Одна маленькая вещь

Введение Люк       Ээм, хай. Это я, персонаж этой истории. Не знаю, правда, как лучше это сделать, но мне нужно сообщить вам кое-какую информацию, которая включает в себя наши с Райаном прошлые ошибки, а он будет только врать и говорить, что между нами все было, есть и всегда будет идеально, точно так же, как и он сам. В реальности… все не так.       Хочу отметить, что очень легко сидеть и судить, когда вы читаете историю, а не проделываете в ней всю работу. Потому что да, все это началось, когда я попал в беду и притворился, что встречаюсь с Райаном. Это было самое настоящее безумие, но самое безумное заключалось в том, что он мне нравился.       Но я был не готов признать это и игнорил свою влюбленность вместо того, чтобы сказать ему. Я все усугубил, но в итоге мы сошлись… а потом я не был готов признаться своей семье, так что, может быть, я типа как снова притворился, теперь что встречаюсь с девушкой вместо Райана, и все это буквально у меня под носом взорвалось. К счастью, у моих родителей дела идут лучше, они пытаются смириться с тем, что я би.       Итак, я совершил много ошибок, но в нашей следующей проблеме полностью виноват Райан. Вините его!       Подождите-ка, эй. Будьте милыми с Райаном. По сути, я люблю своего парня, а он любит меня, но у нас очень плохо с честностью и отношениями. Я делаю глупости, он бесится, и мы не говорим о том, о чем должны говорить.       Конец. Конец? Или нет, начало. Начало этой истории. Она начинается сейчас. Уже сейчас? Как же мне начать историю? Раз, два, три, вперед! Так сойдёт? Да еб твою ж…

⚾⚾⚾

Пока что просто до свидания Райан       Из меня бы вышел отличный безумный учёный. Картина, как я маниакально бормочу, смешивая флакончики с яркими, потенциально смертельными жидкостями, настолько ярко представлялась. У меня уже была «учёная» часть, так что оставалось поработать только над «безумной»… Кто-то может сказать, что я достиг пика безумия ещё много лет назад. «Заткнитесь», — скажу я этим воображаемым людям. «Вам просто завидно». Ха, ссорюсь с людьми, которых даже не существует. Так что да, может, я уже слегка безумен.       Я бы не стал использовать свои способности безумного ученого во зло. Во благо их тоже не использовал бы, но и во зло точно. Чисто из корыстных соображений. Как клонирование. Хочу быть в двух местах одновременно.       Один я поедет в Чикаго на летние курсы и станет научным гением, а другой останется здесь, в этом дурацком маленьком городке. Может, это место и не идеальное, но я боялся оказаться вдали от своего парня и его до глупости привлекательного личика. Я уезжаю на два месяца, и хотя можно продолжать ныть о том, как это унизительно — оставлять Люка здесь, или продолжать мечтать о клонировании, но ещё я мог бы получить удовольствие от каждой секунды, которую мы все еще могли провести вместе.       Мы были в сарае на земле моей семьи. У нас был сарай! Или примерно ¾ сарая. Тут есть стены и тюки сена, но крышу еще не достроили. Люк Чемберс растянулся на спине на тюке сена, а я сидел рядом с ним, пытаясь запомнить каждую деталь. Я сделал миллион снимков, на самом деле мне не нужно было рассчитывать на свой внутренний взор, чтобы запомнить, как он выглядел, так что, полагаю, я просто пялился на него ради развлечения.       И это было весело. Спутанные светлые волосы Люка оставались в своем первозданном виде, пряди желтоватого и золотистого цвета собрались вместе в одну несправедливо привлекательную картинку, хотя он сказал, что к тому времени, как я вернусь, волосы у него будут светлее от работы на солнце, а кожа темнее. Люк начал работать неделю назад на городской ферме и еще не привык ко всему этому ручному труду и долгим часам работы. У него сильные руки и загорелая кожа, а свои прекрасные зеленые глаза сейчас он закрыл. Я мог бы пожаловаться, но свет луны омывал его неземным сиянием, и мне было приятно сидеть и смотреть на него, как на большого здоровяка…       Около двух секунд.       — Ты до опупения скучный, — сказал я своему парню и его умиротворенному лицу. И ткнул его пальцем в щеку. Я просто прелесть, и он будет скучать по мне, пока меня не будет.       Люк приоткрыл один глаз и уставился на меня:       — Скажи это еще раз, но медленнее, чтобы я мог по-настоящему запомнить этот момент и ценить его, пока тебя нет.       Почему дерзость так заводит? Я почувствовал желание возмутиться и возгордиться одновременно. Гордо возмутиться. Нет, не так. Он мог бы пролить несколько слезинок, вцепиться в мои не такие уж сильные руки или нежно погладить мне лицо. Я уезжаю завтра рано утром, отправляясь на войну и оставляя своего ребенка.       Все совсем не так, конечно.       Но все равно. Ему не нужно было напоминать мне об этом. И я ущипнул его.       — Ау, какого хрена? — прошипел он и надулся, как гигантский младенец.       — Мы договорились, что будем щипать друг друга всякий раз, когда заходит речь о моем отъезде, — я тащился с того, как смотрелись его глаза в лунном свете, а еще с его выражения лица а-ля «Райан меня раздражает».       Это было мое самое любимое его лицо.       Люк очень серьезно посмотрел на меня, его глаза выглядели одновременно сонными и настороженными, и как он это делал, может, мне стоит изучить это более детально, но тут он спросил:       — Ты уверен, что это решили мы, или ты сам это решил у себя в голове?       Ну, второе, но это не имело значения.       — Ты все еще должен подчиняться всему, что я придумаю, но никогда тебе не скажу.       Ну да, я так решил у себя в голове, но не сказал ему.       Люк потянулся, и я секунду наслаждался видом, прежде чем он немного приподнялся и посмотрел на меня.       — Ни за что, твой разум — слишком страшное место, чтобы я мог войти туда добровольно.       — Повтори это, но помедленнее, чтобы я запомнил, когда уеду, — на самом деле я бы тоже скучал по этому. Иногда мы были милыми друг с другом, а иногда поддразнивали, и мне это нравилось.       Люк попытался ущипнуть меня, но я схватил его за руки.       — Нет, это только я тебя могу щипать, — сообщил я.       Будучи бейсболистом и фермером, Люк был сильнее меня, научного ботаника, поэтому использовал наши соединенные руки, чтобы притянуть меня ближе к себе. Я наклонился над ним, пока он притягивал меня к своим губам.       — Я буду скучать по тебе, — тихо сказал он.       Я нежно коснулся его губ.       — Я тоже, — можно ли было подобрать слово для того, что я чувствовал? Любовь, привязанность, желание поехать учиться, но в то же время остаться и быть с Люком.       Поездка пойдет на пользу моему будущему. Очень трудно, когда мой парень такой милый и удивительный, но он, правда, такой милый и удивительный, а значит, мы сможем выжить в разлуке два месяца. И мне нужно было уехать, чтобы пережить такие моменты, когда мы были на грани прощания и тоскливо смотрели друг на друга, а сердца разрывались от любви и душевных чувств.       И еще. Еще…       Слушайте, сидеть вот так со своим малышом в тихом, спокойном месте было бы здорово. Маловероятно, но здорово. Мы с Люком были крепкими, как скала, такими же крепкими, как и его пресс. Наши отношения стали лучше, чем когда-либо. Если когда-либо и было время, когда мы могли справиться с расстоянием, то это сейчас, когда мы в самой лучшей форме.       Именно сейчас мы сможем выдержать дистанцию. Нет ничего, что могло бы пойти не так! Вероятно. Надеюсь. Но могло. И кого-то незнание может совсем не беспокоить, например, зрелых и уверенных в себе людей, которые знали, что нельзя контролировать все, изменения происходят и бла-бла-бла. Но я не знал, потому что не был одним из этих людей.       Я немного откинулся назад, расцепив одну руку, чтобы иметь возможность поддерживать себя и сидеть, в то время как другой все ещё сплетался с его рукой.       — Может, нам стоит попсиховать? — поинтересовался я. Времени на это занятие было не так уж много. Надо было запланировать заранее. Но мы просто сидели здесь, потому что Люк был слишком уставшим, чтобы делать что-то, и если он не мог вызвать необходимую панику, то я бы взял на себя эту ношу за него.       — Это один из вариантов, — сказал Люк, нежно улыбнулся мне, обнажая ямочки; ох, эти ямочки, я буду скучать по вам больше всего. — Мы просто могли бы не психовать, но притвориться, что психуем.       — Или встречное предложение, — сказал я, не упуская ни секунды. — Мы психанем, но потом не будем говорить, что психанули.       У наших друзей уже было достаточно причин поржать над нами.       — Соблазнительно, — соврал он, я не кричал на него, потому что у него было это лицо а-ля «Райан забавный», мое любимое лицо. — У меня просто сейчас нет сил психовать.       — Мне стоит волноваться из-за тебя? — не похоже, чтобы он хотел передать мне задачу с паникой, скорее, он хотел этого избежать, засранец. — Просто немного попсихуем сейчас и все, не придется паниковать потом, — паника и крайне маловероятные худшие сценарии в моей ДНК заложены, и мне придется уехать на лето, чтобы продвинуться в своей области настолько, чтобы однажды стать блестящим ученым, который открыл, а затем устранил ген неловкости у подростков. Мир поблагодарит меня. Или, по крайней мере, подростки хотя бы.       — Мы оба могли бы не паниковать. Всего то два месяца, — спокойно произнес Люк, как будто был способ остановить истерику до того, как она случится, хотя он должен был знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что этого не может быть. Но он все равно пытался, просто потому, что не хотел, чтобы я волновался. Ооой.       — И приписочка «всего-то» делает отъезд менее длинным, — сварливо добавил я. Жизнь забавная штука. Наличие этой возможности означало, что я был умным и сообразительным. Но в то же время, в какой вселенной расстаться с лучшим парнем на свете можно считать мудрым решением?       Да, в мире многим больше, чем Люк Чемберс, который скоро станет выпускником, питчером и капитаном бейсбольной команды, а также искренним, невежественным и замечательным. К сожалению, в мире намного больше всего, чем он. Это моя последняя ночь с Люком на какое-то время, поэтому мне можно было перегружаться приятными мыслями и желанием, чтобы это время продлилось еще немного, но в то же время страхом разлуки. Именно сейчас самое время для всего этого, чтобы завтра, когда его не будет рядом, я мог сосредоточиться на учебе.       Уехать и хорошо, и плохо. Плохо: меньше Люка. Хорошо: все те классные вещи, которые я мог бы сделать. И хотя полностью избежать тревоги, беспокойства и безумных сценариев, которые я придумал, было пока что невозможным подвигом, мы с Люком были готовы, у нас был план.       — Нам нужно обсудить план ещё раз? — спросил он. План, а может быть, даже План с большой буквы, должен был предотвратить или уменьшить волнение. Но нет, как я уже сказал, это невозможно. Но надеюсь, это поможет уменьшить истерику.       — Я помню план, — вздохнул я.       — Давай обсудим его ещё разок, — решил он. Я снова вздохнул. Он чмокнул меня в губы, а затем я попытался вздохнуть по-настоящему и казаться раздраженным, но прозвучало как-то мечтательно. Люк ухмыльнулся, гордясь собой за то, что взял меня в оборот, и я хотел бы сделать что-нибудь, чтобы бросить ему вызов, но губы до сих пор покалывало от краткого прикосновения его губ, и я с тоской уставился на эти губы. Ох, его губы, по вам, наверно, я буду скучать больше всего.       — Ладно, план, — сказал Люк, чтобы привлечь мое внимание. — Мы стараемся оставаться на связи, даже когда будем заняты. А значит, мы будем переписываться каждый день и звонить, когда сможем, но… — он сделал паузу, чтобы я мог продолжить.       — Мы не будем сходить с ума, если этого не произойдет, — дополнил я. Я буду занят, он будет занят. Ничего страшного, если мы пропустим один или два звонка, это не значит, что он умер в канаве, больше меня не любит или случайно кого-то сбил, и ему пришлось немедленно бежать из страны.       — Что-что? — спросил Люк, отвлекая меня от моего безумия.       — Ты слышал.       — Скажи это еще раз, — он оттопырил нижнюю губу. — Для меня.       «Однажды я выработаю иммунитет к его привлекательности», солгал я себе.       — Мы не будем психовать, если не получится связываться каждый день, — сказал я, пытаясь проворчать, но не смог, когда мой парень выглядел таким довольным, что я ему поддакиваю.       — И мы собираемся быть честными в том, что чувствуем и…       — Будем обсуждать любые проблемы вместе, — закончил я. — А ты обязательно приедешь навестить меня.       — Попробую, но пока точно не знаю. А ты дашь мне возможность самому справиться со всеми тревогами и заботами, пока сам сосредоточишься на своей учебе.       Как я мог доверять ему, если сейчас он не беспокоился вообще ни о чем? Его навыки беспокойства заржавели бы! Ой. Возможно, именно поэтому он идеально подходил для такой работы. Он бы не съехал с катушек, полагая, что я умер в канаве или больше не люблю его.       — Мы точно уверены во всей этой взрослой и не пугающей херне? — спросил я. — Да, звучит хорошо, но какой ценой? Это только теоретически спасет мое психическое здоровье, поскольку я все равно никогда не использую эту хренотень!       На лице Люка снова появилось выражение «Райан забавный», затем смягчилось, стало теплее и нежнее. Определенно мое любимое выражение лица.       — Я не акцентирую внимание на том, что мы расстанемся на время, или на причинах, по которым придется нервничать, — сказал он. — Я думаю о том, как сильно горжусь тобой за то, что ты получил эту возможность, и буду гордиться только больше.       Ох, это его милая мордаха, когда он говорит такое.       — О да, продолжай, — супер-классно. Я хотел убедить его присоединиться к моему сумасшедшему поезду, но он каким-то образом нашел мою единственную слабость: говорил мне приятности. И если бы я захотел, то в воображении это была бы моя единственная слабость. Но в реальности я наткнулся на загвоздку, когда Люк перестал говорить мне милости:       — Если твое эго станет еще больше, то не поместится в самолете.       Вроде бы, сказал гадость, но его лицо по-прежнему было открытым и ласковым, поэтому я не обиделся.       — Именно таким я хочу тебя запомнить, — продолжал я, несмотря на его слова. — Как безнадежно преданного, бесконечно восхваляющего меня парня, — он не был ни тем, ни другим, и все же я любил его. Это говорило о моей легкой, бескорыстной натуре. Опять же, это все только в моей голове, я мог бы иметь легкую, бескорыстную натуру, если бы захотел. Хотя фу, зачем мне это?       — Мы не закончили план, — отметил он. А ещё мы не закончили восхваление «Райана великолепного». Мои любимые моменты.       — Ты точно не хочешь сделать мне комплимент? — уговаривал я. — Хотя бы небольшой? — теперь настала моя очередь дуться.       — На меня это не действует, — ухмыльнулся он.       — Уверен, Гений? — он растекся лужей, услышав мое ласковое прозвище, и я пошел ещё дальше, добавив: — Я люблю тебя.       — Ладно-ладно, — смягчился он, ямочки только-только начали появляться, когда на его лице мелькнула улыбка, но затем он снова стал серьезным. Мне удалось не завыть, что было даже сложнее, чем не сойти с ума, потому что меня лишили этих ямочек.       — Подожди, давай закончи, — приказал Люк.       — Это может быть отстойно, но мы справимся.       Наш девиз этим летом.       — Мы справимся, — повторил Люк. Наши губы встретились, и я подумал, был ли это самый прекрасный момент в моей жизни. Здесь, в такой удивительный вечер, мы с моим парнем собирались отправиться в новое академическое приключение и нежно прощались друг с другом. Когда мы отстранились, Люк выглядел сонным и довольным, с моим любимым выражением лица, удовлетворенный после того, как разделил со мной великолепный поцелуй. Бурный роман Райана и Люка начался с волшебного момента, когда наши глаза встретились в переполненной комнате, и мы просто поняли это. Наше последующие ухаживания лучше всего можно было бы охарактеризовать как «идеальное» или «завидное», поскольку мы стали ближе и влюбились без каких-либо колебаний или неловких моментов. Эти и многие другие утверждения могут быть правдой, если вы решите им поверить и не будете проводить никакой проверки фактов. Якобы более точная интерпретация наших отношений может включать в себя насмешки, прозвища, ошибки, снова ошибки и совершение самых неприятных вещей самым милым образом. Но даже когда дела шли не так, как надо, в конечном итоге всё шло хорошо, и мы смогли добраться туда, где были сегодня. К тому моменту, когда Люк получил лучшую команду в мире, и наши отношения были готовы к тому, что вырастут на самый высокий уровень. Люк       В сараях есть мансардные окна? Может, лошади, как и все остальные, наслаждались видом звезд. Я почти уверен, что именно этого и добивался мистер Миллер. Либо этого, либо, может, сдачи помещения в аренду. Райан был в восторге от лошадей, что заставило меня улыбнуться и кивнуть, прежде чем сменить тему, потому что я боялся его на лошади. Он и так мог нанести достаточно вреда, просто пытаясь говорить и ходить прямо одновременно. Я не хотел знать, насколько сильно он может навредить себе, добавив в эту смесь гигантское животное.       Сарай, который строили на участке Миллеров, еще не закончен — не было крыши, — но мне нравилось. Я лежал на тюке сена, глядя на звезды, пока мой парень болтал на заднем плане. Этот момент был приятным, хотя я мог попасть в неприятности из-за того, что не слушал этого парня. Я хорошо проводил время, хотя очень измотался и не думал, что смогу пошевелиться, даже если захочу.       Хорошо, что я не хотел.       Я работал уже неделю, что, по сути, означало, что мне уже умереть хотелось, потому что это было жестоко, и я не вошел в колею своей летней работы. Мышцы болели и ныли постоянно, а теперь отказали совсем. Когда Райан вернется, я буду весь загорелый, накаченный и потрясающе сильный, но сейчас я устал.       Да, Райан уезжает. Это отстойно, конечно, но мы с этим справимся. Это история нашей жизни. Мы уже справились с кое-какими трудностями, проблемами, но прошли через это вместе. Потому что не было ничего лучше, чем быть с Райаном Миллером. Остальное полный отстой, но быть с ним — нет.       Хотя, к сожалению, был один такой вид «отстоя», против которого я бы точно не возражал.       Хотя жаловаться не на что. Райан навис надо мной, и лучшего способа провести ночь не было. Потом Джоуи написал. И эй, на самом деле появился лучший способ провести ночь.       Хотя минуту назад я не хотел двигаться, сейчас пробежал бы несколько кругов, сделал стойку на руках, что угодно, чтобы это произошло. К счастью, мне не пришлось ничего из этого делать. Я рассказал Райану о сообщении Джоуи. Он предложил нам комнату наедине; его родители уехали, и мы, наконец-то, могли побыть одни.       Да, я не хотел никуда отсюда двигаться, и очень-очень не хотел платить Джоуи, но с другой стороны… Секс. С Райаном! Наконец-то! Он уезжает? Отстой, но мы справимся. Но это? Отличный способ попрощаться, и если это будет отсос, то это точно подходящее время. Юхууу!       — Оой, он нас любит, — прокомментировал Райан после того, как я показал ему сообщение. Джоуи Уилсон из бейсбольной команды один из моих самых близких друзей. Мы росли вместе и делали кучу глупостей вместе, в этом и заключалась суть дружбы, когда ты парень. Я стартовый питчер, а он стартовый кэтчер, так что у нас была и эта связь.       Однако все это не имело никакого отношения к тому, почему его не парило сдавать свою комнату геям.       — Нет, просто его уволили с летней работы за то, что он обслуживал бесплатно всех красоток подряд, — объяснил я Райану.       Плохая идея, потому что работал он на автомойке. Раздавал бутылочки автомобильного мыла и воска, которые стоили недешево, да и девушкам было плевать.       — Его цена 50 баксов, — никаких физических испытаний, никакой части эссе, только деньги вперед.       — Ограбление на шоссе, — прокомментировал Райан. Правда, потому что я сомневался, что его комната вообще чистая. Однако…       — Если мы хотим, чтобы это произошло, — я старался говорить ровным и легким тоном. — Твой отец дома, поэтому мы не можем пойти к тебе и сделать что-нибудь здесь тоже не можем, — однажды его отец поймал нас, и никто не хотел повторить этот опыт. Это наша лучшая возможность.       Я так гордился собой за то, что мог говорить, в основном я просто представлял себе, что мы с Райаном могли бы сделать в комнате наедине, а затем сразу же старался не представлять этого, потому что… что, если этого не произойдет?       — Нам и не придется, — сказал Райан.       «Учитывай все варианты», приказал я себе. Вот что сделал бы хороший партнер. Не начинай скулить.       — Ладно, — согласился я, стараясь не хмуриться. — Мы могли бы подождать, — я все же нахмурился. — А почему мы снова ждем? — вероятно, были причины. Я не мог придумать ни одной, но, с другой стороны, у меня сейчас было не так много рациональных мыслей, в основном все мое тело кричало: «Да, пожалуйста», или «О боже, ноги Райана, прямо подо мной или переплетенные с моими», нет, стоять, причины.       — Не думаю, что есть какие-то причины, — сказал Райан. — У нас просто не было возможности, — ладно, он не говорил, что хочет ждать. Он пытался быть зрелым и разумным, потому что мы вместе пытались. Наверно, были какие-то аргументы, которые нужно было привести, вещи, которые нам нужно было тщательно обдумать. Наверно, есть множество причин, по которым люди не занимались сексом. Я просто… я не мог их вспомнить.       Я прочистил горло и попытался спокойно сказать:       — Кажется, это и есть наша возможность.       Вышло небрежно, как про погоду. Солнечно, возможен секс. Нет. Я просто высказался, но не хотел давить на Райана. И эй, это была единственная причина, по которой мне это было нужно. Если он хотел подождать, мы бы подождали.       Я бы даже бросился в ближайший водоем, чтобы остыть, и фу, двигаться было бы муторно, но я бы справился. Мы оба должны быть готовы и…. эээ. О чем это я? Все в моем мозгу говорило только одно, все вело к одному и тому же: 1+1=секс.       — А зачем мы вообще это обсуждаем? — спросил Райан. — Погнали к Джоуи, — на его лице играла сумасшедшая улыбка, и он выглядел таким же взволнованным, как и я.       Ох слава яйцам. Я бы точно не стал на него давить, но я очень рад, что он готов, потому что я так, так, так, так, так…       — Мне кажется, нам стоит это обсудить, — рассудительно продолжал я, хотя мой мозг внутренне продолжал кричать «ууууху!» — Вместо того, чтобы торопиться.       Райан попытался бросить на меня умный взгляд своими взволнованными, безумными глазами, и результат был… странным. Но не отталкивающим.       — Думаешь, нам следует действовать еще медленнее?       — Нет, — сказал я решительно. Отъезд Райана уже сам по себе вызов, хотя и хороший. Так будет лучше для него, поэтому и для нас тоже. Эта хрень с отсутствием времени наедине? Это был просто вызов.       — Просто это ведь очень серьезно, да?       Райан мурлыкнул, ну, или попытался, потому что прозвучало как мусоровоз:       — Конечно, я на это надеюсь.       Он подмигнул и посмотрел на мои джинсы. Глупость какая. Почему на меня это подействовало?       — Нам следует быть серьезными, — сказал я серьезно; прозвучало более хрипло, чем обычно? — Мы не должны думать… — я остановился, не решаясь сказать «это», не бросившись на Райана. — Мы должны думать головой. Э       — Большое спасибо, что объяснил, как работает мышление, — язвительно сказал Райан. — Но чего ты боишься? Никто ни на кого не давит, мы не сможем друг от друга забеременеть. Ты не собираешься продать мою почку на черном рынке, а на улице не поджидает сталкер, чтобы убить меня.       — Ты в курсе, что от разумных опасений перешел к сюжетам фильмов Lifetime?       Может быть, ему тоже было трудно думать. Кому-то из нас действительно нужно было думать. Но просто Райан был намного умнее меня, так что сводить его к тому, чтобы он не думал, потому что он был так взволнован перспективой провести время наедине со мной? Да, это супергорячо.       Я снова настроился на Райана, полагая, что он заканчивает свой безумный монолог и снова собирается перейти к сути.       — Мы не амиши и не живем в обществе-антиутопии, где секс по каким-то причинам запрещен. И это не значит, что мы сделаем это, а потом выясним, что на самом деле родственники, и нам придется жить на чердаке, чтобы быть вместе, — переведя дух, он вернулся в реальность. — Или ты думаешь, что я сказал, что люблю тебя, только для того, чтобы заняться сексом?       — Ты бы этого не сделал, — мне это не понравилось. При мне никто не оскорблял Райана. Даже сам Райан.       — Так ты собираешься это сделать? — спросил он. Думаю, он занял позицию «за» секс. О боже, позицию…       — Я уже сказал, что люблю тебя, — напомнил я.       — И даже не ради секса? — цокнул он, как будто осуждал меня, грубиян. — А почему тогда?       Я сделал вид, что раздумываю, а затем пожал плечами;       — Не знаю. Тогда это имело смысл.       Райан отстранился от меня:       — Только за одно это ты ничего не получишь.       — Что, правда? — круто, ладно. Я мог бы это уважать. Хорошо. Только не разрыдайся.       — Ого, — изумился Райан, наклоняясь ко мне. — Ты сломался даже раньше меня. Потому что я собирался сказать, кого я обманываю, и да, ты точно получишь то, чего хочешь, — он поднес руку к моему лицу, возможно, это должно было быть мягкой лаской, но больше походило на то, что меня как будто наполовину погладили, а наполовину ударили. По крайней мере, его слова были приятными.       — Очень мило, что ты хочешь об этом подумать, хотя обычно именно здесь у нас возникают проблемы, — да, мы слишком много думали или вообще не думали; золотой середины пока не было.       — Да уж, — я постарался взять себя руки, потому что мы не так уж много времени проводили наедине, и я не хотел умирать от сексуальной неудовлетворенности; это, вероятно, были бы очень неловкие похороны, но, по крайней мере, я был бы мертв. Однако, если бы на моем надгробии было написано: «умер от сексуальной неудовлетворенности, любезно предоставленной Райаном Миллером», то первое: я был бы мертв, и это отстойно, и второе: когда я снова увидел бы Райана, он был бы таким же самодовольным призраком.       Я пытался просто жить своей жизнью, не думая обо всех тех вещах, которые мы не делали, но которые я хотел делать, а потом вспоминал его в тех дурацких коротких шортах или ловил себя на том, что смотрю на его руки и все равно думаю об этом. Как каждый раз, когда я прикасался к нему, все, чего мне хотелось, это продолжать прикасаться.       — Единственное, что нас останавливает, что у нас нет кровати и уединения, — Райан говорил рационально, ухмылялся каждые несколько секунд, но все равно это имело значение. — И сейчас я бы согласился на уединение. Кровати переоценивают.       Кстати, о приватности.       — Ой, надо спросить Джоуи, сколько его братьев и сестер дома, — его родители на турнире малой лиги с младшими, так что, возможно, весь дом был бы в нашем распоряжении. Если бы я заплатил Джоуи еще десятку баксов сверху, возможно, он бы вышел на улицу.       — Мне все равно, лишь бы их не было с нами в комнате, — он скорчил глупую рожицу. — Их же не будет, да?       — Нет, — вероятно.       — Ладно, у нас есть комната и немного времени. Мы должны действовать, пока можем, вот что я думаю, — Райан благоразумно кивнул и, положив руку мне на лицо, попытался кивнуть и моим лицом, и своим. Райан такой умный. И такой разумный даже сейчас. Он хотел начать психовать буквально пару минут назад, но теперь, когда все карты выложили на стол, он был занят своим делом. Горячо. Все в нем сейчас было горячим. Потому что это происходило на самом деле! Прогноз погоды гласил: «солнечно, возможен секс». Кхм. Он уезжал завтра, так что это был бы идеальный конец, если бы не другое слово. Это не был конец и даже не пауза, потому что мы все равно будем вместе. Мы просто будем вместе, хотя и на расстоянии друг от друга. Мы шли к переходу. От одной фазы к другой. По сути, я от всей души имел в виду следующее: Уууу!