Одна маленькая вещь

Бейсбол! Люк       У Райана до предпоследнего года обучения в старшей школе было мало друзей и развлечений. Последний год означал новое начало, другую главу в его жизни. По возможности я хотел быть рядом с ним во время его приключений, чтобы поддержать его и провести с ним время… и убедиться, что никто не пострадал серьезно, но у меня цели были другими.       Я хотел, чтобы последний год в школе был, не знаю, типа выбором между чем-то новым и старым, или как-то так.       Боже, запомните: никогда никому не говорите об этом вслух.       Хотя, честно говоря, да. В этом году это точно должно быть все и сразу. В дополнение ко всему остальному. Все лучшие моменты моей школьной жизни.       Ладно, появилась одна новая цель. Выиграть чемпионаты. Что может быть лучше, чем быть капитаном чемпионской команды на последнем году, иметь парня, который будет болеть за меня с трибун, и проводить с ним время? Ответ, конечно же: ничего.       Я жил лучшей жизнью. Прошлый год был полон взлетов и падений. Влюбиться в Райана Миллера? Супер, офигенно круто. Каминг-аут и все такое? Нормально, хотя прошло ужасно. И теперь все закончилось. Дальше будет спокойно. Круг почета после целого офигенского школьного опыта.       По части бейсбола не произошло ничего серьезного или масштабного, было межсезонье, но я все равно хотел подготовиться и получить преимущество. Спустя неделю учебы я решил поговорить с тренером. Его не было в классе, поэтому я направился в тренажерный зал и в соседний кабинет, который делили тренеры.       Когда я приблизился к тренажерному залу, до меня донеслись голоса.       — Может, сейчас не лучшее время…       — А когда ещё мы об этом поговорим?       — Нужно всё спланировать, если мы хотим это осуществить…       Заглянув внутрь, я увидел нескольких парней из бейсбольной команды. В том числе Зака ​​Ахмада и Джоуи Уилсона, двух моих самых близких друзей. Оба были по-своему ужасны, но они были моими «ужасными» людьми. Рядом с ними стояли ещё несколько парней: один выпускник, и двое из десятого и одиннадцатого классов. Выпускник, Сэм Майклс, играл на позиции правого полевого игрока и в этом году будет в стартовом составе. Его ногти на ногах выглядели как кукурузные конфеты, но я не хотел в это вникать.       Хотя и было немного странно, что Зак добровольно сам вошёл в тренажерный зал, вместо того, чтобы я его туда затащил, и я чуть было уже не зашёл внутрь, когда он сказал:       — Мм, я никогда не думал об этом так.       Мгновенный тревожный сигнал. Ахмад не всё знал, но удачи любому, кто заставит его признаться в этом.       Я остановился, но не стал объявлять о своём присутствии.       — Понимаю, — сказал Сэм Майклс. — Но нам нужно отнестись к этому серьезно, — они с Заком не были друзьями, потому что были слишком похожи. Мама говорила, что они оба чересчур самодовольные, но проблема Зака в том, что его самоуверенность была оправдана, и он это знал, в то время как у Сэма она была неоправданной, и он понятия об этом не имел.       — Мы команда, — продолжил Сэм со странной улыбкой на лице, пытаясь очаровать окружающих. — Никто не хочет плохо думать о других парнях.       Они вообще знакомы с Заком? Но, вместо того чтобы сказать, что единственное хорошее в мыслях о других — это плохие мысли о них, Зак согласился с Сэмом.       — Ммм, братья по оружию, товарищество и всякое такое.       Джоуи и тот, что из десятого класса, закатили глаза, глядя на Зака. Видеть Джоуи здесь было странно, ведь он не занимался. Заставить Джоуи поднимать тяжести несложно, сложность заключалась в том, чтобы заставить его остановиться. Да, кэтчеру нужно быть крепким и сильным, потому что на домашней базе в него постоянно кто-нибудь врезается. Он тоже бегает по базам, когда отбивает, поэтому наращивание мышечной массы имело свои пределы.       — Мы слишком долго откладывали решение этой проблемы, — уверенно сказал Сэм. — Она никуда не денется.       — А ты пробовал пятновыводитель? — серьёзно спросил его мой придурошный друг.       Сэм рассмеялся, совсем не понимая, искренно Зак говорит или просто подъёбывает его. Главное — всегда предполагай, что Зак тебя подъёбывает.       — Точно, пятно. Вот что это такое.       В животе у меня появилось неприятное чувство. Такое же, как когда некоторые игроки отбивают во время матча. Чисто на силе, они подходят к базе и пялятся на меня в упор. Когда инстинкты подсказывают мне, что нужно волноваться, я понимаю, что игрок не просто пытается меня запугать, он создаст проблемы.       И вот сейчас у меня появилось это чувство.       — Я пытался не думать об этом, — сказал десятиклассник. — Это как… — он замолчал, пытаясь подобрать подходящее объяснение. Они только что сказали «пятно»! Им не стоило бы…       — Плохой сон, от которого невозможно проснуться, — это предположил одиннадцатиклассник, которого, скорее всего, затопчет стадо зебр, но я сейчас об этом не думал.       — Или странный запах, который не исчезает, — снова попытался десятиклассник. Он на секунду откинулся назад на тренажере, затем тот сдвинулся под его весом, и он отступил.       — Ветрянка, — предложил Сэм.       Они посмотрели на Зака, ожидая его предложений.       — «Принглс», — предложил Зак. — Восстановительный «Принглс».       — Э-э, типа, да, — неуверенно согласился Сэм; опять же, всегда предполагай, что Зак тебя подъёбывает.       — Вообще-то, да, — поправил правый полевой игрок, с энтузиазмом подхватив эту мысль, — и правда, стараешься не думать об этом, но, как только начинаешь, уже не можешь остановиться, — как только лопнешь упаковку чипсов, уже не сможешь остановиться, чего я никогда не понимал, потому что как можно лопнуть чипсы? Крошки же везде разлетятся, нет?       — Должно быть, это было так сложно для всех вас, — сказал Зак всей группе тоном, которому я бы не доверял. — Вы ведь никак не могли перестать об этом думать, — видите, подъёбка.       Сэм покраснел.       — Дело не в этом! — сначала он вроде бы начал защищаться, а потом попытался отмахнуться.       Может, они думали, что мой слайдер нуждается в доработке. Или считали, что я слишком агрессивно останавливаю бегунов, которые пытаются украсть базу; нам не нужно рисковать без необходимости, если мы хотим стать претендентами на чемпионов. Возможно, они хотели, чтобы я поговорил с третьим бейсменом о его покрашенных в зеленый цвет волосах, которые выглядели глупо, но я уже сказал другим парням, что Тед может делать со своими волосами все, что захочет, пока межсезонье. Я подумаю об этом потом, если надо будет.       Ну же, пожалуйста, пусть это будет о чем-нибудь другом. Не о том, что я би. Парни к этому привыкли. Все уже решилось.       — Меня и других парней это задевает, — сказал Сэм. — То, что он лидер команды, — плохое чувство вернулось и усилилось, — и должен представлять нас — это неправильно, — плохое чувство породило маленьких детенышей, и они все танцевали и веселились у меня в животе. — Он твой лучший друг, но я знаю, что ты чувствуешь то же самое.       Музыка, под которую танцевали эти плохие ребята, резко оборвалась. Чего?       — Ээ, — перебил Джоуи, и я согласился — ээ. — Я не уверен насчет этого, — ну слава богу.       — Наступил новый год, — Сэм говорил, словно политик, что пытался сплотить себе сторонников, одаривая Джоуи доброй улыбкой и не упрекая его в медлительности. Джоуи обычно и был медлительным.       — Нам больше не нужно это терпеть.       Терпеть? В смысле, так значит, на самом деле они только притворялись, что все нормально?       — Хорошо, но… — попытался перебить его кетчер.       — Пора что-то менять, — сказал Сэм.       — В этом есть смысл, — признал Зак, многозначительно глядя на Джоуи. Зак продолжал говорить то, чего обычно не говорил.       — Отлично, я уже сказал новичкам, что тебе мы можем доверять, — Сэм похлопал Зака ​​по спине одной рукой и жестом указал на младших, как бы молча говоря: «Видите, что я говорил? Мы все на одной волне».       Все согласно загудели.       Почти все.       — Ээ, — снова сказал Джоуи.       — Ты как раз тот, кто нам нужен, — сказал Заку правый полевой игрок с ногтями, похожими на кукурузные конфеты. Ладно, играть на самолюбии Зака ​​всегда было хорошей идеей, но Сэм, правый полевой игрок, был ужасен в плане обаяния.       — Кто лучше тебя играет?       — Никто, — тут же ответил Зак. Грубо. По крайней мере, это в его характере.       — Да, ты так же хорош, если не лучше, чем Чемберс, а ещё ты натурал.       — Ээ, парни, — сказал Джоуи. Я снова согласился.       — Хорошо, тогда, — начал Сэм, демонстративно игнорируя Джоуи.       Джоуи не позволит себя демонстративно игнорировать.       — Ээ, — практически крикнул он. — Эй! — довольно резко. Зак поднял брови, но смеха не последовало, так что я с неохотой впечатлился его сдержанностью.       — Что, Джоуи, ну что? — Сэм сердито посмотрел на него, явно недовольный, что его прервали. — Если бы ты хоть раз мог связать хоть одно предложение, которое не касается Меган Фокс, которая уже и не такая уж привлекательная, может, мы бы тебя и послушали, — он нетерпеливо махнул рукой. — Выкладывай, чувак.       Джоуи бросил на него убийственный взгляд, открыл рот, чтобы что-то сказать, и покачал головой.       — Нет, забудьте, — он не выглядел злым, скорее, знал что-то, чего они не знали. Такое случалось редко. Сегодня все вели себя так странно. Я даже не был уверен, что Джоуи знает свой адрес.       — Меган Фокс до сих пор классная, — пробормотал он, лениво пиная ближайшую скамейку с гантелями.       — Никогда её не любил, — сказал один из младшеков. Серьёзно, поэтому я, как мог, старался не описывать его, используя систему, которую мы с Райаном придумали.       — Но «Трансформеры» крутой фильм, — сказал он.       — Она стареет, да, тут не поспоришь, — сказал десятиклассник. — Но это ничего не меняет. Она всё равно привлекательная, — они с Джоуи обменялись приветственными ударами кулаков.       — Меган Фокс и Брайан Остин Грин классная парочка, это точно, — заявил Зак, словно это было крайне важно.       Обычно я бы закатил глаза. Зак всегда пытался убедить меня, что мужчины постарше и с бородой — это, типа, вершина мужской привлекательности. Я не мог смириться с недостатками. Бороды долгое время считались очень неряшливыми и ужасными, да и о чистоте тут не скажешь. Еда, прилипшая к лицу, — это совсем не сексуально. Или, может, для кого-то и сексуально. Без осуждения, но это не моё.       Зак был прав насчет того, что Брайан Как-Там-Его был красавчиком. Охуенным красавчиком. Один из тех парней, которые с возрастом становятся только лучше. Его сногсшибательная сексуальность была объективным фактом, но его небритая щетина мне не очень нравилась. И да, еще? Вся эта фигня, что я типа не натурал, а Зак да? Вот ни разу неправда. Ну, я не натурал. Я би. Как и Зак. Который, не знаю, самый бисексуальный би из всех бисексуалов.       — Ладно, короче, — сказал Сэм, глядя на Зака. — Ты в деле?       — Я точно в деле, — он выглядел суровым и напряженным. — Может, пожмем друг другу руки?       О боже.       Они не пожали руки. И закончили встречу, а я умудрился остаться незамеченной, спрятавшись за углом.       Что? И еще раз, что? Что?!?       Это было как внетелесный опыт. Я видел, что произошло, слышал это, но меня там как будто бы не было. Потому что никакие чувства меня не трогали. А ведь я должен был испытывать какие-то чувства. Шок, предательство, гнев — вот какие чувства были бы подходящими. Я ждал, но ничего не происходило. Я как в прострацию впал.       Может, потому что это было слишком странно. Моя команда обсуждала меня за моей спиной. Моя команда. Мы же это обсудили. Всё разрешилось. Произошла какая-то ошибка.       Самое сложное позади.       То есть, я думал, что самое сложное позади.       — Люк, — раздался голос Зака ​​из тренажерного зала. — Они ушли, можешь выходить.

***

      У Сэма Майклса какие-то претензии ко мне. Он не был самым крутым или самым злым, самым консервативным или религиозным. Он был самым обычным.       Самым обыкновенным. Он играл на позиции правого полевого игрока, получал неплохие оценки и вписывался в компанию, носил те же шмотки, слушал ту же музыку, любил то же, что и все остальные. Обычный парень среднего роста с каштановыми волосами и карими глазами. У Райана тоже каштановые волосы, хотя у него они объёмные и структурные. Его карие глаза настолько выразительные, что я мог бы смотреть в них вечно. Ну и что, что каштановые волосы и глаза — это обычное явление? Когда у и без того интересного человека такие черты, он всё равно делает их своими собственными, отличительными, как-то так.       Мысли о моем бойфренде делали напряжённую тишину в тренажерном зале более терпимой.       Мы с Джоуи неловко стояли между тренажерами, пока Зак развалился на скамье для жима. Теоретически, у последнего была безупречная внешность, но он никогда не появлялся на публике, не позаботившись о том, чтобы выглядеть идеально. Его самодовольная ухмылка не новая фишка, он всегда молча намекал, что понимает какую-то шутку, о которой я не знал и которую не пойму, но его поведение вдруг стало меня раздражать. Он не понимал, что я злюсь, или ему просто плевать? Если второе, то зачем задавать глупые вопросы?       — Тебя узурпируют, — торжественно объявил Зак.       — Звучит плохо, — ответил я через минуту, прозвучало так, как будто во рту кислый суп. — Хреново?       Он ухмыльнулся шире.       — На борту корабля бунт.       — Какого хрена это значит? — спросил Джоуи. Ну и ну, дружище.       Зак на секунду запнулся, не хотел сознаваться, что не знает, но потом сказал:       — Мне показалось, должно прозвучать круто, так и есть.       Он снова ухмыльнулся.       — Походу, они хотели тебя новым капитаном, — медленно произнес я. — И ты согласился. Ты хочешь быть капитаном?       — Нет, конечно, — фыркнул он. — Слишком много усилий.       А обычно я старался сохранять позитивный настрой… Я не мог себе представить, чтобы Зак вообще пытался это сделать. Он не был таким уж негативным, как моя подруга а-ля сестра Лидия, просто критичным и разрушительным, что, возможно, даже хуже, чем негатив.       — Так почему ты согласился стать капитаном, если не хочешь этим заниматься? — в моем голосе прозвучало замешательство.       — Ради забавы.       Этими словами он как бы говорил «пфф». Его лицо продолжало раздражать, на нем читалось слишком много веселья. Он не воспринимал все это всерьез. Всегда утверждал, что это я виноват, что он не воспринимает вещи всерьез. И я сам виноват, что я вообще ожидал, что ему будет не все равно.       — Забавно наблюдать, как я теряю место капитана? — начав, я уже не мог остановиться. — Как команда треплется за моей спиной? Что вся эта фигня произошла до начала сезона, с этого мы хотим начать год? Всё это для тебя забава?       Зак нахмурился.       — Уже нет, когда ты так это описываешь.       Я повернулся к Джоуи, тот на секунду обернулся и посмотрел назад, как будто только что заметил что-то очень важное на пустой стене.       — Тебя тоже все устраивает? — спросил я, когда он снова повернулся ко мне лицом.       — Нет, я всё пытался им сказать…       — Хорошо, хоть один друг у меня остался, — я сердито посмотрел на Зака, он лишь весело махнул мне в ответ.       — Так скажи им, что его задница такая же гейская, как твоя, — закончил он.       — На мою задницу заглядывался? — тут же подмигнул Зак.       — Может, он даже больше гей, чем ты, Люк, — прозвучало расстроенно, как тогда, когда Ахмады не разрешили ему купить ещё один «Ред Булл» в своём продуктовом магазине.       — Очень мило, — сказал я. И это мои лучшие друзья. По крайней мере, я был прав насчёт того, что они ужасные люди.       — Ты расстроился? — Джоуи закатил глаза. — Уверен, ты тоже мог бы быть супергеем, если бы постарался.       — Ах, он тебя поддерживает, Люк! — рассмеялся Зак.       — Меня беспокоит не это, — сказал я Джоуи. Как это могло случиться со мной?       — В смысле, давай посмотрим на доказательства, — продолжил Джоуи, указывая на Зака. — Он встречался с гораздо большим количеством парней, чем ты, — видимо, этого было недостаточно. — Намного, намного больше, — добавил он.       Зак кивнул.       — Я бы даже сказал, намного, намного, намного больше.       — Так вот, — сказал Джоуи, подняв руку, — ты же… — он поднял другую руку, — встречался только с одним парнем, но ты по-настоящему ему предан, и вы, парни, постоянно, блин, липните друг к другу, и всех уже маленько подташнивает…       Я закатил глаза.       — Очень мило, — повторил я.       — Дело даже не в этой вашей гейской фигне, — продолжил Джоуи. — Все дело во всем этом милом дерьме. Гомосексуальном, гетеросексуальном, не важно. Милости — они и в Африке милости, и от них тошнит пипец как, — это типа менее приятная версия «любовь есть любовь». — Может, ничья? — он водил руками вверх-вниз, словно взвешивая две вещи, пока не сжал кулаки и начал драться ими друг с другом.       — Джоуи, — сказал я, возвращаясь к важному. — Твоя единственная проблема во всем этом в том, что они будут голосовать против одного гея за другого?       — Я, наверно, все равно за тебя голосовать буду, — ладно, это круто… — Я должен, — вот это поддержка; он жестом указал на нас всех. — Мы же, блять, три лучших друга.       Я перестал его слушать и повернулся к Заку.       — Почему они вообще обратились к тебе? Ты тоже би, — это Заку очень нравилось в себе, поэтому я никогда бы не подумал, что мне придется это уточнять, но вот мы здесь.       — О, я в курсе, — ответил Зак, подтверждая, что не забыл важный факт о себе. В его глазах, казалось, отражались многочисленные и разнообразные способы, которыми он использовал свою бисексуальность в прошлом.       — Я тоже, — проворчал Джоуи, а он не всегда что-то знал, поэтому хотел, чтобы его похвалили, когда он что-то понимал. — Наверно, они забыли об этом.       — Ты мог бы отнестись к этому серьезнее, — предложил я Заку.       — Без вариантов. Они хотят, чтобы капитаном был кто-то другой, потому что ты… слишком гей для этого, — он на мгновение взял себя в руки, почти хихикнув, чего я никогда не видел у него даже в детстве. — И вот, ребятам пришла в голову гениальная идея заменить тебя другим, возможно, еще большим геем, — Зак поднял руку, нуждаясь в передышке, и, согнувшись пополам на скамейке, не смог сдержать хохот. — Это… что вообще… нет, — он изобразил, как вытирает слезу с глаза; может, он действительно плакал? — У меня даже слов нет, чтобы описать этот… полный идиотизм, — он продолжал ржать, как осёл. — Я… ой, у меня уже бока болят, — он схватился за живот.       Он был неправ не во всем. Я пытался хотя бы частично считать все это забавным. Эта ужасная идея почти заставила меня выглядеть мастером планирования, ведь однажды я притворился, что тайно встречаюсь с парнем, поэтому почему-то предположил, что это решит все мои проблемы и не создаст новых.       В каком-то смысле это забавно. Парни собрались вместе и решили раз и навсегда покончить с гейством в команде. Для этого им, видимо, нужно было еще больше гейства. Они пытались бороться с гомосексуальностью с помощью той же гомосексуальности.       Они ведь подошли к Заку, уже зная, что он бисексуал, потому что он не скрывал свою ориентацию. Зак совершил каминг-аут в прошлом году. Видимо, они действительно забыли. Вот вам и «ментальные чипсы Принглс». Для стороннего наблюдателя в школе Зак совсем не казался бисексуалом. Что бы это ни значило. Может, все думали, что он открылся, просто чтобы отвлечь от меня внимание. Может, увидев его с девушками, они поверили, что он «излечился» или типа того. У Зака ​​не было парня, с которым он держался бы за ручки в коридорах, так что Зак был гетеросексуалом.       Посмейся над этим. Не позволяй этому тебя задеть. Посмейся. Но мне смешно не было.       — Что будем делать? — спросил Джоуи, когда Зак угомонился.       — У меня было не так много времени, чтобы что-то спланировать, — ответил Зак. — Пока у меня есть голый, симпатичный парень и домашняя база, — его глаза загорелись, когда он подумал об этом — о плане напомнить всем, что он бисексуален.       — Нет, насчет капитана, — сказал Джоуи. — Контрплан, — когда никто не проявил энтузиазма по поводу контрплана, он попытался нас подбодрить. — Давайте подумаем. Вперед, команда… — он подумал немного, — команда «Кобра», — твёрдо решил он.       — Всё это связано с гомосексуальностью и отвращением, — с явным удовольствием произнёс Зак. — А ты думаешь, что упоминание змей…       — Змеи не геи! — обеспокоенно посмотрел на нас Джоуи. — Или могут быть?       Зак молчал, многозначительно глядя на него. Джоуи вздохнул.       — Всё-таки могут.       — Со всеми случается, — утешил его Зак, но не очень-то утешительно. Блядство. Я хотел, чтобы этот год был таким же, каким и до него. Таким же, но с хорошими моментами. А не вот таким. Есть много вещей, в которых я не силён или откровенно плох. Бейсбол я понимаю. Я знал, как руководить командой. На поле, с питчерской горки, и когда мы не играли. Не хочу хвастаться — то есть не хочу показаться слишком хвастливым, но немного похвастаюсь, — но я стал капитаном ещё в младших классах. С моим опытом я был бы лучшим капитаном в старших классах.       Если только меня вообще возьмут на место капитана.