Зимние питерские истории.

      Юля сквозь тишину в наушниках слышит, как шевелится тело на кровати, и тихонько вздыхает. Ей очень не хотелось, чтобы Антон просыпался, особенно в таком плохом состоянии. А по звукам рвоты можно догадаться, что настроение у него далеко от хорошего. Потому она пользуется возможностью и устраивается в кресле поудобнее, чтобы притвориться спящей. Экран ноутбука раздражает уставшие глаза даже сквозь сомкнутые веки, но Юля не шевелится, догадываясь о действиях Антона только по звукам.       Она не боится его. Не злится, не обижается, не испытывает отвращения. Она его любит и ценит, но… Но она слишком устала, чтобы выслушивать очередной кошмар Антона о том, что он тонет. Слишком устала, чтобы носится за ним по пятам, выслушивать его недовольное ворчание, или ещё хуже – смотреть на его виноватое лицо. Лучше она ляжет к нему, когда он уймется и снова заснёт, или, если так не случится, сделает вид, что он её разбудил.       Сначала экран ноутбука гаснет, переходя в спящий режим, а затем над ухом слышно дыхание Антона. Его неловкий поцелуй в лоб заставляет Юлю приложить все силы, чтобы не расплыться в широкой улыбке, но она только вздыхает чуть глубже, чем раньше. Словно её сон лишь немного потревожили. Дверь квартиры за Антоном закрывается, и из груди Юли вырывается вздох облегчения.       Антона она не боится. Не боится того Антона, которого знает и любит. Трезвого или немного подпитого, весёлого или мрачного, злого или доброго, с ебланской ухмылкой или опухшими от слез глазами. Она боится Антона, который пьян, непредсказуем, опасен. Того Антона, который хватает её за руки, словно не понимая, как сильно он сжимает её. Который щиплет её за кожу, оставляя синяки, который душит её в ванной. Антона, который похож на своего отца. Антона, который похож на тех алкашей, которые убили друг друга за бутылку водки у неё под окнами. Такого Антона она боится. И каждый день надеется, что сегодня ей нечего будет бояться.       Она не жалеет о своём решении, как не жалела никогда. Если сделала, значит надо было так сделать, и от её сожалений ничего не изменится. Хочет ли она уйти от Антона? Нет. Ведь они любят друг друга, и когда он не пьёт, с ним прекрасно живётся. Он ею не восхищается, и это ей нравится. Он даже считает её идеи пизданутыми, но всегда соглашается. Он честный и глуповатый, как валенок, а она скрытная и нежная, словно чулок. Кроме него ей и не надо никого особо – только чтобы их общий с Антоной друг, Тимоха, приходил почаще.       Спустя час или полтора Юля понимает, что чувствует себя больной – квартира кажется ненормально жаркой и душной, хотя обычно ей всегда было холодно. Надо бы попросить Антона забежать в аптеку, а пока заварить себе чаю с малиной, побаловать остывшие ко вкусам рецепторы, и замерить температуру. Пока она ставит кипятиться чайник, то быстро стучит по клавишам короткий вопрос: "ты где".       За ответом она возвращается уже с чаем и найденными в ящике солёными крекерами. Включает голосовое и закатывает глаза. Всего семь секунд, из которых как минимум четыре – матюки и всякие "типа ну того этого". Но Юля слышит "...погулять по Неве, тут лёд встал, вот и- бля!" и отдалённый хруст льда и плеск воды. Крекер ломается в пальцах, засыпая крошками чай и клавиатуру. Юля вперивает взгляд во время отправки последнего сообщения. Десять минут назад.       Десять минут назад Антон провалился под лёд. Либо он придуривается, либо в это мгновение его тело бултыхается в ледяной воде Невы до самой весны. Юля беспомощно строчит его имя несколько раз, словно беззвучным криком ей удастся дозваться до Антона. А потом сползает с кресла на пол, обнимает колени и сжимается в клубок. Ей хочется навсегда исчезнуть, лишь бы не получать больше никаких новостей, лишь бы не узнать, что он на самом деле умер, как всегда боялся – утонул в одиночестве в холодной воде.       Но самую большую боль она испытывает не потому, что он умер, а потому что часть её сознания рада этому – наконец-то Антон сдох, наконец-то она будет в безопасности. Чувство вины прожигает её грудь насквозь, выливается наружу и окутывает своими скользкими конечностями – она рада его смерти. Рада, как ничему в жизни не была рада. И если выяснится, что он как-то выжил – она умрёт от горя. Но она осталась одна, совершенно одна.       Старая оконная рама не сразу поддаётся слабым рукам Юльки. Холодный ветер пронзает её насквозь, заставив на мгновение отшатнуться от окна. Но Юля не думает больше ни секунды, легко перекидывая своё тело через подоконник.