Да спасёт меня спираль, из обьятий прострации

«Чертовски хочется пить» — первое что пришло мне в голову, когда я наконец открыл глаза после, как казалось, нескончаемой темноты. Последнее что я помнил, это терпкий запах притоптаной травы у самого лица и ноющую боль где-то меж рёбер. Правда теперь я ощущал под щекой холодный бетон, как и впринципе под всеми остальными частями тела. Помещение вокруг окружал полумрак и сюда бегло прокрадывались несколько световых лучей, судя по всему от какой-то лампы. Губы по ощущениям побывали в самой жаркой точке Сахары и от тамошнего палящего солнца перетрескались, крича от засухи. Я не находил в себе ни грама сил чтобы встать, мышцы просто рассыпались, словно сухой песок из котрого не слепишь пасочек. Пасочки.. От них, кстати, я бы не отказался, по крайней мере от тех что из вкусного воздушного теста. Всё что ниже грудной клетки, казалось мне бездонной и незаполнимой пропастью, в которую при желании можно громко прокричать и услышать в ответ свои же вопли, искаженные протяжным эхо. И всё же, я до сих пор не осознавал где я нахожусь, что пропустил и.. Какого черта тут вообще воняет плесенью?! Знаете такой распространенный фразеологизм, который употребляют в соотношении с уже погибшим писателем, когда более не опытные его последователи каверкают произведения этого самого автора: «Кто-то там в гробу перевернулся»? Так вот, сейчас мне больше всего хотелось стать тем самым писателем, ведь хотя-бы перевернуться, хоть и не в гробу, мне было бы очень кстати. Ну что ж, видимо мини цитатки из школьных учебников, на подобии «главное захотеть» сейчас пришли в обещанное действие, ведь спустя несколько тщетных потуг я наконец то смог перекатиться на спину и с облегчением встретить взглядом потолок. Он, к слову, был того же угольно-серого оттенка что и пол, так что обстоятельства слабо менялись, за исключением того, что так лежать было удобнее. Стоило мне сменить положение, как на нос тут же упала капля чего-то мокрого, скатившись по изгибу переносицы прямо в глаз, от чего я поморщился, перекроив физиономию на сотню изгибов. И тут я понял главную вещь. На мне сейчас не было очков. Не было этой спасительный херни, благодаря которой я бы мог хоть как то видеть и слышать Джокера. Хотя этот придурок уже меня подвёл, он уже меня бросил, не удивлюсь если очки пропали именно из-за этого. Возможно это и было его планом изначально. Но в чем иск с того, что я нахожусь в какой-то бетонной коморке? Или где я вообще..В чем суть и наслаждение? Это попросту слишком скучно и сермяжно для этого безумца. В этой затее должно крыться что-то более масштабное, но я пока слишком мало знаю, чтобы строить обезкураженные теории, ломая голову. Я тихо шмыгнул носом, услышав спустя несколько секунд, как звук повторился где-то вдалеке. Теперь можно было сделать вывод что я нахожусь в довольно обширном помещении, раз эхо отбивается от углов с таким интервалом. Время шло нескончаемо долго, а занятий, кроме как рассматривать потолок, у меня не было. Спустя долгий и скучный промежуток минут или часов, я успел запомнить каждый изъян на практически ровной плоскости потолка и словить ещё несколько зловонных капель, которые, как оказалось, скапывали из трубы, разбавляющей серую скукотищу тёмным оттенком фиолетового. Фиолетового… Не успел я прийти к вполне логическому завершению своих мыслей, как завершение само пришло ко мне, сповестив об этом громким хлопком металических решёток. Силы вновь кое как ко мне вернулись, и я сразу же подскочил, стараясь удержаться в более менее сидячем положении, поддерживая себя руками. Свет вокруг стал чуть ярче и я с непривычки сожмурил глаза, которые за время ношения очков совсем разучились воспринимать цвета в их первозданном виде. Секунду спустя на меня пала широкоплечая тень пришедшего и я, приоткрыв глаза, встретился взглядом с ним. — Пик? — совершенно спонтанно проговорил я. Он ухмыльнулся, оперевшись рукою о бетонный выступ стены. — О, ты узнал. А я уж подумал что так приложил тебя что ты и память потерял. — Где я? И где мои очки? — спросил я, игнорируя его слова. Сколько бы я не оглядывался, своей зелёной оправы я нигде не находил. — Не это ли ты ищешь? — с издевкой оскалился Пик, вытащив из кармана брюк мои очки. Я молча нахмурился и хотел встать, но мышцы ног все ещё находились в немом шоке после недавнего, так что я лишь обессилено сел обратно на пол. — Чёрт.. — ругнулся я и тут же пожалел, ведь этот упырь тупоголовый даже не понял трактовки сказаного. Мне в лоб резко прилетела оправа, отскочив на пол и со звоном разбившись о твёрдый бетон. — Та за что идиот?! Я даже не про тебя говорил! Что ты вообще хочешь от меня?! — буквально взорвался я. Я злобно глянул в его сторону, но он лишь беззвучно посмеялся одними губами. Когда этот странный смех прекратился, он медленно подошёл ко мне, устрашающе нависнув сверху. Ещё секунда и меня со всей силы пнули в живот, от чего я отъехал к стенке. Когда я открыл глаза, то обнаружил его прямо перед собой. Он вальяжно присел, почти касаясь моей ноги одним из своих колен и удерживая в руке непонятный тусклый сгусток сферической формы, отдалённо похожий на магию Джокера. — Это что магия?! Но как, ты ведь без.. Кха-ах.. — я снова не держал вопросов в голове, от чего меня в очередной раз куда то пнули с помощью этой же странной магии или что это. — Я не давал тебе возможности говорить. Итак слишком много вопросов от которых у меня болит голова. — сморщился он, нарочисто закатив глаза. — Тогда ответить хотя-бы на один из них и скажи зачем я здесь! Я зажмурил один из глаз, ожидая удара, но его не последовало. Он лишь убрал сферу из руки, преобразовав её в своеобразный кнут. — Как это зачем? — Пик напущенно повертел орудием в руке, якобы разглядывая его рукоять. — Ты ведь так и не сказал ничего на съезде, затеяв попутно драку. — Но ведь это Феликс начал сходить с ума и кидаться на меня, пока вы все тупо смотрели! Почему тогда не он в карцере, или где я вообще?!. Последовал резкий удар по голени, отчеканившись хлеским шлепком о стены коридора, предположительно, скрытые за поворотом. Я сильно скусил губу, дабы не издавать странных и довольно немиловольных звуков от этой своеобразно-жгучей боли. — Ещё раз повторяю, ты говоришь только когда я тебя спрашиваю и по существу, иначе будешь получать этой штукой по всем своим сокровенным и не очень, местам. — я беззвучно сглотнул ком в горле, который теперь застрял где-то в груди, сокращая приток кислорода. — Вот и отлично. А теперь ответь мне. Это ты убил Куромаку? Без вопросов и тупых мычаний, у тебя два варианта «да» или «нет». Я вновь словно онемел, бесцельно мечась меж этими чертовыми «да» или «нет». Хотелось поинтересоваться что меня ждёт если я отвечу «да», но в то же время я безумно хотел выложить ему всё, рассказать что я блять не хотел никого убивать и это было просто.. Но нет.. Тогда уж меня точно сочтут за безумца, настолько отчаявшегося от горя и поехавшего, что стал выдумывать каких-то бесов и шутов. Прервал мои раздумия новый удар, на этот раз пришедший на наружную сторону бедра. Уже грязная штанина, что совершенно недавно была новая и блестящая, разошлась на том месте угловатым разрезом и открыла вид на красную, стремительно темнеющую до фиолетового оттенка, кожу. — За молчание дольше десяти секунд тоже будешь получать. Даже не пытайся выдумать какую-то ложь, это зделает только хуже. — Нет я никого не убивал. — стараясь не выдать дрожи в голосе пробормотал я. Он твердо на меня глянул, от чего я хотел буквально выколоть себе глаза, дабы не сталкиваться взглядами и не чувствовать гнетущей пропасти в груди. Но промолчал. — Где ты был и чем занимался в день убийства? Кратко и ясно без красноречивостей и излишних неуместных подробностей. — наконец заговорил он, после молчаливых, несколькоминутных всматриваний в мои зрачки. Этот вопрос стал тем самым, выбивающим из колеи. В таких ситуациях я был просто немым, идеи с головы выветривались сквозь невидимые глазу щели, а фантазия обнулялась к самому никому показателю, продолжая уходить в минус. Ну не умел я врать на ходу. Во первых мне было до жути неловко и неудобно, я чувствовал себя буквально голым без очков, казалось что через мои глаза считывается буквально каждая мысль и я абсолютно беззащитен. Вместо ответа я потянулся к лежащей на полу оправе, дабы одеть на нос хотя-бы её остатки. Но стоило моей руке коснутся колющих осколков, как последовало два хлестких удара, один по ладони, другой в поясницу, от чего я сразу же согнулся пополам, стараясь охладить горящую от боли руку в прохладе второй ладони. — Один за молчание больше десяти секунд, другой за излишние действия. — кратко отчитался он, сощурив глаза. — Вопрос остаётся открытым, Вару. — Я не желаю отвечать на него таким путём! — крикнул я, не подымая головы, куда-то меж своих колен. — О желаниях надо было думать раньше, а свою возможность оправдаться нормальным путём ты упустил ещё сегодня днём. Так что у тебя два варианта, либо ты отвечаешь мне сейчас кратко и по существу на все вопросы, либо я изобью тебя всем своим арсеналом и оставлю истекать кровью, а потом прийду и доламаю остатки твоих хлипких тростинковых костей прямо в луже твоей же крови. Я вздрогнул изнутри, стараясь сохранить более ровную физиономию. Молчание длилось довольно долго, а прервалось как всегда резко и неожиданно. Шурша плотными доспехами, Пик привстал, подымасясь на ноги и попутно похрустывая шейными позвонками. — Значит говорить ты не желаешь.. — не разжимая зубов проговорил он. Я продолжал упорно молчать, ожидая обещанного избиения до полусмерти. Как бы всё не было радужно в детских книжках, где по стандартам любой клишированой истории, в самый последний момент на подмогу приходит отчаянный герой, в реальности всё немного иначе. Реальность скупа на подарки и пощады. Я бы даже сказал, что она жестока. Приковав меня к стене с помощью всё той же, неведомой мне, магии, он стал напротив абсолютно не излучая никаких эмоций. Он не наслаждался этими пытками, ему не было радостно, спокойно или грустно и неприятно. Он делал это словно прикованный, будто прикованный аналогично мне но немного иначими кандалами, будто скобы что удерживают его, установлены им самим. Будто он делал то, что должен, а не то что хотел. Но возможно это бред и я сам в бреду. Я считал. Долго. Но сбился уже на девятой минуте всего происходящего Первые удары были терпимы и я почти не издавал звуков, лишь морщился, но скорее от зуда, который наступал после жжения на местах ударов хлыстом. Со временем замахи становились шире, а сила шлепка выше и точнее, одежда рвалась в местах где орудие касалось её и свисала обрывками, ожидая решающего попадания, прежде чем окончательно упасть на пол. Со временем помимо багровых отметин, кожа покрывалась глубокими обширными гематомами, в основном под удар попадали грудная клетка и руки. К лицу прикасались меньше всего, но одного единственного удара хватило что бы шея отозвалась с тихим хрустом, а пара зубов вывалилась на пол вместе с кровавой слюной. Но мой мучитель не стал ограничиваться одной плёткой. Видимо наскучило. Так что все последующие удары были простыми преобразования его магии в разные формы. Такие удары не сильно отличались силой, но охватывали намного большую площадь, от чего и исход от них был более болезненным. Их натиск я терпел не долго. Уже после нескольких я ощущал как мои рёбра, словно выгибаются во внутрь, а руки просто горели непотухаемым огнём. Кожа на следах от хлыста немного полопалась и местами я уже ощущал как по локтям бегут струи горячей крови. Последний был самым болезненным, не знаю стал бы ли он последним, если бы после него я не услышал мерзкий хруст. После меня накрыла волна неимоверной боли, по ощущениям как минимум несколько рёбер были сломаны, если не перемелены в труху. Я кричал от боли, больше не имея сил сдерживать этот накопившийся клубок матов и другого неразберимого набора букв. В этот же момент стена перестала удерживать меня и я, с глухим шлепком о кровавые брызги, шлепнулся на пол. Крик оборвался глухими хрипами и я стал кашлять, попутно сплевывая кровь, обильно накапливающуюся в полости рта. Пик же просто развернулся, направившись к выходу из этой коморки. Я сжал кулаки, чувствуя свою же кровь меж пальцев. Правая рука постепенно оволакивалась чем-то неясным, попутно с этим во мне наростала злость. Злость на этого придурка, злость за Джокера, злость на всех этих идиотов и.. И на самого себя. Свои дальнейшие действия я помню смутно, так как взгляд стал терять фокусировку. Я просто ощутил как одна из рук действует отдельно от тела, игнорируя боль и меня самого. Нет.. Это снова была та извивистая хрень. Не успел подумать я, как та со всей силы вытянулась, в попытке достичь шеи уходящего Пика. Но она не успела. Молниеносный взмах в аккурат прошёлся по фиолетовой копне волос, урезав их длинну практически в двое, правда, так и не задев кожи. Фиолетовые пряди медленно осыпались на пол, а я встретил на себе безразличный и до жути пустой взгляд Пика. После чего, сознание растворилось в моей собственной крови, а вместе с ней растворился и я.