Одна маленькая вещь

Фу. Фу. Фу. Фу. А еще? Фу. Райан       Я никогда не представлял, как пройдет мой первый раз. У меня странная смесь уверенности в себе и знания того, кто я есть, так что, хотя я и величайший из всех, и простые смертные должны преклоняться передо мной, я все равно не хотел представлять все способы, которыми мой первый раз может пойти не так, а потом сглазить меня. Я надеялся, что никто не начнет кричать, терять сознание или загорится. Не уверен, что такое вообще вероятно во время секса, но все же, пришлось установить реалистичные ожидания.       У меня был правильный парень, и сейчас подходящее время. Вроде, как бы, что-то вроде того.       В комнате у Джоуи Уилсона немного попахивало вяленой говядиной и мокрой собакой, и он спал на этих простынях всего один или два раза, что было эквивалентом свежевыстиранных. Что до важного? Я здесь и Люк здесь, и, наконец-то, у нас будет секс.       И вот это случилось.       Мы с Люком кое-что сделали. То самое «кое-что» без одежды, то, чего раньше не делали. Не потому, что не хотели, просто на этот раз нас никто не остановил. Поскольку нас никто не остановил, мы продолжили. Надеялись — а может, даже молились — что все станет лучше, но… не стало. А потом все закончилось, ну, по крайней мере, хоть кончили. Странный позитив. О, боже.       Может, оно и к лучшему. Все не может быть идеально вечно. Или может? Скорее всего, нет. Жизнь только казалась идеальной. Вокруг Люка Чемберса исчезало все плохое. Обычно. Не важно, что именно. В конечном итоге все должно было пойти по-другому. Просто мне повезло, что все пошло плохо.       С такой дилеммой я и столкнулся. Хотел накинуть одеяло на лицо и спрятаться, но еще хотел, чтобы смерть как можно быстрее забрала меня, чтобы меня узнали и заметили, чтобы Мрачный Жнец нашел меня и избавил от страданий.       — Я просто очень устал, понимаешь? — сказал Люк в тишине.       — О боже, не говори так, — я закрыл лицо руками. По крайней мере, теперь Люк делал все более неловко, а не я. Если бы я делал ставки, то точно поставил бы свои деньги на то, что именно я все испорчу. Хорошо, что я этого не сделал, потому что у меня и так было достаточно всего плохого сейчас.       — Но это правда, — настаивал он; я чувствовал силу его взгляда, хотя и не смотрел на него, и часть меня наполнилась гордостью, потому что это же свирепые гляделки, детка, но если бы я попытался сказать ему об этом, мне пришлось бы посмотреть на него, и тогда я бы посмотрел на него, и стало бы слишком.       — Я работал всю неделю!       — Почему ты ничего не сказал?       — Потому что я не полный идиот. Когда у нас снова появится такая возможность?       — Да уж точно не сейчас. Кстати, об этом.       — Как будто ты не знал, что завтра уезжаешь, — вероятно, Люк имел в виду меня, а не потолок, с которым говорил.       — Сейчас это меньшая из всех наших забот. Это. Мы ведь…       Обречены. Нет! Ах! Все шло так хорошо, и уйти на высокой ноте было бы потрясающе, и это заставило бы нас снова захотеть быть такими же потрясающими вместе, как только я вернусь. Уйти на неловкой ноте? К сожалению, это полный отстой, но гораздо более реалистично.       — Эй, подожди, не начи… — Люк попытался привлечь мое внимание, повернувшись ко мне.       — Что, не начинать что? Я уже начал, так что я выгоняю тебя из постели. Сегодня ты спишь на диване.       Подшучивание было привычной почвой. Вроде, как бы, что-то вроде того. Кстати, о почве, если бы она могла в любой момент поглотить меня целиком и вывести из этой ситуации, было бы здорово.       — На самом деле никто из нас не спит в этой кровати, — заметил мой парень. — Я буду спать в своей постели.       — Ты даже этого мне не можешь дать? — спросил я воздух над его головой с многострадальным вздохом.       — Это не наш дом.       Да уж, на самом деле мы у Джоуи. Наши родители стали более спокойно воспринимать моменты, когда мы были вместе, но не настолько, чтобы позволить нам заниматься сексом под их крышей, так что. Может, это и хорошо. Я без ума от Люка, почти буквально сертифицированно без ума, до такой степени, что я мог прыгать на диванах и орать с крыши, даже яд готов выпить. Это была проверка реальности.       Мы оба люди. И это совсем не предзнаменование того, как все пойдет дальше. С нами все будет хорошо. Это ничего не значило. Мы справимся с этим. Момент затянулся, не имея конца, пока мы варились в неловкости. Это было… Ну.       Быть так близко к человеку, и чтобы никаких звуков, кроме нашего дыхания. Это не было похоже на фильмы или телешоу, где все идет гладко и на заднем плане играет музыка. Тупой Голливуд, дающий мне нереалистичные ожидания.       Каверзные подробности? Я не рассказываю о своих прохождениях!       Да, я даже не могу притворяться, что все прошло нормально. Не знаю… Каким-то образом я почти ударил его локтем в лицо раза три в процессе. И один раз по-настоящему. Он задремал у меня на груди на мгновение и вздрогнул, проснувшись, и головой стукнулся о мою челюсть. Я нервно захихикал, гораздо громче, чем хотелось бы, и кричал ему в ухо каждый раз, когда пытался что-то прошептать.       Как правило, мы не проводили много времени наедине, так что были просто счастливы лежать голыми и в постели вдвоем и было довольно нормально, учитывая все обстоятельства. Но даже оставаться «нормальными» было для нас слишком сложно! В основном мы, ээ, использовали тупую гетеросексуальную терминологию бейсбола, хотя нет, не важно, это тупость и гетеросексуальность, бейсбол убрать. Но Люк любил бейсбол, так что, эээ, что-то типа отбивания битой, как-то так?       Какого черта я говорю про спорт. Я не говорю про спорт.       У нас не было смазки для того, чтобы «забить», но Люк настоял, что она нам нужна, потому что он видел ее во всех гей-роликах, которые просмотрел, что на самом деле было довольно горячо. Мы с ним смотрели одно и то же гей-порно? Но он так смутился, упомянув об этом, что накрыл лицо подушкой, пока мне пришлось бродить по комнате Джоуи в поисках смазки, размышляя, стоит ли называть это гей-порно или можно просто сказать порно. Я понял, почему именно Люк должен был уточнить, но мне то не надо было.       А потом я нашел лосьон — и Люк задремал с подушкой на лице, — и каким-то образом именно мне пришлось попробовать использовать этот лосьон, и да, это просто рецепт катастрофы. Может, это и хорошо работает в грязных видео, но я — это я, а значит, лосьон был повсюду, мне и так трудно прожить без того, чтобы все было суперскользким, так что.       Рецепт. Катастрофы.       Первая часть была похожа на странный, ужасный поединок по борьбе большими пальцами, а боролись мы не «большими пальцами». И нужно было выяснить, что делать, как двигаться, и я двигался, а затем он, а затем мы оба останавливались, чтобы позволить другому, а потом просто смотрели друг на друга и не могли найти ритм и... Пфф.       Возможно, дело даже не в том, что что-то пошло не так, а в том, что не было ни одного момента, когда бы все шло как надо.       — Есть и положительные стороны? — сказал Люк после миллиона лет ужасного молчания. — Хуже быть уже не может.       — Там у вас всё в порядке? — спросил Джоуи с другой стороны двери. — Вы замолчали. Как будто ждете криков, смеха или аплодисментов.       Мы заплатили Джоуи 50 баксов за то, чтобы воспользоваться его комнатой. Ну, Люк заплатил. Мы можем вернуть свои деньги? Деньги Люка. Я задавался вопросом, смогу ли вернуть деньги Люка. Я заслужил их. За боль и страдания.       — Джоуи, ты подслушивал у двери? — нерешительно спросил Люк.       — Не все время, — ответил Джоуи. — Зак мне не дал.       Последовала пауза, а потом неловкое:       — Ээм, я тоже здесь.       Мне даже не понравилось, как неловко говорит Зак. Боже мой. Я накинул одеяло на голову, чтобы сделать вид, что ничего из этого не происходит. Люк вздохнул, но оставил меня в покое.       Может быть, неловкость пройдет и исчезнет через несколько месяцев, когда я вернусь… Кого я обманываю? Я преуспел в неловкости; она точно останется.

⚾⚾⚾

      Быть лучшими друзьями — это привилегия и ответственность. Лучшие друзья всегда рядом, чтобы отметить хорошие моменты и поднять настроение в плохие. Но иногда были вещи, которые парень хотел оставить при себе. Только этот парень не знал, что именно это будет, пока это не произошло, и поэтому я надеялся, что Алисия, которая пришла разобрать всю эту кучу дерьма перед моим отъездом, будет содержать больше первого, а не второго.       К тому же, были ещё свидетели. Боже мой, об этом я точно никогда больше не смогу думать, иначе от смущения голова взорвется. А y меня такой блестящий мозг, его нужно сохранить. Мы с Люком едва могли смотреть друг другу в глаза, когда расставались, но оба признали, что наши друзья не смогут остаться в стороне. Не тогда, когда Джоуи и Зак уже знали.       Поскольку мы с Алисией Филипс были близки типа как «навсегда и навеки», папа наверняка впустил бы ее в дом, несмотря на поздний час, когда она пришла. К тому же, это моя последняя ночь здесь. И все же она заставила меня выскользнуть из окна и встретиться с ней снаружи, просто чтобы мы могли пережить мой стыд. Это была сложная задача, потому что понятия «красться», «лазить» и «стыдиться» мне не знакомы. Но всё-таки пришлось сосредоточиться на том, чтобы ползти, а не умереть. Было бы очень обидно, если бы я случайно убился, когда тайком выбирался из дома, а моим последним воспоминанием будет мой ужасный опыт с Люком — я собирался преследовать его задницу, — но тут я услышал голоса впереди.       — Если меня заманили сюда посреди ночи, чтобы Райан мог меня убить, — сказал осуждающий женский голос, — я очень разозлюсь, когда пойму, что ты была его сообщницей, Алисия.       Быть лучшими друзьями, значит, иметь совместный план убийства, но Лидия была девушкой Алисии, поэтому она бы предпочла, чтобы партнерша не убивала ее. Однако убийство дало бы им право участвовать в их любимом шоу о женщинах, убивающих людей.       — Не говори мне, что ты боишься темноты, — ответила Алисия. — Ты из черного не вылезаешь.       Они обе, на самом деле. В данном случае это работало для маскировки. Я пошел на звук их голосов.       — Может, это как раз для того, чтобы вот в такой ситуации сливаться с ночью и не быть убитой первой.       Вряд ли… но, зная, насколько извращенной была Лидия, это вполне возможно.       — У тебя довольно бледная кожа, — парировала Алисия. — Что если ты светишься в темноте?       — Сначала займитесь Заком, — предложила Лидия мнимым подстерегающим убийцам. О, Зак тоже здесь. Дежавю. Прежде чем мой мозг успел понять, превысило ли это порог смущения для взрыва, я услышал его сухой ответ.       — Я бегаю быстрее тебя, и убить араба первым — дурной тон, — прозвучало весело, отчужденно и высокомерно, как и всегда.       — Ты мне подставу делаешь? — обиделась Лидия, хотя только что пыталась сделать то же самое.       — Как будто в нашей дружбе не каждый сам за себя, — оперативно ответил он.       — Правда, по-другому у нас никогда и не было, — хотя было приятно, что они все поладили, я все еще думал, что они совсем потеряются без меня.       Я не мог их видеть, но пошел к тусклым огням, мягкому свету их телефонов, что прокладывали им путь в темноте. Я оставил свой в комнате и споткнулся вслепую. Наша собственность была практически пустой, а не шумной фермой, которой была когда-то, поэтому препятствий, с которыми можно было столкнуться, стало меньше. Небольшое милосердие, потому что окружающего света для ориентации почти не было. Даже сияние луны было скрыто облаками.       — Алисия, ты пластиковые стаканы взяла? — спросила Лидия. — Раз уж мы в сельской местности ночью, запросто можем сойти за провинциалок, — хотя она говорила немного приглушенно, уничтожающая нотка в ее голосе все равно хорошо прослеживалась.       Вместо того чтобы выйти им навстречу, я наткнулся на нечеткие фигуры сбоку, и сработало.       — ГРРРР! Я БЕЗУМНЫЙ УБИЙЦА С ТОПОРОМ! — крикнул я, выпрыгивая перед ними и театрально размахивая руками. Сумасшедшие убийцы с топором размахивают руками? Кто сказал, что у убийц не может быть таланта?       Все подпрыгнули, а затем Лидия и Зак, вероятно, одарили меня смертельными взглядами, делая вид, что я их не удивил. Я позволил своему триумфу задержаться, потому что он был мне нужен после той ночи, которую я пережил. Кроме того, я не хотел упоминать, сколько раз спотыкался в темноте, но так было всегда. Всегда.       — А есть шанс, что ты заманила сюда Райана, чтобы я могла его убить? — спросила Лидия свою девушку. Я сердито посмотрел в сторону Алисии. Хотя, если бы она помогала убить меня, своего лучшего друга, думаю, из этого тоже эпизод для шоу можно сделать. Отлично, сначала вся эта фигня с Люком, а теперь моя жизнь в опасности.       — Надо было предупредить меня, — сказала Лидии. — Я могла бы взять с собой оружие.       — Я вертлявый, буду сопротивляться и драться.       — Обычно я бы с радостью, но я только недавно накрасила ногти. Может, Зак сможет убить тебя ради меня?       — Сделать убийцей американца арабского происхождения — дурной тон, — между делом предложил он, интересно, он это специально, когда о нем долго не говорят? — Хотя я выжимаю слишком много, чтобы меня можно было вырубить первым.       — Если кто-то кого-то и убьет, то это буду я, — сказала Алисия; наступила тишина, пока мы обдумывали ее слова и задавались вопросом, нужно ли нам бежать, спасая свои жизни. — От меня этого никто не ждет. Но мы здесь не для кровопролития! Мы здесь, чтобы поговорить о сексуальной жизни Райана.       Эй, у меня недавно было! Круто. Жаль, что ужасно. Не круто.       — Так вот зачем вы припёрлись? — я попытался отсрочить неизбежное. — Не хотели попрощаться…       — До свидания, — нетерпеливо сказали Лидия и Зак. — А теперь давай, — призвала Лидия. Должен ли я им довериться? Хм. Игнорирование реальности было одной из моих особенностей, но опыт научил меня, что отрицать труднее, когда есть свидетели. Мы с Люком согласились, что можем обсудить это с другими, если захотим.       Однако воспоминания были еще слишком свежи. И теперь, когда мы встретились, они все светили телефонами, чтобы подсветить маленький квадратик, который мы образовали.       — Все прошло не очень хорошо, — неопределенно сказал я. — Ну и ладно. Бывает. У нас будут другие шансы.       Посмотрите на меня, какой взрослый.       Возникла пауза, пока все думали.       — Такой ответ нас не устраивает, — сообщил мне Зак, выступая от имени группы. Я усмехнулся.       — Ты не можешь не принять мои чувства.       — Мы знаем тебя, — я не мог ясно видеть его надменный, оценивающий взгляд, но мог представить его, поскольку его лицо всегда выглядело так. — Невозможно быть таким спокойным, когда собираешься уезжать, — к тому же, его этот вид был очень даже горячим, как и у Люка. Может, потому, что Люк таким бывает редко.       — Я расту и взрослею, — сказал я. Стоило сказать это вслух, и прозвучало как правда, так что больше нечего было сказать.       К удивлению всех, в том числе и особенно себя, мне удалось замолчать… Молчание длилось секунду.       — О господи боже, это было так ужасно, — я бросился туда, где, как мне казалось, была Алисия, и она успокаивающе похлопала меня по спине. — Это худшее, что когда-либо случалось с кем-либо в истории вселенной, в истории всех вселенных.       — Даже для тебя это слишком преувеличено, — прокомментировала Алисия. Ее умение успокаивать нуждалось в доработке, но она поддерживала меня, и это было приятно.       — Теперь и моя подруга тоже против меня? — взвыл я.       — Извини, я лишь имела в виду, что не может быть, чтобы все было так уж плохо.       — Ты был там, — сказал я Заку. — Скажи ей.       — Да, это было довольно плохо, — согласился он.       — Да ладно, — возразила Лидия. — Все нормально. Шмотки сняли, друг об друга потерлись, — она пыталась ободрить, но вышло не очень.       Я умираю? Почему мне никто не сказал, что я умираю? Другой причины, по которой Лидия вела себя так мило, просто не могло быть.       — О нет! Холодная вязкая рука Смерти!       — Это я, идиот, — сказала Лидия.       — Я остаюсь при своем заявлении, — справедливо решил я. Лидия попыталась меня ударить, и я отстранился от своей подруги, чтобы избежать ее гнева. А значит, для этого мне пришлось развернуться, Лидия толкнула меня, и я упал. Мои друзья-придурки точно видели, как я упал, потому что освещали мою траекторию падения своими телефонами. Как профессионал, спасающийся от неловких моментов, я, как ни в чем не бывало, встал и отряхнулся.       — На чем мы остановились? — спросил я.       — Ура, секс? — попыталась Лидия.       — Хреновый секс, — уточнил я. — Я не хочу ссылаться на эту дурацкую песню, — возразила она. — Но плохой секс остаётся сексом. Это имеет значение.       Имея в запасе слишком много ответов, я попытался озвучить их все одновременно, но вместо этого издал серию странных звуков. Я хотел сказать, что именно эта песня у Lonely Island тоже не одна из моих любимых, но «I'm on a Boat» неплохая. Смогу ли я успешно построить машину времени без плутония? Этот день должны объявить национальным трауром. И, наконец, почему Лидия ободряла меня?       — Почему ты такая оптимистка, Лидия? — спросил Зак. На чудесную секунду я подумал о неправильности того, что Лидия была такой жизнерадостной, а не о другой неправильности, произошедшей недавно.       — Я пытаюсь оставаться позитивной, — телефон освещал ее достаточно, чтобы показать ее гримасу. — Но не думаю, что у меня это хорошо получается, — она указала на всех нас. — Одна из моих любимых особенностей в нас — то, что в нашей группе нет оптимистов… но в данном случае, я думаю, нужно сосредоточиться на позитиве.       Думаю, это имело смысл. И все же это было странно. Мы все неуверенно уставились на Лидию.       — Серьезно? Никто меня не поддержит? — спросила она. Не знаю, почему Алисия не присоединилась, но у нас с Заком была одна и та же идея: позволить Лидии изо всех сил стараться перечислять яркие стороны, потому что это звучало забавно.       — У тебя был секс, — попыталась она. Не напоминай! Подождите, это должно считаться позитивным фактом.       — Ты занимался сексом. Никто не умер, и ты увидел Люка голым. Плюс, занимался сексом.       Хм. Пострадавших нет, пожаров и зомби тоже. Возможно, было не так уж и плохо. Может быть…       — Или, ну, — продолжила Лидия, — ты переспал со своим парнем. А теперь уедешь и больше не переспишь.       Любой, кто сделал бы ставку на то, что я стану убийцей в этом фильме ужасов, обогатился бы. Я хотел убить Лидию.       — Не усугубляй ситуацию только ради собственного развлечения, — сказал я ей.       Она нахмурилась:       — Было не так весело, как я думала.       — Ох, как мне жаль, — как ты смеешь оставаться унылой, когда мне так больно.       — Но ничего, — сказала она, то ли не заметив, то ли не обратив внимания на мой резкий тон. — У тебя был насыщенный день.       Я отчаянно цеплялся за это слово. Насыщенный. Я не хотел добавлять другие слова. Катастрофический. Обреченный. Полная катастрофа. Последнее было из двух слов. Полная катастрофа.       — Она права, — сказал Зак. — Ты занимался сексом. Вот в чем суть, — наступила пауза, и он посмотрел на Алисию: — Для большинства, — для него жизнь, безусловно, была связана с сексом. Может, с добавлением бейсбола, но моя лучшая подруга был асексуальна.       — Отличный сейв, — сказала ему Алисия, но в ее голосе звучало больше удивление, чем обида.       Трудно разобрать, но, похоже, Зак смотрел на нее серьезно. Или размытое пятно, откуда доносился голос Зака, повернуло верхнюю часть своей спутанной формы к темноте, за которой скрывалась Алисия. Они больше не держали телефоны в руках.       — Ты моя противоположность. Я ничего не имею против тебя, — он сказал это мудро и мирно. — Мы оба должны существовать в этом мире.       — Это самое приятное, что ты когда-либо кому-либо говорил? — спросила она.       Зак утвердительно хмыкнул через мгновение:       — Думаю, да.       — Тогда принимается, — решила она. Повезло. Самое приятное, что Зак когда-либо говорил мне, было «берегись», но затем он указал в неправильном направлении, и мой взгляд устремился туда, а не туда, куда следовало бы. Самое приятное, что Зак когда-либо говорил мне, было не очень приятным.       На мгновение появилось тусклое голубоватое свечение, когда телефон Зака осветил небольшую область. Он нашел Алисию и предложил ей руку, и они пошли обратно вместе. За исключением того, что они направлялись в неправильном направлении, поэтому мы с Лидией оказались впереди, пока возвращались. Мы не взялись за руки, но шли бок о бок, молча шагая в правильном направлении.       Те двое, в конце концов, поймут это. Или их убьет убийца с топором. И эй, если бы случилось второе, это отвлекло бы внимание от нас с Люком.       Я молился об убийце с топором. Не хотел, чтобы моя лучшая подруга погибла в сценарии фильма ужасов, но жертвы должны сменить направление. У меня была плохая ночь; теперь очередь страдать кому-то другому.       Мы с Лидией шли молча, и не потребовалось много времени, чтобы в голове у меня возник настоящий хаос. Скорее всего, когда я размышлял об убийцах с топорами, мысли уже свернули на безумную территорию, поэтому мозгу не пришлось особо додумывать. Вот как все закончилось. Не взрывом, но всхлипом…       Я почти уверен, что человек, который это сказал, не имел в виду секс, но вау, это при любом раскладе подходило. И вместо прекрасного момента с Люком, я заканчивал свою ночь здесь, в темноте, говоря о своих проблемах с другими, теми самыми другими, которые хотели или не хотели убить меня, если бы мы забрели в фильм ужасов. Но это был не конец, я должен продолжать помнить об этом. Даже если так казалось.       — Да ладно, старик, — сказала Лидия. — Все будет хорошо, вот увидишь.       Я на секунду задумался над ее словами.       — О, я понял, что здесь происходит. Ты убийца. Ты не Лидия, — они были в облике Лидии, и темнота тоже помогла. — Подсказка? У Лидии не бывает счастливого настроя.       — Если бы я собиралась убить тебя, ты бы этого не понял. Я бы не стала совершать ошибок новичка, — это не внушало доверия. Похоже, Алисия и Зак, наконец, поняли, что движутся не в том направлении, и повернули в нашу сторону. Я слышал их шаги немного позади. Надеюсь, Алисия хотя бы спасет меня, если меня начнут убивать.       — Именно поэтому ты так много смотришь «Преступление в объективе»? — спросил я Лидию.       — Не лучший исходный материал, — размышляла она. — Там почти все сюжеты о людях, которые попались.       — Можно узнать, чего не следует делать.       — Хм, — прозвучало так, будто она задумалась об этом.       О боже. Я ли был причиной того, что Лидия стала лучшей/худшей серийной убийцей, которую мир никогда не знал, не пойманной властями и о которой шептали дети тихими голосками? Это ли была ее история происхождения? Я не мог позволить всем этим смертям висеть на моей совести.       — Спасибо, — сказал я. — За попытку поддержать меня. Наверно, было трудно обойтись без оскорблений.       — Я могу сделать это в любое время, — как приятно. — Серьёзно, даже твой плохой секс это больше экшена, чем я получу за всё лето.       — Эй… — верно, но я чувствовал необходимость защитить свою лучшую подругу. Лидия знала, на что подписывалась.       — Я не жалуюсь. Просто говорю. Не всем дается первый раз, когда этого хочется. Могло быть и хуже, — она замолчала, и я тоже, и мы прошли остаток пути молча, пока я думал.       Думаю, Лидия не тот человек, которому стоит сочувствовать. Или, может, она была такой, может быть, это было напоминанием о том, что есть так много вещей, которые ты не можешь выбрать или контролировать. Но плохой опыт, то, как ты думал, что все должно было пройти, не имел значения, когда ты находил правильного человека.       По крайней мере, я на это очень надеялся.       Я не хотел волноваться, но паниковать и делать поспешные выводы было моим естественным состоянием. У меня было так много опыта в этом и гораздо меньше в том, чтобы сохранять спокойствие и не паниковать. Вот почему у нас был план. Это могло быть отстойно, но мы это переживем. Кто знал, что это применимо к нашему первому разу?       Нет, не думай об этом. Просто план был для моего отъезда. О боже. Я скоро уезжаю, но, по крайней мере, я уеду на высокой ноте. Кроме этого момента. Я уходил на невысокой ноте. На неловкой ноте. Это может быть отстойно, но мы сможем это пережить. Мы справимся.       Я надеялся, что это все еще правда. to be continued...