Старший братец Вэй

Дети - цветы жизни. А, как известно, большинству цветов для существования необходимо солнце. У ребёнка "светилом", тем что делает его счастливым, может быть любая вещь, но чаще всего в этой роли выступают родители. Они заботятся о своих чадах, помогают им решать проблемы, дают советы, да и просто проводят время вместе с ними, делясь положительными эмоциями и опытом. Ребёнок, смотря на своего ответственного и, безусловно, самого умного взрослого, испытывает чувство любви и гордости за родителя. Да, подобного образа связь присутствует не во всех семьях, но по крайней мере в некоторых она есть. Так было и у двух бродячих заклинателей. Вэй Чанцзэ и Цансэ Саньжень всегда перемещались с места на место, не задерживаясь где-либо слишком долго. На время ночной охоты в какой либо стороне, они располагались либо под открытым небом, либо в ближайшем постоялом дворе. Подобный режим оставался неизменным и после рождения сына. Они оставляли ребёнка в своём временном жилище, а сами уходили бороться с нечистью. Мальчик, проснувшись и не увидев рядом родителей, знал, что ему нет необходимости паниковать. Разве могут его сильные и способные родители пропасть? И уж тем более они не могли его бросить. Он это знал на подсознательном уровне, проще говоря, ему просто казалось, что всё устроено именно так. Часто после пробуждения Вэй Ин начинал ждать родителей. Но возможно ли было с его характером просто сидеть тихо и считать минуты до возвращения взрослых, не делая при этом ничего из ряда вон выходящего? Ответ очевиден: конечно же, нет. Будучи активным и непоседливым чудом, он долго прокручивал в голове, представлял и планировал все возможные варианты встречи родителей. Просто притвориться спящим? Или спрятаться, а потом, когда они начнут его искать, выпрыгнуть из-за угла и напугать? А может придумать что-то другое, что-нибудь поинтересней? Вот и сегодня, он лежит, накрывшись одеялом, и сдерживает смех, представляя, как родители увидят, что их ребёнок всё ещё спит, подойдут поближе, а он подпрыгнет на кровати и обнимет их с такой силой, на какую только способен. Но время шло, час летел за часом, а они всё не приходили. Вэй Ину уже стало жарко под одеялом, и он с недовольным выражением лица вынужден был выбраться из своего укрытия. Где они так долго пропадают? Может по пути домой наткнулись на рынок и вспомнили, что им нужно что-то купить? Ну нет, он помнил, какими обычно были уставшими родители, когда возвращались со своих ночных дел, у них бы не хватило сих на покупки. Или сегодняшний день являл собой исключение? Он за секунду пересёк маленькую комнату, встал около окна и огорченно вздохнул, осознав, что рост не позволял ему выглянуть наружу. Единственное, что он мог увидеть - это дневное небо. Обычно мама и папа возвращались поздно ночью или ранним утром, но так, как сегодня, - ещё ни разу. Возможно они измотали себя до той степени, что уже едва ноги тащили за собой, и решили немного отдохнуть где-нибудь на природе. Или же дело оказалось слишком серьёзным, и они сейчас всё ещё разбираются с ним. Как бы то ни было, А-Ину ничего не оставалось делать, кроме как оставаться в комнате и ждать, ведь ему было строго на строго запрещено выходить на улицу без родителей, так как те, что вполне понятно, не горели желанием после ночной охоты бегать по всему городу в поисках сына да и просто переживали и волновались за своё единственное дитя. Сначала он не мог найти дело, которым себя занять : всё казалось скучным, уже сто раз деланным-переделанным или просто не было возможности для этого. Например, он не мог побегать по комнате, потому что её размеры просто не позволяли этого, ведь у бродячих заклинателей не всегда находились деньги, чтобы снять большое помещение, к тому же какой смысл жить в хоромах, если завтра же вы планируете вновь отправляться в путь? Но вернёмся к Вэй Ину. Походив ещё немного из угла в угол и осознав, что больше делать нечего, он взял в руки свой деревянный меч и стал с ним упражняться. Пусть он ещё не обучался фехтованию профессионально, но уже играл с отцом и матерью в заклинателей, а неумение владеть оружием ничуть не мешало фантазии ребёнка представлять сцены совместной с родителями борьбы против нечисти. Да, его выпады получались кривыми и нечёткими, но ведь процесс обучения заключается как раз в том, что бы развивать навыки и оттачивать их до высокого уровня. В течение тренировки мальчик погружался в мир своих мечт. Вот он идёт по тёмному лесу, преследуя опасного монстра. Рядом с ним нет никого, кто мог бы ему помочь, но это его, естественно, ничуть не пугает. И тут до его ушей доносится странный звук, похожий на жалобный рёв животного. Посмотрев по сторонам в поисках этого бедного создания и не найдя его, он продолжил продвигаться по зарослям, погружаясь всё дальше и дальше во тьму. Но тут звук повторился снова, и его источник уже трудно было не определить. Это и вернуло Вэй Ина к реальности. Рёв не принадлежал какому-то зверю или чудовищу. Он исходил из его же собственного голодного желудка. Ещё несколько часов назад он съел единственную маньтоу, которая оставалась дома. Что же ему делать? Пойти и попросить еды у других людей? Нет, он же не попрошайка какой-то. Да и родители будут чувствовать себя неловко, узнав, что их ребёнок ходил и побирался пока их не было дома. Но рассуждать ему пришлось недолго. За дверью послышались шаги. В голове успела пронестись радостная мысль "наконец-то они вернулись", переполнившая всё его тело неизвестно откуда взявшейся энергией, прежде чем дверь отворилась, и порог комнаты переступили два человека. Но совсем не те, кого он так долго ждал. Вошедшими были две молодые девушки, с первого взгляда как две капли воды похожие друг на друга. Одетые в скромные, но не бедные одежды нежно-розового оттенка, они представляли собой явление простой, но в то же время приятной для глаз и даже прекрасной внешности. У каждой длинные иссиня-чёрные волосы были собраны в высокий пучок и закреплены заколкой, а изящные черты поражали своей чёткостью. Красавицы отличались друг от друга лишь формой лица: у одной оно было более круглое, а у другой - овалообразное с чуть острым подбородком. Их внешность даже обладала чертами некоего благородства, но на самом деле социальный статус незнакомок нельзя было назвать высоким. Руки девушек из господских семей были нежными и мягкими, ведь их обладательницы не испытывали необходимости делать что либо по дому. Стирать, гладить, убирать и готовить - обязанности слуг, так что особы высшего общества не нагружали себя подобными "мелочами" . Это и выдавало происхождение прекрасных гостий. Их руки были грубыми, привыкшими к большому количеству физического труда, и принадлежали служанкам госпожи-хозяйки постоялого двора. Судя по тому, как изменились выражения лиц красавиц, после того как они оказались в комнате, девушки не ожидали здесь кого-нибудь увидеть, а в особенности, маленького растрёпанного ребёнка, сидящего в полном одиночестве и смотрящего на входную дверь огорчённым и немного удивлённым взглядом. В то время как одна из них продолжала удивлённо взирать на мальчика, вторая, а именно круглолицая, приветливо улыбаясь, взяла ситуацию под свой контроль. Приблизившись к обескураженному столь неожиданным появлением двух незнакомок ребёнку, она присела рядом и начала беседу. — Извини, что потревожили, войдя без предупреждения. Скажи, пожалуйста, как тебя зовут, и... — в комнате образовалась неловкая пауза, прежде чем девушка, наконец, перешла к интересующему всех присутствующих вопросу, - где твои родители? И правда, куда делись его родители, почему их так долго нет, где они могут пропадать уже почти полдня? Решив оставить вопрос без ответа, он опустил вниз голову и стал "заинтересованно" рассматривать край своего одеяния. Но девушка оказалась упрямее, чем он ожидал, и продолжила расспрос: — Ты знаешь, куда они ушли или хотя бы когда вернутся? Неужели ты просидел сегодня весь день один? Ты хотя бы не голоден, может кушать хочешь? — .... Круглолицая красавица, оказавшаяся шибко заботливой и болтливой, забросила Вэй Ина кучей вопросов, ответы, на которые, честно говоря, и не надеялась получить, попутно представляя себя и свою спутницу. Говорящую звали Лихуа, а, девушку, пришедшую вместе с ней - Инхуа. Они являлись родными сёстрами, что и объясняло почти идеальное сходство молодых особ, которое могло быть необычным, будь они друг другу чужими людьми, но для родственных связей подобное, в понимании многих людей, представляло собой нечто само собой разумеющееся. Возможно эта "разнообразная" и "оживлённая" беседа продолжалась бы в том же духе, если б в разговор, а точнее монолог, не вмешалась до этого молчавшая Инхуа : — Прекрати доставать его своими распросами. Видишь, он не горит желанием с тобой разговаривать, так оставь уже его в покое. Неужели тебе больше нечем заняться? — проговорила она с ничем не прикрытой издёвкой. — Если да, то поспешу напомнить, что у нас с тобой есть задание. И оно заключается вовсе не в том, чтобы беседовать с какой-то мелочью. Сознание того, что лицо со столь нежным и по-ангельские невинным выражением было способно на язвительный тон, так ещё и по отношению к своему близкому человеку, повергло бы в шок кого угодно. Но всё-таки, будучи ребёнком, А-Ин невольно заострил внимание на другом моменте. "Мелочь", брошенное в его адрес, оставило на душе мальчика непонятный осадок, но, он никак не мог понять, что же так его задело. По возрасту мальчик и вправду был намного младше их обеих. Но всё же ни разу за свою жизнь ему не приходилось слышать в свой адрес подобного рода обращения. Родители всегда звали сына исключительно ласковыми прозвищами. Даже во время ссор, заклинательская чета не давала волю своим чувствам, понимая, что все слова, сказанные в гневе, вовсе не являются правдой, но способны сильно обидеть человека, в адрес которого будут безответственно брошены. Оскорбления, будто бездомные кошки, будут скрести сердце "получателя" когтями, нанося одну за другой кровавые раны. И даже если ты попросишь прощение, слово, в пылу гнева брошенной тобой, останется в памяти дорогого тебе человека, и о нём нельзя будет просто взять и позабыть. Оно продолжит жить и паразитировать, пожирая положительные эмоции и чувства поражённого. — Я как раз выполняю свою работу, разве нет? — нисколько не изменившимся мягким тоном ответила сестре Лихуа. — Или ты считаешь, что ребёнка без его на то согласия можно спустить вместе с оставленными постояльцами вещами вниз к Госпоже? — Во всякому случае, хочет он того или нет, придётся его выпроводить. Нам было сказано освободить комнату, а распоряжаться тем, что делать с ним и куда его деть, будет хозяйка. Я не собираюсь с ним няньчиться. — Будь к нему чуточку добрее, ведь он ничего плохого тебе не сделал. — Возможно он мне ничего плохого, как ты сказала, и не собирался сделать намеренно, но всё-таки одно его нахождение в этой комнате уже создаёт мне немало лишней работы. Осознав наконец, что спорить со своей сестрой бесполезно, Лихуа вновь обратилась к Вэй Ину: — Ты можешь спуститься с нами вниз? Просто твои родители ушли посреди ночи, никому ничего не сказав, а аренда комнаты у вас была только до полудня. Время уже вышло, и нам велели убрать помещение, чтобы оно было готово к приёму новых постояльцев. Поэтому тебе нельзя здесь больше оставаться, хорошо? Ребёнок в ответ лишь кивнул головой. А что ему ещё оставалось? Сказать "нет" и начать спорить? Всё равно его мнение не имело веса в этом вопросе. Освободить комнату было нужно, а согласится он это сделать добровольно, или же его заставят, не имело никакого значения. На его безмолвный ответ девушка улыбнулась и, взяв своего нового знакомого за руку, вывела его из комнаты, направившись к хозяйке постоялого двора.