Да спасёт меня спираль, из обьятий прострации

Утро встретило мальчишек своей приятной прохладой, забегающей мелкой рябью под воротники их хлопковых пижам. За вспотевшим оконным стеклом виднелась полоса густого, бледно-молочного тумана, беззаботно плывущего меж серых крыш однотипных многоэтажек. Сонно разлепив глаза, старший аккуратно выпутался из-под цепких объятий Филиппа, спрыгивая с подоконника. Подхватив на руки своего крошечного брата, он переложил его на кровать, укрыв одеялом. Не стоило им так засыпать, ведь ночь была довольно прохладной. Секунду спустя в комнату тихо ввалилась мама, окинув их предвзятым взглядом. — Чего это ты так рано проснулся? — с подозрением протянула она, прошуршав тапочками по полу к кровати Филиппа. — Господи, почему он такой горячий?! — удивилась она, вскинув бровями, когда ощупала ладонью лоб спящего. — Г-горячий?.. — голос Феди дрогнул и он подошёл к кровати, проверяя мамины слова на подленность. И вправду. Лоб мальчика был ощутимо горячим, забавно морщась от прикосновений, а щеки красными, словно после зимней прогулки на морозе. — Доигрались! Вот чем заканчиваются эти ваши игры. Теперь он не только на математике будет дурака валять, а вообще пропустит всё! — её сердитый взгляд с геометрической точностью перефокусировася на ошеломленного Фёдора. — Иди собирайся! Если он не идёт, то это не даёт вам коллективную халтуру. Под этим своеобразным прицелом юноша медленно вышел из комнаты, с грустью глянув на всё ещё спящего брата. Прохладная вода понемногу омывала плавные изгибы лица, приводя сознание в более смыслящее состояние. Влажные пальцы осторожно вырисовывали незамысловатые узоры, масируя затемнённые круги под глазами. Шум воды затих, оставив за собой приторный мыльный запах, беззаботно мечущийся в воздухе. Аккуратно зацепив мокрое полотенце о перекладину алюминиевой сушилки, он неспеша вышел из ванной комнаты, хлюпая босыми пятами о кафельный пол, усыпаный сотней капель, небрежно разбрызганной, воды. Цокнув ногтем о пластиковый настенный выключатель, парень забрёл на кухню, зажмурившись от яркого освещения вмешавшегося в комфортный полумрак комнаты. На столе уже распологались двое дымящихся от пара тарелок, извергающих сладостный аромат манной каши с примесью бананов. Это любимый завтрак Филиппа. Сам юноша не был в восторге от сегодняшнего утреннего меню, но всё же без возражений поглотил предложенное. Искоса глянув на часы, он заметил что немного опаздывает, так что быстро состряпал пару не аккуратных бетербродов из криво отрезаного хлеба с колбасой. Вбросив на дно рюкзака свой «ланч», как сейчас модно выражаться, он в попыхах сменил свое одеяние из пижамы в стандартные, затертые временем, джинсы и клетчатую рубашку, с закатаными по локоть рукавами. Излюбленные кроссовки, носящиеся в любое время года, в любую погоду, мягко впитали в себя силуэт, промерзших до костяшек, ступней. А худощавые плечи кромко спрятались за выпуклую балонь куртки, под скрипящийся звук, застегающейся под самое горло, змейки. Закинув за плечи лямки рюкзака, Федя расторопно прохрустел парой ритмычных оборотов ключем в замке, отворив скрипучую дверь и шагнув за выспуп порога. Шустро минув пару лестничных прилётов, он выскочил на улицу, тут же угодив носиком кроссовка в холодную лужу. Отойдя из-под подъездного козырька на пару шагов, он развернулся с надеждой уставившись в одно из окон второго этажа. Несколько секунд стекло пустовало и когда парень уже практически утратил надежду увидеть за ним кого-то, в нем наконец мелькнуло щекастое личико обремлённое копной салатовых кудрей. Мальчишка с широкой улыбкой припал к стеклу, махая рукой в сторону Фёдора. Не долго думая, старший аналогично расправил руку, скованую объёмами куртки, замахав в ответ. Судя по обильной жестикуляции Филипп что-то ему кричал, совершенно не понимая что его слова не слышны на улице. Не снимая тягостной улыбки с подрагивающих скул, он медленно опустил руку, не в силах больше махать. Секундой после позади Филиппа мелькнула женская фигура, которая вопреки его яростному сопротивлению, сняла мальчишку с подоконника. Миг и за стеклом уже нахмуреное мамино лицо, от чего уголки рта плавно перестроились в равнодушный отрезок, прямо как на геометрии в его тетрадях. Женщина взмахом руки указала ему отправляться куда-то вне, а точнее в школу, о которой юноша успел позабыть. Никак не отреагировав он медленно почалапал в сторону злощасного здания, чвакая намокшим кроссовком при каждом шаге. Серые однотипные многоэтажки синхронно чередовались в сетью таких же серых дорог, усыпаных белыми «полосами-зебрами». В зеркалье карих глаз поочерёдно отражались то красные, то зелёные блики светофора. Небо окончательно впитало в себя остатки пушистых клоков тумана, из смутно-темного превратившись в грязно-голубое с чернящими размытостями плывущих туч. Этакое необычное цветовое смузи, постепенно преобретало огненно-морковные примеси восходящего солнца, что хаотично бросало свои лучи на пути к прохожим, словно норовя в тщетных попытках создать непреодолимое препятствие идущим. Наконец, впереди стал мелькать силуэт поржавелого забора, угрожающе направив ввысь свою заостренную верхушку. Благо рядом имелась проплешина, где ранее была привинчена калитка. Куда она пропала Федя не знал. Все его семь лет посещения этого здания, калитки не было и в заборе зияло прямоугольное отверстие с парой оторванных петель по бокам. Небрежно переступив выступ металлической балки, он оказался на территории школы. Здесь уже царила иная атмосфера, ото всюду доносились детские возгласы, крики, иногда плачи. Пара школьников, проходя мимо застывшего юноши, нарошно задели его своими переполненными рюкзаками, ехидно гогоча на весь округ. Но он этого не замечал, продолжая глазеть на возвышающееся трёхкорпусное здание перед собой. Рюкзак словно стал тяжелее, буд-то оттягивая лямки назад, с желанием покинуть место как можно скорее. Белые пластиковые окна трёх этажей, угрожающе выстроились в симетричне ряды, поблёскивая в лучах солнца, словно наострённые клыки дикого зверя. Дети то поочерёдно, то крупными толпами, забегали внутрь, на ходу стаскивая шапки с куртками, буд-то бросаясь на съедение прямо в пасть хищника. Неуверенно отставив ногу назад, он собирался было броситься в попятную, как тут по его плечу с силой прилегла чужая ладонь. Благо этот жест он мог узнать из тысячи, так что с выдавлеваемой улыбкой обернулся, готовый ловить объятия. Глаза встретились с вызывающей улыбкой подкрашеных губ и прищуреными глазами девушки. Тёмные волосы, оттенка чёрного шоколада обременяли изгибы её плеч фигурной стрижкой маллет. — Л-лина? — вырвалось у парня и он тут же мысленно ругнулся. — Хаха! Ну конечно я, кто же ещё! Как тебе? — она ритмично крутнулась на месте, от чего волосы, вместе в юбкой, сделали плавный пируэт в воздухе. — Тебе очень идёт! — постарался сделать толковый комплимент он, смеряя взглядом её белую рубашку, опоясаную тёмным галстуком. — Спасибочки! — заграбастав друга за плече она подпихнула его в сторону здания. — Ты чего тут стоишь кстати? И где Филипп? Я надеялась угостить его конфеткой. — А. Та просто. Филипп заболел, так что сегодня дома. — Ооой! И как он? Держи конфету, передашь ему от меня как домой вернёшся. — она всучила юноше шоколадную «Ромашку», обеспокоенно постукивая каблуками в сторону главного входа. — Спасибо. Думаю он поправиться через пару дней. — пробормотал парень пряча угощение в карман. Тихо хихикнув Лина скрылась за дверями, затаскивая Фёдора за собой. Секундой позже по всему зданию, громким рёвом разразился звонок. Зверь начал свое пиршество. *** Рюкзак устало обмяк на сгорбленных плечах, так и норовя соскользнуть в сторону. Юноша вновь перешагнул через металлический выступ, оказавшись за пределами школьной территории. Облегчённо выходнув, он пустил в воздух белёсое облако пара, хлюпая по тонкой ледяной корке луж. Жуткое место, полное тоски и унижений, понемногу исчезло за масивами многоэтажек. Выйдя на знакомый район парень приободрился, уже предвкушая встречу с братом, которой он только и ждал целый день. Вдалеке замерцали красные корпусы машин, виднелась и скорая. Не успел он мысленно посочувствовать бедным людям, с которыми приключилась беда, как уловил в воздухе терпкий запах едкого дыма. И понял что горит именно его дом. Подбежав, он тут же втиснулся в толпу, собравшуюся тут словно на показ нового фильма. Рюкзак был откинут куда то на землю, а руки судорожно прогребали путь. Наконец пробравшись сквозь кольцо любопытных зевак и охальщиков, он замер будто фигурка оловяного солдатика, с ужасом глядя на происходящее. Весь второй этаж, где располагалась их квартира, был полностью охвачен жгучими языками пламени. Почти у самого дома стояла одна из пожарных машин, направляя лестницу прямо к окну, где стояла его мама. Женщина дрожащими руками сжимала подол махрового халата, не решаясь ступить на спасательную трапу, в то время как огонь не желал ждать, пробираясь в окну дымчатым ползком. Из соседних окон клубами валили чёрные трубы ватного дыма, копошась в воздухе и растворяясь в нещадной атмосфере. Сжав воротник он оглядывался, стараясь отыскать глазами Филиппа, но встречал вокруг лишь муть незнакомых лиц. Внезапно, тяжелые металлические двери подъезда с грохотом распахнулись и пара мужчин, укутаных в красные костюмы, вынесли под руки чьё-то тело. Хлопковая пижама в звёздочку преобрела угольный оттенок, прилипая к обожженой коже. Вздрогнув, Федя ощутил как из-под века выбиваются слёзы, уже прокладывая дорожки по щекам. Это был его брат. Навстречу мужчинам тут же ринулось двое работников скорой, подтаскивая носилки. Уложив обездвиженое тело на них, они накрыли пострадавшего белой тканью, занося в машину скорой помощи. Тут таки парень почувствовал что может наконец двигаться. Ноги оторвались от земли, но пробежав пару метров, он подскользнулся в грязной дуже, пластом свалившись на землю. В глаза брызнула вода, затмевая чёткость картинки, а руки обмякли утопая в грязевой смеси. Сквозь эту муть, юноша заметил как носилки исчезают внутри машини, а белые двери поочерёдно закрываются вслед за врачами. Тщетные попытки подняться на ноги, заканчивались новыми падениями в злощастное болото. Одежда впитала в себя жмут влаги, пробирая конечности холодом до самых костей. Отдалённый звук заведенного транспорта затмили громкие возгласы мигалок, эхом отбивающихся о барабанные перепонки Фёдора. Секундой позже он ощутил кольцо толпы, сжимающееся вокруг него. Воздух вытеснили оханья и молитвы, от чего к горлу подступил ком, заставив его окончательно сомкнуть глаза, упав щекой в глинистую грязь. *** — Хорошо. Скажи, как ты чувствуешь себя сегодня? — хриплым голосом поинтересовался мужчина, сложив руки на белой поверхности стола. — Не знаю. Мне не лучше. — отрешенно проговорил парень, смотря куда то вне. — Хм. — протянул психотерапевт, сжав в руке записную книжку после очередной записи. — ладно. Наше время уже вышло, буду ждать тебя завтра на это же время. — Завтра не выйдет. — тихо проговорил парень, остановившись у приоткрытой двери. — Почему? — Похороны. — выдавил юноша спустя продолжительную паузу, тут же исчезая за дверьми. — Вот. Она как новенькая теперь. — с тоской проговорила женщина, надевая дутую куртку на застывшего Федю. — Видишь, ни следа от грязи. Изображать искреннюю улыбку у неё выходило слабо, так что это никак не помогало парню. На улице была облачная погода. Серые тучи коптились в тёмные кучи, напоминая ему о том злощастном дыме, что забрал у него практически всё. Поездка автобусом, хоть и была короткой, но казалось что тянулась бесконечно долго, растягивая секундные виды, плывущие за окнами, на тягостные минуты. Наконец пейзаж застыл на месте, остановившись напротив кладбища. Мать оттянула его за руку, словно слепого, ведя за собой к выходу из транспорта. Сама процессия уже началась и небольшой гроб понемногу засыпали землёй, но даже такого вида юноше хватило что бы тёмная рябь затмила глаза, а сердце сжало в болючие тиски. Всё прошло словно в тумане. Люди, как знакомые ему, так и совершенно неизвестные, постепенно расходились, оставляя показные рыдания на фигурных шёлковых платочках. — Постой немного тут, мне нужно отойти поговорить. — шепнула ему мать, фантомно коснувшись плеча. Он остался один. Лишь гранитная глыба, украшенная чудной резьбой в виде непонятных спиралей смотрела ему в глаза. Точнее смотрела не глыба, а черно-белый портрет улыбчивого мальчишки, выгравированный поверх тёмного гранита. Из тёмных клубов туч понемногу начал скапывать дождь, укрывая землю водяной рябью. Федя спрятал подмерзшие руки в глубокие карманы, внезапно наткнувшись на что-то шуршащее. Вытащив предмет из кармана, он не выдержал, выпустив из-под поджатых век слезы. На него уставилась конфета, обернутая в блестящий фантик с мелкой надписью «Ромашка». Он так и не успел отдать её. Уже поздно.