Прощай, Эдгар...

      Тихое открытие дверей, шаги по плиточному покрытию пола. Фигура парня двигалась по просторному коридору, размахивая лапами шарфа над собой. Вот лестница наверх, там проходит обычно собрание. Парень спокойно, тихо поднимается, словно змея, ползущая к своей добыче на ветке. Его зелёные глаза ярко светятся в тени коридора, выражая звериную жажду крови.       Ручка двери поворачивается, и Эдгар вступает на порог комнаты. Мужчина поднимает взгляд от книги и тут же остолбевает. Седые брови сводятся к переносице, на которой, грозясь упасть, крепились очки. Байрон в мгновение ока хватает стоящий рядом скипетр и выскакивает из-за стола, направляя оружие на незваного гостя. Эдгар, улыбаясь, отскакивает обратно в коридор, провоцируя идти мужчину за собой.       Байрон бросается за ним, держа наготове свой скипетр. Парень уже достаточно далеко от него, ожидает момента для атаки. Мужчина нацеливает оружие и стреляет стеклянным сосудом с какой-то жидкостью, который разбивается об лапу шарфа, не достигая своей цели. — Алхимик, твои зелья не подействуют на меня! Точнее на мое первоначальное тело. — Кто сказал, что не подействуют?       Мужчина, хоть и говорил это с ярой уверенностью в голосе, всё же внутренне напрягся. Кислота в склянке предназначена для живых существ и вещей, сделанных из них. Но реликвия не является таковой. Реликвии нельзя уничтожить обычным физическим воздействием, по крайней мере так думал алхимик. Очередное зелье полетело в парня, только теперь оно взорвалось в воздухе. Жёлто-зеленый газ начал быстро окружать фигуру. Несколько секунд ничего не происходило, затем десятки мелких взрывов оглушили Эдгара, разрывая его кожу и плоть. «Ну же, хоть это должно тебя ослабить!» — думал мужчина, заряжая очередное зелье.       Парень выпрыгнул из газа, оказавшись в метре от Байрона, занося лапу шарфа для решающего удара прямо в грудь мужчине. «Больше металла, больше камня, больше защита!» — кричал в своих мыслях тот, перехватывая покрепче скипетр. Слабое сияние на миллисекунду исходит от оружия, после чего происходит неожиданное. Толстая — почти на весь метр толщиной — стена возникает между сражающимися, разделяя их. Яростный удар приходится на неё, дробя бетон и разрывая арматуру внутри. Байрон больше не видит парня, слепо надеясь, что созданная им преграда подарит такие нужные секунды для размышления. Ему нужно, нет, необходимо было сосредоточиться на битве, оценить риски и возможности ситуации, варианты исходов.       К счастью, Шарф не рассчитывал встретиться с такой прочной стеной, как и в принципе с какой-либо стеной. Чтобы не тратить лишние силы, он перенёс в удар количество сил необходимых только для пробивания человеческого тела. Поэтому стену лапа не смогла пробить, застряв в клешнях разорванных металлических штыков и бетонно-каменных осколков. Байрон, не очень аккуратно отпрыгнув назад от стены, побежал в свой кабинет, захлопывая за собой дверь, что было естественно бессмысленно. Шарф рывком выдергивает лапу и в один прыжок достигает двери, которую тут же разрушает. В комнате Байрон стоит у окна, то ли оценивая высоту для выпрыгивания, то ли намереваясь позвать помощь. — Попался…       Мужчина прыгает прежде, чем парень успевает сорваться с места. Два этажа не так уж и высоко, пережить по крайней мере можно. Ловко, словно мальчишка, Байрон приземляется на площадь возле здания и начинает бежать. Эдгар, ни на секунду не задумываясь, бросается за ним, вытягивая лапы в полёте. Мужчина не в состоянии быть быстрее порабощенного реликвией парня: лапы дотягиваются до лодыжек и тут же сжимают их. Плоть обтягивает кости, ломающиеся от давления, смешивается с их кусочками. Байрон падает лицом на бетонную поверхность, не успевая выставить руки для смягчения удара. Хрящ, а затем и кость переламываются, повреждая кровеносные сосуды, из-за чего кровь брызгами отпечатывается на холодном бетоне, размазывается по коже лица. Очки с овальными линзами разбиваются, стёклами конечно же внутрь. Но, к счастью, реакция человеческого глаза весьма быстра. Веки успели предотвратить попадание осколков в глазные яблоки, по крайней мере в одно. Байрон с ужасом почувствовал резкую мгновенную боль в правом глазу, сменившуюся жгучей и невыносимой. Всё таки мелкий осколок сумел попасть в глаз, и, возможно, лишит мужчину зрения, если ничего не сделать.       Байрон, уже без очков, которые теперь остались на бетоне, разворачивается и кидает сразу несколько бутылок в Эдгара. Одну отразил, вторую, но третья всё же попала в лицо парня. Едкая кислота в ту же секунду стала разъедать кожу, оголяя мышцы и кости. Вместо глазных яблок образовались тёмные дыры, соответственно, как подумал Байрон, Шарф лишился зрения. Так ли это произошло, или же реликвии просто не хотелось травмировать тело своего бывшего хозяина, но лапы, держащие лодыжки мужчины, отпустили свою добычу и окутали лицо Эдгара. Со стороны казалось, что ничего не происходит, но на самом деле Шарф регенерировал утраченное лицо, как тогда на пустыре дыру от дробовика. Байрон, понимая, что бегать с раздробленными костями он не сможет, как мог быстрее отполз в сторону. Правой рукой он держал скипетр, а левой шарился внутри своей жилетки. Смотря на то, как неподалёку проходят люди, а точнее пробегают, напуганные увиденным монстром, Байрон немного воодушевился, а потом снова поник. «Я не одолею его в одиночку. Я знал это, но ввязался в битву. Сейчас люди оповестят полицию и сильнейших о том, что здесь творится. Но никто их них не успеет добраться сюда. Ни вдвоём, ни втроём мы не сможем его одолеть. Он пришёл за мной, значит можно обойтись без лишних жертв…» — и мужчина хотел уже отложить в сторону скипетр. Но, коснувшись потрёпанной обложки внутри жилетки, Байрон замер. Так ли обойдётся без жертв, если он сдастся? Перед ним монстр, и этим монстром движет желание убивать владельцев реликвий. «Нет смысла геройствовать и отдавать себя в жертву!» — алхимик направил на парня свой скипетр и, крепко зажмурив глаза, стал создавать.       Шарф, наконец восстановив зрение, тотчас хотел двинуться на мужчину, но остолбенел от увиденного. Перед ним летало множество реликвий, маленьких и больших, потрёпанных и как будто совсем новых. Все они словно перешептывались, показывали в его сторону, вновь и вновь посмеиваясь. Они кружили вокруг него, касались его тела. Мысли Шарфа стали путаться, злоба затмевала разум и вот-вот готова была выплеснуться на все эти реликвии. Не успел он что-либо сделать, как почувствовал очередную боль и слабость. Почувствовал это телом парня, на подкосившихся ногах от нагрузки. Свирепо крутя головой и лапами, Шарф пытался найти то, что его только что ранило. Не выдержав, он стал бить по летающим вокруг реликвиям, вбивая их в бетон одну за другой. Ещё одно попадание, в этот раз примерно в плечо заставило завыть от боли. С каждым следующим попаданием ненависть к обидчику усиливалась, от этого каждый удар в реликвии наращивал мощь. «Я бью их, но количество не уменьшается! Разорвать, разодрать, расчленить!» — выкрикивал Эдгар. В очередной раз согнувшись от невыносимой боли Шарф заметил два сияния за толпой реликвий. Одно было слабым, в то время как второе увеличивалось с каждой секундой. Пока лапы чудовища поднимались, собираясь направиться в сторону неизвестного источника света, тело опять затряслось от боли. Сразу после этого большое сияние значительно уменьшилось. Азарт, ненависть или животная жажда убийства — неизвестно, что двигало в тот момент Эдгаром. Забыв о кружащих вокруг него реликвиях он выбросил вперёд обе лапы, уверенный на сто процентов, что попадёт в то, что светилось.       Байрон был уже на пределе, когда два отростка монстра пробились сквозь созданный им туман и пронзили его живот. Это было слишком быстро, мужчина не смог уклониться или защититься. Жёсткая изуродованная ткань пробила насквозь, вонзившись в бетонное покрытие, и не желала отпускать мужчину. Ситуация вышла из-под контроля Байрона! Он вновь попытался создать что-нибудь, но в бессилии опустил руку. — Скипетр придворного мага…       Эдгар уже приблизился к нему, прихрамывая и пошатываясь. Мужчина нахмурился, но лишь на мгновение, после чего изобразил лицо полное спокойствия. Он вытянул скипетр перед собой настолько, насколько хватало сил, после чего тихим голосом проговорил: — Да, моя реликвия — Скипетр придворного мага. Способен создавать всё, что пожелает владелец. — Но условия… — …жёсткие. Владелец должен знать состав и процесс создания того, что собирается создать.       Эдгар согнулся пополам и упал, едва не разбив лицо, как его соперник. Шарф не вытаскивал свои лапы, словно пригвоздив жертву к площади. На четвереньках парень подползал к алхимику, протягивая то и дело руку, чтобы схватить и задушить. Наконец дотянувшись, Эдгар сжал в руках воротник рубашки — на большее сил не хватало. Байрон закалялся кровью, когда в его руках появилась взрывчатка и наручники. Ловким движением мужчина сцепил запястье парня со своим, не давая возможности сбежать. Эдгар удивился и дёрнулся, но, как и ожидалось, отсутствие силы и скованность наручниками не позволили уйти. — И зачем, Алхимик? — Я лишился глаза, ног и лежу прикованный к бетонной площади с дыркой в животе. Смерть уже уготована мне, но я заберу тебя с собой.       Эдгар усмехнулся, повалившись телом на Байрона. Закрывая глаза, парень спросил, вот-вот ожидая взрыв: — Есть же ещё один нюанс твоей реликвии, так?       Зажигая несколько фитилей взрывчатки, объёма которой хватит, чтобы разнести всё на расстоянии 50 метров, Байрон ответил: — Да, моё здоровье. Чем хуже моё физическое состояние, тем меньше я создаю. И каждое создание предмета вызывает усталость, высасывает мои жизненные силы. Большая сила — большая ответственность.       Фитиля хватит ещё на секунд 10. — Я переживу взрыв, а ты алхимик — нет. — Уверенность в своей победе — есть самая главная слабость. Уйдёт один лидер, появится новый. Ты не смож…

***

      Когда бригада полиции прибыла к мэрии, там уже ничего не было. Только большая воронка от взрыва и две вещи в ней: дневник и скипетр. Ни Эдгара, ни Байрона. Лишь ошмётки, скорее всего, плоти одного из них. В здании мэрии на втором этаже обнаружили погром, но никаких пропаж. В этот же день произошли инциденты с роботами, так что разборки с пропажей мэра длились до самой ночи. Найденные в воронке вещи отдали Бель, как человеку, который больше всего общался с Байроном. Захоронение объявлено на следующий день, вместе с реставраций города после погрома от роботов. Один день, но сколько событий…

***

      Эдгар хрипел на самодельной кровати, а рядом стояла тёмная фигура. Шарфу едва хватило сил на частичную регенерацию, способную лишь поддерживать жизнь в этом хрупком человеческом теле. Он был прав — взрыв смог пережить, но какой ценой. Рука, сцепленная наручниками, была оторвана, но из-за недостатка сил новая не отросла. Тёмная фигура помогала остановить кровотечение и сейчас не на минуту не отходила от пострадавшего. У того была лихорадка, множество внутренних повреждений и ещё больше внешних. Посмотри на него сейчас кто-нибудь из города, то не узнал бы в этом куске плоти тело парня. Дерганно повернув голову к выходу из пещеры, Эдгар прохрипел: — Я…убил его… — Зато сам чуть не умер!       Парень не отреагировал на укор. — Придётся…подождать…и потом продолжить…