него заговорил продавец рядом:       — Тетя Халима видела, как он принимает аспирин, и сказала, что он слишком часто носит контактные линзы, — говорящий улыбнулся, и я тоже, и чем больше Зак хмурился, тем шире становились наши улыбки. — Он ведет себя так, будто за каждым углом папарацци, которые начнут фоткать такого ботаника.       Зак вызывающе поднял голову и сказал парню:       — Я все равно выгляжу круче тебя.       Зак был в обычной одежде, но все такой же стильной и дизайнерской, а другой парень в форме магазина, так что это нечестный конкурс.       — Воу, тебе, и правда, плохо, потому что я уверен, у тебя есть камбэки и получше, — сказал я с улыбкой.       — Он мне нравится, — воодушевился продавец и быстро бросил взгляд между нами. — Подождите, вы двое…       Зак резко выдохнул.       — Из-за тебя у меня голова разболелась. Ты безнадежен, — сказал он.       — Я передам твои слова тетушке, — серьезно сообщил ему младший.       — Уходи, — приказал Зак. Продавец повиновался, кивнув мне на прощание, и ушел. Зак, казалось, был доволен, что приходилось возиться с реестром и игнорить меня.       — В последнее время я тебя редко вижу, — подметил я. «После того как я сходил с тобой на парочку свиданий, притворяясь, что встречаюсь с твоим другом. А потом опрокинул тебя, чтобы встречаться с твоим другом по-настоящему». Так держать, мозг! Ты не сказал всего этого вслух.       — Да, привет. Теперь тоже можешь идти, — поприветствовал он.       — Над навыками работы с клиентами тебе ещё надо поработать, — ответил я, стараясь не обижаться. Он ухмыльнулся.       — Вот почему они обычно держат меня на задах в мою смену.       — Ты на меня злишься?       Как мне это удается? Люк сказал, что не злится. И не обижается. Вообще ничего такого. За исключением лени и дерзости, что на самом деле и эмоциями то не назовешь.       — Между нами нет никаких обид, верно?       — О, я уж точно могу… — он поморщился, оборвав рефлекторную шутку. — Да, прости.       — Зак, мы можем остаться друзьями? — мне нужен был ответ. Какое-то время он бесстрастно смотрел на меня. И снова вздохнул.       — Может быть.       — Может быть?       Очень точный ответ, так что на этот раз я попытался скрыть обиду.       — Со временем, — драматично сказал он. — Когда восстановлю своё разбитое сердце.       — Ты засранец.       Он улыбнулся. Все стало почти как было, но всё-таки иначе.       — Сейчас немного неловко, — сказал он, указав между нами рукой. — А я не хочу неловкости. Так что, — он замолчал, потом пожал плечами. — Увидимся, — закончил он и ушел.       Даже если бы у меня было больше парочки друзей, я бы все равно хотел, чтобы Зак был одним из них. Он был одним из немногих в школе, кто искренне мне нравился, и вторым, кто открылся. Теперь я больше не одинокий квир. И все же жизнь — это не наука. В науке тебя поощряют быть полным мудаком. Одна из многих причин, почему я люблю науку. Ты можешь безжалостно подвергать все сомнению и продолжать настаивать на своем. Наука о разрушении границ и оспаривании новых или установленных данных. Жизнь же совсем другая.       Мы с Заком были бы ужасной парочкой. Оба засранцы, которые намеренно обостряли ситуацию для собственного развлечения вместо того, чтобы сохранять мир. И я запал на Люка. Зак знал об этом? Если да, то он все равно бы отдалился.       Я прыгаю выше головы. Заку нужно пространство. Жизнь отличается от науки. Значит, ничего не остается, только ждать. Я, конечно, мог подтолкнуть. Но придется подождать. Что за тупая жизнь. Люк       Я супергерой? Суперсила у меня точно есть. Иначе как еще я мог продолжать бесконечно усложнять и без того хреновые ситуации? Вообще, я вежливый, поэтому моя способность все поганить точно что-то сверхъестественное. Я парень Неудачная-Идея. Ну ладно, не лучшее имя для супергероя. Как я уже сказал, яркие идеи — не мой конек.       Я не поправил родителей насчет того, что встречаюсь с девушкой, поэтому придется либо сказать им правду, либо рассказать Райану о лжи. Оба варианта отстойные.       Сначала я пошел к Лидии, она запросто скажет мне, какой я тупица. Заставит меня поступить правильно.       У нас обоих был перерыв, поэтому я встретился с ней в пустом классе испанского. Мы сидели за партами в дальнем углу кабинета. День был ясным, но слоняться по улице без дела не так весело. Мы так делали, когда прогуливали.       Она была самой собой, одетая как маленькое черное грозовое облако. Бледная кожа, длинные темные волосы, единственный яркий акцент, который она когда-либо использовала, это яркая красная помада.       — Я сделал что-то очень тупое, — сказал я вместо приветствия, барабаня пальцами по столу.       — Люк, так разговор не начинают.       О, точно.       — Прости. Привет, как ты?       — Я имела в виду, не надо говорить, что ты сделал что-то тупое, — она выглядела удивленной. — Предполагаю, ты станешь тупицей, если мы с Райаном перестанем мягко направлять тебя в верном направлении.       — Мягко? — усмехнулся я       — Ладно, когда мы издеваемся над тем, какой ты придурок.       Я почесал в затылке.       — Не уверен, что есть лучший способ справиться с этим.       — Я буду судьей, — серьезно сказала она, перебрасывая волосы через плечо.       — Я не готов сказать родителям правду, — прошептал я.       Ее лицо смягчилось, и она сразу поняла, что я имею в виду:       — Тебе не надо говорить им, если не готов.       — Только вся школа уже знает, — напомнил я. — Люди болтают, в итоге до них дошли слухи.       Много слухов. Что мы с Райаном встречаемся. Или что мы расстались из-за Зака. Что я на самом деле не встречался с Райаном, а притворялся, чтобы меня не отстранили. Что Лидия увела меня у Райана. За исключением последнего, все было правдой. Когда мы с Райаном во всем разобрались и начали встречаться по-настоящему, я решил, что в школе нет смысла притворяться. Было здорово держать его за руку и не прятаться.       Может, стоило подождать. Возможно, надо было воспользоваться правдоподобным отрицанием и оставить все в тайне. Я не ожидал, что это дойдёт до родителей.       — Родители устроили мне засаду, когда я вчера вернулся из школы, — сказал я, чтобы как можно быстрее покончить с этим. — Я сказал им, что встречаюсь с тобой, — я приготовился к крайне резкому осуждению, а может, она буквально попытается вбить мне мозги. Но ничего не произошло. Я глянул на нее и не смог прочитать выражение ее лица.       — Они говорили и говорили и пялились на меня, — с ужасом пояснил я. — Я запаниковал.       — Хм.       И все? Она уставилась на стол перед собой, погруженная в свои мысли.       — Ты не злишься?       Это какой-то трюк?       — Я знаю, как это сложно, Люк.       Точно. Примерно в то время, когда я выяснял, что чувствую к Райану, она обнаружила, что тоже что-то чувствует к своей лучшей подруге Алисии. И все же я не ожидал, что она скажет:       — Разве так плохо, если твои родители будут думать, что мы вместе? — что за хрень? — Только ненадолго. Я могу сказать своим то же самое.       Это казалось… плохой идеей. И она изначально моя. Мой последний глупо запутанный план заключался в том, что я вообще познакомился с Райаном. Конечно, он мне очень нравился. Может, я тайный гений. Я скажу ему позже.       — Это кажется сложным, — попытался я.       — Нет, мы позволим нашим родителям думать так, как им удобно, а сами будем жить своей жизнью. Все просто.       — Слушай, я должен сказать правду, — даже если это пугало меня до усрачки. — У меня уже были фальшивые свидания, и все прошло ужасно.       Так странно, что я делал это раньше.       — Все будет супер, — попыталась Лидия. Я издал пренебрежительный звук:       — Для тебя.       — Я могу вообще ничего не говорить, — усмехнулась она.       Я вздохнул.       — Это как три страйка, и ты вылетаешь.       — М? Если я общаюсь с тобой, это не значит, что я знаю о бейсболе или хочу узнать.       Грубо.       — Я хотел быть союзником или типа того, но случайно выдал Райана, — объяснил я. — И я не очень-то поддерживал Зака, когда он открылся, — был слишком занят, переживая о том, что он увивается за Райаном. — А теперь я соврал, что встречаюсь с тобой, — я покачал головой. Когда дело доходило до подобных вещей, я не очень то умел поддерживать, даже ещё хуже, чем когда все было нормально, и это просто ужасно, потому что я питчер, а не нападающий.       Но Лидия не согласилась.       — Если сделаешь это, то станешь союзником.       — Ни за что, — усмехнулся я.       В кабинете больше никого не было, даже преподавателя испанского, но мне все равно пришлось наклониться, чтобы услышать, что она говорит.       — Может, ты и не знаешь, что делать, — голос стал громче, когда она посмотрела мне в глаза. — Я знаю, что не готова. И не могу открыться перед предками. Пожалуйста, помоги мне.       Я все ещё колебался. Ее слова были привлекательными, но не совсем правильными. Я не был уверен, пока не посмотрел на нее.       Когда мы сблизились, я узнал о многих других сторонах Лидии Смит. Видел ее пьяной и утром без макияжа. Видел, как она волнуется из-за отношений и нервничает из-за тестов. Но никогда не видел ее такой неуверенной. Никогда не видел, что она боится. Лидия ничего не боялась. Ей всегда было плевать, что о ней думают. Она делала то, что хотела. Да помогут вам небеса, если вы не согласитесь.       А сейчас она была просто… девчонкой. Побледнела чуть ли не на несколько оттенков, чем обычно, а в голубых глазах плескалась паника. Она была напуганной девочкой, которая хотела, чтобы ее родители продолжали любить ее. Даже если то немногое, что я знал о них, делало их полной ей противоположностью. Даже если она их не понимала, они ее родители. Как я мог спорить с этим? Никто не захочет, чтобы родители ненавидели тебя. Никто. И я тоже.       — Ладно, хорошо, — уступил я. — Скажем, что мы встречаемся.       Мы уже как-то обнимались. Отчасти потому, что были на улице, под снегом, было холодно, а она была чертовски упрямой. На этот раз она легко упала в мои объятия. Я успокаивающе погладил ее по волосам. Боже, это серьезно напугало ее. Она не шутила. И была готова открыться ещё меньше, чем я.       Возможно, это способ загладить вину. Я не был хорошим другом, когда открылся Зак, а с Райаном… повел себя еще хуже. Я понятия не имел, что мне нельзя рассказывать об этом другим! Пока не стало слишком поздно. И это совсем не оправдание. Я ошибся, но теперь мог помочь Лидии. И был уверен, что сейчас это правильно. И надеялся, что Райан почувствует то же самое. to be continued…