Адекватная Сакура

Слезы льются ручьем, она задыхается. Сакура не понимает, за что с ней так, она же сделала все правильно; заступилась за других и указала на ошибку. Но директор почему-то встал на сторону Хатаке. И теперь… Теперь она не сможет ходить на занятия по физике. «Если я завалю физику и основы техник, то мне никогда не доверят Технику Исцеляющий Руки», — отчаянно носится в голове. — «А без нее какой смысл, что я живу в Конохе». Ирука протянул девочке стакан с водой. — Сакура, пей мелкими глоточками, это поможет тебе успокоиться. Девочка старательно выполняет указания учителя. И действительно, дыхание выравнивается, а монотонность действий, на которых ей нужно было сосредоточиться, чтобы не захлебнуться, немного успокаивают нервы ребенка. — Давай я еще налью тебе чаю… — звучит звонок. — Сакура, извини, чай сделаешь сама, мне нужно на урок, можешь взять моти в столе. Мужчина выходит из своей лаборантской в класс, и Харуно остается одна. «Как учитель так себя может вести? Как об этом рассказать бабушке? А как на это среагирует папа? Особенно если расспрашивать о тех гадостях, что о нем сказал Хатаке?» — эти мысли просто пробивали в девочке новые силы на истерику. Однако спустя время она решает взять себя в руки, негативные мысли идут в голове по десятому кругу, превратившись в жвачку. Чтобы отвлечься от подобных мыслей, девочка решает заняться чем-нибудь. Встав со старого кресла, которое учитель явно принес сюда из дома, окидывает взглядом лаборантскую. Помещение все уставлено какими-то коробками и книгами, особенно это касалось рабочего стола. Убрав одну из коробок со стола вместе с двумя стопками книг, Сакура садится и пытается читать дешовый романчик за пару сен, купленный в переулке. Настроения не было. Девочка хочет заняться учебой, но, как назло, всегда делала уроки по приходу домой. Остается лишь одно. Сакура достает из сумки учебник по физике и начинает читать, параллельно делая конспект, благо этому умению ее научили репетиторы. Звенит звонок, а за ним и другой, и третий. Но Харуно не обращает на это внимание; у них сейчас какое-то дурацкое расписание, целый день может идти один предмет. Например, как сейчас физика. А физкультура, которая должна идти каждый день, ее просто нет, потому что их учитель опаздывает с миссии. Девочка не испытывает проблемы с пониманием материала, но, скорее всего, это потому, что это начало учебника. Закончив то, что примерно должен был примерно сделать класс на занятиях с Хатаке, она переходит к основам техник. Как ни странно, это было еще проще, чем физика: потому что там в основном были повторения правил безопасности при использовании техник и при их отработке. Из учебного транса ее выводит стук керамики о дерево. Ирука поставил кружку с чаем и пару упаковок с моти. — Ты как? Лучше? — Да, учитель. — За физику не переживай. Я что-нибудь придумаю. Но не это больше всего беспокоило ученицу. — Учитель, то, что сказал Хатаке про моего отца… — Не его дело, а твое и твоей семьи. На Хатаке не обращай внимание. Он лучше бы за своей честью и честью своих родственников так следил. — У Хатаке есть в семье… Предатели? — Не совсем. — Умино задумывается. — Я тебе расскажу, но чтобы никто не знал, что я тебе это рассказал. — Клянусь честью шиноби, — горячо заверяет ученица. На это ее учитель как-то грустно улыбнулся. — Отец Хатаке был самураем. Говорили, он ушел от своего господина, повздорив из-за какого-то мутного дела, связанного с сожженной крестьянской деревней. Я давно про это читал, не помню, что там написали придворные писаки. Но грязи на него двор князя вылил немерено, когда тот прославился. В общем, он был благородным человеком. Так о нем писали в газетах до того, как из-за его провала началась война. И дворы князя, и каге стали писать о нем одинаково. — Неужели он предал…? Ирука качает головой, и Сакура замолкла, приготовившись слушать дальше. — Когда он пришел в Коноху, у него уже была репутация превосходного в своих навыках самурая, а став шиноби, он ее возвысил, став не просто очередным бывшим самураем, ушедшим от старых порядков. Он стал Белым Волком Конохи, примером для подражания. — Ирука замолк, словно обдумывая следующую часть истории. — Но… Сакумо, отец Хатаке… Он действительно верил в ту пропагандистскую чушь про честь шиноби. Особенно про то, что настоящий шиноби всегда выберет товарищей. В общем, он выбрал товарищей, а не миссию, и из-за этого началась третья мировая война. — Какой ужас… — Так об этом написали в газетах. И идиоты в это поверили. — А почему они идиоты? — Война началась бы и без провала той миссии. Я помню, как взрослые об этом только и говорили. И та миссия лишь дала всем повод сорваться с цепи, а Сакумо Хатаке сделали крайним. Его травили в газетах, на улице, даже уроды, которых он спас. Я даже читал интервью одного из спасенных им тогда товарищей. Это было отвратительно. Потом, если захочешь, можешь прочитать в библиотеке, в старых выпусках «Воли Огня». В конце концов, Сакумо совершил сеппуку. — Это… Это ужасно… Несправедливо… — Это еще что… Хатаке отрекся от отца и стал личным учеником будущего Четвертого Хокаге. Тогда ему сочувствовали, относились с пониманием. Да и отец Хатаке смыл с него свой позор как мог. Тогда… Минато Намикадзе был приближенным к Третьему. Да, Какаши был гением, но с его прошлым… Всем тогда это показалось странным. До одного инцидента… В команде Намикадзе собрались очень талантливые ребята. Двое точно были хороши. Хатаке, юный гений. Какая-то девчонка, забыл ее имя, но вроде как ее описывали как талантливого медика. И Обито Утиха. Сакура, ты ведь знаешь, какое основное проявление измененного генома у Утих? — Кажется, геном Техник глаз, — ученица задумалась. — Копирующий глаз. С помощью него можно укра… Выучить любую технику, лишь раз ее увидев. Но это основное известное свойство… Ирука улыбнулся и подал знак рукой, что можно не продолжать. — Тогда все сочувствовали Хатаке: такому талантливому парню с несчастливой судьбой достался такой напарник. Обито Утиха. Вор техник из клана профессиональных воров техник. Которому ничего не предъявишь за это: ведь Утихи тогда почти всегда вступали в полицию. «Бездарность, которому просто повезло родиться с измененным геномом», — так о нем писали после его смерти. — Но Саске никогда… — хочет было вступиться за одноклассника Сакура, но осеклась, увидев отрицательные кивки Ируки. — Обито тоже ничего и никогда не крал. Я не слышал про него ничего плохого. Парень как парень. Только из очень дурного клана… — Как Шино? Вы про него так же говорили. Ирука продолжил. — Во время войны команда Намикадзе ушла на задание, и вроде как их командир их оставил, назначив главным Хатаке. Что произошло после того, как учитель ушел, неизвестно. Но по версии Хатаке и той девчонки-санитарки — Рин, вспомнил, ее звали Рин, ее взяли в плен. Хатаке, наученный опытом отца, решил продолжить выполнять задание, но его переубедил Обито. В бою за Рин Хатаке остался без одного глаза, начался обвал, и Обито оказался придавлен так, что не вытащишь, и Утиха завещал свой глаз Хатаке… Каменный стыд, какой же это бред. — Умино потер глаза рукой, а затем продолжил: — Во время завала Утиха успел завещать глаз, а Рин хватило времени вытащить глаз у Утихи, а затем она пересадила глаз Хатаке. — Но вы в это не верите? — Нет, конечно, кто поверит в этот бред? У Обито и Какаши были отвратительные отношения, а у кланов с измененным геномом строгое табу на пересадку органов чужакам, а у Утих дела с этим обстояли еще строже. А Рин была влюблена в Хатаке по уши. Поэтому есть другая версия случившегося: Хатаке убил Обито ради его глаз, а Рин ему помогала. — Но тогда почему Хатаке и Рин не наказали? И почему с Намикадзе ничего не спросили? Он же их учитель? — Намикадзе допросили сразу, как он вернулся с фронта, к этому привлекли клан Ямонака, и они подтвердили, что Намикадзе ни при чем. Хатаке они проверить не смогли из-за Копирующего глаза. А вот Рин они допросить не успели. — Хатаке что-то сделал с ней? — Робко предположила девочка, на что учитель утвердительно кивнул. — Рин не стали проверять Ямонака по причине ее «неустойчивой психики» после случившегося. Но почему-то Рин, несмотря на ее «неустойчивую психику», все же отправили обратно на фронт: сослались на острую нехватку людей. Вместе с Хатаке. — Он ее убил, да? — Он обосновал это тем, что они попали в засаду, и Хатаке оказал ей «последнее милосердие». Ты знаешь, что такое «последнее милосердие», Сакура? Девочка мрачно задумывается, это знание не было книжным, а значит, ей нужно подобрать свои слова. — Это когда убивают напарника, чтобы уберечь его от пыток в плену. — Девочка сжала кулаки, но затем вспомнила. — А как же его родные, Обито? Почему Утихи не боролись за… — Потому что тогдашний глава Утих был… — Ирука задумался, подбирая слово. — Специфическим лидером. Он во всем поддерживал Третьего Хокаге. А Обито был сбежавшим от них сиротой, говорили даже, что его по какой-то причине в клане не любили. А вот Какаши был талантливым бойцом, личным учеником одного из сильнейших шиноби страны. — А как же другие кланы? — попыталась выйти на справедливость девочка. — Я читала, что они часто… — Потому что Обито был никем из клана, который никто никогда не любил. Клана, не лишенного дворянских привилегий исключительно милосердием Первого Хокаге. По итогу всей этой истории расследование смерти Обито было отложено до лучших времен, и по итогу про него забыли. Утихи «внезапно» не стали сами вести расследование, а доверили его Хокаге, которое, естественно, ни к чему не привело, так как даже Хьюги не нашли тело Обито там, где указывал Хатаке. Свидетельница Рин была мертва, Намикадзе был полностью на стороне ученика, который уже был к тому времени устоявшимся дзенином. Была, конечно, проблема с общественным мнением, князь все-таки обливал грязью Хокаге за этот случай, да и обычным людям такое тоже не понравилось. Потому после войны Хатаке отправили в АНБУ, чтобы он не раздражал людей и не мешал политической карьере своего учителя. — Ирука замолчал, наблюдая за реакцией ученицы. — Это… Отвратительно. И как такому человеку позволили учить других?! Он же… сумасшедший! — Личный приказ Хокаге, больше я ничего об этом сказать не могу. Так что не обижайся на директора, он в этой ситуации ничего сделать не мог. — И что мне с этим делать? — тихо спрашивает Сакура. — Ничего, Сакура, ничего. Просто знай, что есть такие люди, как Хатаке, и остерегайся их… Невиданно прозвучал шум от двери. Ирука молниеносно оказался рядом и схватил за руку шпиона. Сакура с ужасом смотрела на это, пока не увидела шпиона. Это Энто. — Я-я-я принесла Сакуре конспект переписать. — Энто, успокойся, бить мы тебя не будем. — Учитель отпустил руку девочки. — Что ты слышала из нашего разговора? Ито покраснела и, опустив глаза, сказала: — Там про папу Хатаке… Про его плохих напарников… И-и что Хатаке сам плохой! — В общем, ты слышала все. — Ирука начал тереть шрам на переносице. Энто испуганно подбирает лапки к груди и испуганно смотрит на Ируку. — Энто, ты ни под каким видом не должна никому рассказывать, а иначе… — Умино посмотрел на нее страшным взглядом. — За нами всеми придут АНБУ на черном воронке и увезут туда, откуда никто не возвращается. Понятно? — П-понятно. — Ребенок разрыдался. — Я просто хотела помочь…

*-*-*

Сакура держит слово, данное Ируке: о разговоре она не говорит даже бабушке. Но почему-то девочке кажется, что Фудзико все знает. Когда бабушка заходит в квартиру, Сакура выходит ее встречать с опущенной головой. — Привет, ба, — тихо бурчит она. Ей неловко и стыдно. Женщина молча притягивает к себе внучку и обнимает. Так они простоят некоторое время. Затем Сакуре становится нестерпимо. — Бабушка, меня с урока выгнали. По физике. Он еще основы ниндзюцу преподает. Навсегда. На последнем слове девочка разрыдалась. — Я знаю, милая, знаю.