Зимние питерские истории.

      Антон блюёт в ведро. Холодный и мокрый, он находится в переходном состоянии между сном и бодрствованием, и от этого его снова тошнит. Помимо желчи, на языке чувствуется привкус колбасы, значит его рвёт бутербродами, которые они с Юлей ели во время просмотра Рика и Морти. Антон, похоже, вырубился на середине серии, и Юлька перебралась с ноутбуком в кресло у окна, где и задремала.       С тяжёлым вздохом Антон сползает с кровати. Садится на пол в обнимку с ведром, и тупо пялит в подсвеченное экраном ноутбука лицо Юли. Его снова клонит в сон, но едва голова Антона свешивается над ведром, в нос ударяет едкий запах рвоты, и он окончательно просыпается. В голове обрывками возникают воспоминания прошлых дней и увиденного кошмара – настоящей причины проблем с желудком. Он тонул, глубоко под водой, и его так мотало, что голова закружилась.       Антон восстанавливает по кусочкам эту мозаику, пока горячей струёй воды промывает ведро. Взгляд его тупо ползёт по дну ванны, в которой он три дня назад душил Юлю. Её глаза, холодные и безучастные, всё ещё мерещатся ему в полумраке комнаты. Здесь же они ходили по осколкам бутылки вина, затем вместе выковыривали стекло из стоп, заматывали бинтом, и он плакал, целуя её руки и пальцы с обкусанными заусенцами.       Антон отдёргивает руку, когда горячая вода попадает на неё. Роняет уже чистое ведро на дно ванной и выходит к Юле, посмотреть на неё спящую. Её тонкие бледные пальцы лежат на клавиатуре уже погасшего ноутбука, но он всё равно различает, что ногти обгрызены, а заусенцы оборваны. Различает и космические желто-синие разводы синяков на худых бледных ногах, и выкрашенные в желтый цвет волосы на них же. Губы трогает улыбка – Юлька, "бледная девчонка со взглядом дохлой рыбы", с голубыми глазами и банкой тунца в руках, человек, сумевший выразить себя просто покрасив волосы на ногах в жёлтый. Ему она их тоже потом покрасила, по его просьбе – в триколор. Юлька.       Она никогда ничего от него не ждала, потому что всё, что ей было нужно, он уже давал – любовь и какое-то понимание, или хотя бы принятие. "Ты ебанутая? Ладно, давай" отвечал Антон почти на все её предложения. Покрасить волосы в фиолетовый? Выбрить на башке слово "хуй"? Забраться на крышу и встречать рассвет в одних трусах? Съехаться вместе после месяца отношений? На всё это Антон отвечал не очень воодушевлённым, но твёрдым "да".       И он её любил, такую, какая она есть. Болезненно-худую, ебанутую и прекрасную в своей самобытности. Любит её и теперь – спящую, смирившуюся, со следами его кулаков и синяками на шее.       Её мучает бессонница, а он дрыхнет сутками после смен в макдаке и просыпается от кошмаров. Она скуривает сигареты одну за другой, а он алкоголик. Она ест как птичка, редко и мало, а он пихает в себя всё без разбора, зная, что стоит ему разнервничаться, как это всё полезет наружу. Раньше его тошнило реже, и от сильного стресса, теперь он уже не мог гарантировать, что успеет добежать до ванной. Его рвало после кошмаров, после ссор, после увольнений и разговоров об отце. Он блевал, матерился, кашлял, литрами пил воду и снова блевал, пока наконец не вырубался обессиленный, или не успокаивался в нежных объятиях Юльки.       Он наклоняется к Юле, чтобы еще разок взглянуть на её усталое лицо. Касается губами её горячего лба и как можно тише выбирается в коридор, а затем в парадную. Кажется, Юля заболела, поэтому стоит сгонять в аптеку, чтобы утром отпаивать подругу терафлюшкой, кормить нурофенкой и всё в таком духе. И если он успеет, забежит в кб и купит бутылку… чего угодно. Погуляет, проветрится, а когда вернётся, может, Юля ещё будет спать, и он перетащит её к себе на кровать.       Открытые лодыжки почти леденеют на влажном морозе Питера. В кармане куртки упаковка таблеток, уже ополовиненная бутылка дешёвого вина, примятая ею пачка сигарет и красные от холода руки Антона. Но идёт он в противоположную от их съёмной квартиры сторону – к Неве, прогуляться по льду и проветрить голову от противных мыслей.       Но скрип снега под подошвами кроссовок сопровождал этот хоровод отвратительных дум. Почему он так разозлился на Юльку тогда? Она сравнивала его с отцом – таким же алкоголиком, таким же страшным в жестокости к матери, таким же жалким в своей любви к ней. Она просто попросила его остановиться, не щипать её слишком больно, не тянуть за волосы. Она просто не дала ему себя поцеловать, и в следующие несколько мгновений она захлёбывалась водой в ванной. Он плакал, ползал перед ней на коленях, боялся даже прикоснуться к её нежной коже, потому что она вздрагивала от малейшего его движения. Лишь взгляд её оставался спокойным, почти равнодушным. Разочарованным.       Он отвратительно ведёт себя каждый раз, когда напивается. Но он привык заливать в себя алкоголь. Увиделся с другом, с одногруппниками, с бывшими одноклассниками? Обязательно нужно выпить по полторашке пива за встречу. У него была тяжёлая смена? Пару банок пива не навредит, ему ведь нужно расслабиться. Получил зарплату, или у них с Юлей какая-то важная дата или просто хорошее настроение? Минимум бутылка вина на двоих, а лучше две и заполировать виски с колой. А ещё иногда по три стопки водки, чтобы успокоиться, расслабиться и прочистить голову – в общем, без повода, просто потому что трезвым быть уже страшно.       Антон ненавидит себя за то, что ранит Юлю, когда пьян. И эта ненависть и чувство вины так больно жгут внутри, что нельзя ничем их унять, кроме алкоголя. Он застрял в порочном кругу, и втянул в это Юлю.       Он уже вовсю дымит сигаретой, болтая в руке опустевшую бутылку, когда приходит сообщение от Юли. Проснулась, всё-таки. Антон бросает сигарету в сугроб, следом за бутылкой, и вынимает из кармана телефон. "ты где"       Нужно звучать как можно убедительнее, что он только ушёл, только забежать в аптеку хотел и сразу обратно. И до Невы пару километров. Ну это так, мелочи. А придёт и Юля сама всё остальное поймёт. Антон зажимает значок микрофона. – Да я это самое, до аптеки, колёс купить, и погулять по Неве, тут лёд встал, вот и- бля!       Хруст непрочного льда под ногами, Антон проваливается по пояс, и ему уже не до голосовых сообщений – лишь бы выбраться. Но от сковавшего тело холода он даже вдохнуть не может, не то что вытащить тело на более прочный лёд. Телефон выскальзывает из руки, падает в снег, пока Антон без единого звука отчаянно борется за жизнь.       Но лёд Невы словно смыкается над его головой. Холодные воды тисками сжимают его грудь, выдавливают воздух, который он едва успел вдохнуть. Ледяная вода выворачивает его наизнанку, острыми шипами царапает до самых костей, срывает кожу заживо. Кошмар, снившийся ему на протяжении многих дней, внезапно воплощается в жизнь. Холод ледяной воды ничем не отличается от жара пламени, и окажись Антон в Аду, он не смог бы найти разницы.       Кажется, хуже стать уже не может. Но потом ему приходится сделать вдох, и вода попадает ему в лёгкие.