Savage

      — Поговори со мной.       — Я даже смотреть на тебя не могу, — Дин не расстается с дешевым виски ни днем, ни ночью.       Пистолет привычно спрятан под подушкой, но не в ожидании незваных гостей извне. Опасность таилась куда ближе — прямо у него под носом. Мышцы предплечья дергаются. Кейт понимает, что брат еле сдерживается, чтобы не бросить бутылку об пол. На семейные беды он всегда особо остро реагировал и принимал близко к сердцу, делая их решение первостепенной целью в жизни.       Всё, что у него было и остается, — это семья. Брат, сестра. Ушедший отец. Элли, Джо, Эш. Близкое окружение сокращается, стены неминуемого одиночества давят. После Лизы он перестал строить напрасные мечты, что обзаведется собственной семьей, а не будет таскаться за братом и сестрой до самой смерти. До смерти, которую ожидает увидеть каждый день.       Дни охотников сочтены. Единицам удавалось вырваться из темного мира, полного монстров. Это бесконечный цикл. Невозможно познать правду и вернуться к прежнему.       Главный долг старшего в семье — присматривать за младшими, оберегать их, защищать, наставлять. Быть примером. Ни в одной из вселенных Дин не научил бы свою родню настолько морально пасть. Воспоминания ни на секунду не отпускают его, лезут в голову, разъедая изнутри.       Их тайная связь — грязное предательство.       — Не знаю, был ли у Азазеля запасной план относительно твоего восхождения. Не знаю, может, ты — троянский конь, — быстро заговаривает ее брат, прекрасно осознавая, что ранит этими словами. В последнее время он перестал быть хоть в чем-то уверен. Самые близкие люди воспринимаются врагами. Угрозами, которые при экстренной ситуации не бросятся спасать, как раньше, а подставят. Или вовсе пройдут мимо.       — Пожалуйста, Дин…       — Можешь помолчать? Твой голос…       Когда она стонала, прижатая к телу его брата.       — Да, прости, — повторяет девушка в тысячный раз. — Смерть не сказал, когда Сэм очнется?       В ответ она получает только молчаливое качание головой.       — У нас всегда получалось всё наладить, забыть и жить дальше. Разве нет? — воодушевленно произносит Кейт, протягивая руку, но брат отодвигается и наливает остатки виски.       — Я люблю его, Дин. Вас обоих, но по-раз…       — Перестань, прошу. Замолчи.       Технически Сэм не был ее братом. Пустышкой без наделенных — лучших качеств, за которые сестра уважала его. Это не было любовно-родственной связью, но Дин слишком упрям. Ей остается только уйти, оставить его в покое и дожидаться, когда злость пройдет и наступит прощение. Или хотя бы понимание.       — Проведаю Сэма.       Брови старшего брата хмурятся. Кейт кажется, что он рисует в мыслях самые омерзительные сцены совокупления своих родственников. Неделю назад не ошибся бы.       Долгие дни Сэм провел в бункере, восстанавливал силы, узнавал новости, что пропустил за год, и с детской растерянностью пытался выведать то у Бобби, то у брата, куда пропала Кейт. Ее не подпускали к нему, полагаясь на лечебный эффект от расставания, как лишение наркомана шприца с заветной субстанцией, позволяющей избавиться от всех проблем.       — Привет.       — Привет. Как ты? — переминается девушка с ноги на ногу, не заходя внутрь бункера. Стоя у порога, держится за поворотный вентиль. Вот-вот сорвется и убежит.       — Пока не понял.       — А в целом?       — Нормально, — пожимает Сэм плечами. — Заходи.       Ей хочется спросить, не всплывают ли в памяти обрывки странных моментов из его жизни, которых по определению не должно было быть; хочется подойти, как раньше, позволить обнять за талию, поцеловать и решительно раздеть догола.       — Ты сама-то в порядке? — с былой заботой интересуется он. Совесть выкручивает ее винтом, заставляет бросаться на соляные стены, будто при сеансе изгнания демона.       — Всё хорошо.       — Крошка…       — Не надо. Не называй меня так, — быстро проговаривает Кейт. Она совершает поступки до анализирования последствий.       Смерть предупреждал Сэма не царапать стену, блокирующую воспоминания из ада и заодно всего, что происходило после возвращения пустой оболочки. В какой-то степени ее брату повезло: жить в стране чудес, всему удивляться и не понимать, почему близкие люди стали иначе относиться к нему.       — Я что-то успел натвори…       — Нет. Нет, — почти подбегает Кейт, опасаясь, что стена может дать трещину, если ее брат начнет разбираться в событиях целого года, выпавшего из памяти.       Она сама теперь не может разобраться, кто ей нужен. Клубок мыслей запутался еще сильнее. Тот Сэм без души точно знал о ней всё, будто видел сквозь физическую оболочку истинную суть. Ничего не приходилось объяснять, только получать удовольствие. Явился бы по первому зову.       — Тебе нужно больше отдыхать.       — Мне надоело торчать здесь взаперти, — морщится Сэм, оглядывая бункер. — Вновь чувствую себя…       — Всё уже позади. Волноваться не о чем, — присаживается она рядом с ним на койку. Крепкая ладонь практически опускается на колено сестры, и в глазах Сэма отражается смятение от внутреннего конфликта. Вроде бы страшное преступление не совершает, но тем не менее до нее нельзя дотрагиваться.       — Скоро меня выпустят?       — Дин и Бобби разбираются.       — Что-то случилось. Я вижу по их глазам.       — Отдохни. Ты вернулся всего пару дней назад, не рвись в бой, не нагружай мозг. Умоляю, просто ляг, — мягко толкает она брата в плечо. Никому не заставить охотников бросить свое дело, умирая, поднимутся и ринутся в бой с монстром. Не перестанут бороться, пока не отправятся в могилу. За это Кейт ненавидит их работу.       — Но…       — Остановись. Попробуй, — тихо просит она. — Ради меня.       Огонек отваги затухает. Сэм расправляет плечи и, следуя совету под нерушимым условием, тяжело опускается на койку. В бункере прохладно, поэтому Кейт накрывает брата пледом. В тишине они смотрят на друг на друга, наслаждаясь воссоединением, простой возможностью быть рядом, разговаривать.       — Чем занималась весь этот год?       — Охотилась с вами обоими, — улыбается она Сэму, скрывая неуверенность за сжатием его ладони. Всегда теплая. По-медвежьи крупная. Старые привычки не пропадают. При определенных обстоятельствах они дают о себе знать, возвращая воспоминаниями в прошлое.       Кейт ложится рядом, поднимает его руку и кладет на себя. Позади лежащая живая «плюшевая игрушка» успокаивает взволнованное сердце. Он слушает внимательно, не прерывая повествование о случаях на охоте. На забавных моментах не смеется, не подшучивает, как поступил бы Дин. Не сдержался бы. Не в его правилах ограничивать себя в чем-либо. А подковырнуть родню — дело святое. Сэм крепче обхватывает ее за предплечье и утыкается носом в изгиб шеи. Возникает чувство, что он отвлекается на посторонние мысли.       Возле открытой двери бункера мелькает мужская фигура. Дин. Он явился проведать их, потенциально ожидая увидеть иное. Всё же брат с сестрой лежат на одной койке, обнимаются, беседуют. Не так давно он сам раздавал советы Кейт, заставал за разного рода занятиями. Не стыдился откровенно поговорить, но вид лежащих вместе родных для него уже не признак безобидного поведения.       «Он трахал ее», — это всё, что крутится в голове Дина. Они отдавались запрету за его спиной, врали, притворялись.       — Отправляешься на охоту? — замечает его Сэм, вскидывая голову.       — Да.       — Без нас?       — Вам нужно наверстать упущенное, — машет рукой их старший брат. Кейт прижимается губами к руке Сэма, не видя смысла скрывать дальше всплывшую на поверхность правду. За все эти годы ей надоело подавлять чувства, заталкивая всё дальше в тень, что росла, подпитывалась и однажды вырвалась творить безумие. — Со мной отправится Бобби.       Из его слов девушка делает вывод, что брат пытается обрести былое доверие к родным, оставляя наедине друг с другом.       — Если что, звони.       — Удачной охоты.       — Да.       Напоследок Дин бросает взгляд на них обоих. Кейт сонно прикрывает глаза, а Сэм поправляет на ней плед. Семья снова вместе. Это ли не повод для радости? Тяжело выдыхая, он отправляется расследовать дело о найденных телах с вырванными сердцами с дальнейшим выслеживанием оборотня. […]       — Мое фирменное блюдо?       — Если всё найдется в холодильнике Бобби, — скептически замечает Сэм, допивая из бутылки прохладное пиво.       Не проживая за ушедший год бытовую рутину, Кейт успела позабыть, какими значительными они были для нее всю совместную жизнь с братьями. Она принимала это как данность: проявляла заботу, внимание и получала отдачу — их тепло, защиту. Чувство причастности, единения. Важности.       Она позабыла, погружаясь в вязкость притягательной тьмы. Плечи передергивает. Отбрасывая лишние мысли, девушка включает плиту. Из окна на кухне открывается вид на свалку из старых машин. Ей нравится бывать в доме Бобби. Завалы из книг повсюду он философски называет творческим беспорядком. Эдакий городской чудак, живущий вдали от цивилизации.       По вечерам Кейт выпрашивала матерого охотника поведать о страшных историях перед сном. С подносом фаст-фуда она с восторгом слушала полупьяный бред. Уже во взрослом возрасте другой охотник-рассказчик плел сеть паутины, сладко нашептывая ложь на ухо.       Она оборачивается на брата и встречается с его живым взглядом. Непростительным преступление было так скоро забыть, как он прекрасен в своей искренности.       Я выбираю тебя, Сэм.       Выбирает его настоящего: со всеми изъянами и недостатками, которые, по мнению Кейт, отсутствуют. Более идеального парня она за всю свою жизнь не встречала. Жаль, что родной брат.       — Сэм.       — Да? — отвлекается он от экрана ноутбука с поисками нового дела. На странице браузера сто процентов не открыт порно-сайт. Сэма очень редко можно было подловить за чем-то неприличным, и то ситуация казалось двойственной. Одно время Кейт нравилось думать, что ее брат тщательно умел заметать следы своих «ручных забав».       Ее подмывает вновь подойти к запретной черте, переступить совсем чуть-чуть. Из любопытства сделать шаг.       — У меня тут не получается с одним парнем.       Указательный палец медленно опускает крышку ноутбука. Девушка нервно сглатывает и разворачивается полностью к брату. Опираясь по бокам о тумбочку, она смотрит в пол, подбирая слова так, чтобы не звучать подозрительно.       — Как думаешь, что со мной не так?       — В смысле?       — Ну… — бегает она взглядом по деревянным доскам, местами потрескавшимся от вековой гнили. — Я их не привлекаю. Я одеваюсь не женственно, не крашусь много, каблуки не ношу.       — У тебя стереотипное мышление.       — Дин выбирает красивых девушек.       — Тебе же не Дин нужен в качестве бойфренда, — встает Сэм из-за стола и подходит к холодильнику. — Не все парни такие, как Дин.       Есть такие, как ты, Сэм.       — Тебе какие нравятся?       — Естественные, — обобщает он, доставая новую бутылку пива. — Которые не пытаются никем притворяться, под кого-то подстраиваться, подражать. Я хочу видеть их настоящими, — обращает он взгляд на Кейт. Ей приходится вскинуть голову. — Необязательно сегодня тебе попадется подходящий парень.       — С нашей-то работой.       Мимолетный взгляд опускается на его губы. Горечь подступает к горлу, вызывая непрошеные слезы. Любить можно невинно, пронося это чувство в сердце до конца своих дней. Жить по заветам, охотником среди теней.       Признание всё разрушит окончательно и бесповоротно.       — Спроси себя, что тебе нужно на самом деле. Отношения без обязательств? Тот, кого ты будешь обманывать, уходя на охоту. Наш образ жизни не все смогут принять, — прислоняется он так же поясницей к тумбочке и ласково толкается плечом к плечу сестры.       — А встречаться с коллегой по цеху? Ты бы вступил в отношения с девушкой, которая тоже занимается охотой на монстров?       — Я… Вот черт! — резко бросается он к Кейт, вжимает ее своим телом в тумбочку и вдруг замирает. — Обед…       По кухне распространятся стойкий горелый запах. Ничего не говоря, Сэм тянется открыть окошко, буквально задавливая сестру. Она ощущает животом то, что ощущать больше не должна. Когда он отстраняется, то видит Кейт с закрытыми глазами.       — Да ничего страшного. Я могу съездить в город.       — Сэм.       Вместо наводящего вопроса он прикасается к ее щеке, заведомо оказывая поддержку и готовность выслушать, даже не понимая, что происходит. Почему это сестру настолько стало волновать отсутствие личной жизни?       — Хах, наверное, я неправильно расставляю приоритеты, — хватается Кейт за края тумбочки. — Без парня можно обойтись. Ты вот сто лет с девушками не встречался на одну ночь. Что уже говорить про длительные отношения.       — Ты не обязана с кого-то брать пример, малышка.       — Я знаю, чего хочу, Сэм, но… Это получить нельзя, поэтому приходится искать иные варианты, — безрадостно улыбается она, что умный, начитанный и проживший немалый опыт брат до сих пор ни о чем не догадался за столько лет.       — Что тебя так мучит?       Не говори. Пожалуйста, не говори.       Признание, которое она должна унести с собой в могилу.       — Не могу.       — Кейти…       — Сэм, — откликается она, сдерживаясь от стона. Пальцы от ее щеки скользят к подбородку и подцепляют, призывая открыть глаза.       — Каждый день я молился, желал обрести силы справиться с этим… Желал нам обоим.       — О чем ты… — растерянно кладет она ладонь поверх его ладони, но глаза жмурит еще сильнее. Сердце начинает стучать чаще от осознания сказанного. В памяти проносятся обстоятельства их первой физической близости. Пустая оболочка из крови и плоти шла у Кейт на поводу, была услужливой, исполняла сексуальные желания, словно они давно были в отношениях.       — Что я сделал?       — Ничего. Сэм…       — Я ощущаю в тебе этот жар, Кейт. Не отрицай, — шепчет он, убирая пальцы от ее лица. Она перехватывает его запястье, чтобы положить руку себе на талию. Если гореть, то дотла. В аду попросит vip-место для особо грешных душ.       — Тебе нельзя вспоминать. Стена будет повреждена.       — По-твоему, для меня это имеет большее значение, чем…       — Нет, не договаривай, — сжимает Кейт его руку. — Всё казалось позади, ты вернул душу, но что теперь? Как такое возможно?       — Что я сделал? — с измененной интонацией в голосе повторяет Сэм.       Не ты. Мы оба.       — Мы переспали?       — Да.       — А я… Сделал ли я что-то…       — Ничего из того, за что бы я стала винить тебя, Сэм. Наши предпочтения совпадали, — выдавливает Кейт, мечтая исчезнуть. Как угодно, хоть в прошлое вернуться: не дать своим родителям встретиться и вовсе не появляться на свет. — Я ненавижу себя за эти чувства, ненавижу за неспособность просто любить тебя, как брата. Просто обнимать без желания поцеловать не в лоб, а в губы. Просто смеяться вместе с тобой за просмотром фильма и не почувствовать напряжение. Прости, что люб…       Рывком он наклоняется к сестре, буквально роняя на тумбочку. Губы впиваются в губы. От неожиданности Кейт взмахом руки сбрасывает сковороду с плиты на пол. На грохот Сэм никак не реагирует, увлекая ее в глубокий поцелуй. Он целует точно так же.       — Сэм…       — Не сейчас.       Не возражая, она увлекает брата в очередной поцелуй, до конца не веря, что всё не происходит в прекрасном сне. Руки подхватывают ее и отрывают от пола. Бедра жмутся к бедрам. Отчаянный стон вырывается из груди Кейт. Подрагивающими пальцами она расстегивает молнию на джинсах Сэма.       — Я не пью таблетки.       — Черт.       — Успеешь вытащить?       — Пятьдесят на пятьдесят, — сбивчиво дышит он ей над ухом. Безответственно думать, что с одного раза не случится точное попадание. И закончится ли всё одним разом? — Если повезет, найдем где-нибудь в ящике стола залежавшийся презерватив.       — Первого года открытия серийного производства?       Обнимая Сэма, она ощущает, как он трясется в ее объятиях от смеха. Над возрастом неприлично шутить, но так они сейчас помогают друг другу преодолеть неловкость.       — Попробую отыскать.       — Я с тобой, — спрыгивает Кейт с тумбочки и сначала провожает высокую фигуру брата взглядом, затем уже направляется следом за ним. В его броске узнавались прежняя дикость, несдержанность. Огонь. Это не священное пламя очищения от грехов, это адское пламя неукротимой страсти.       — Какова вероятность, что мы скорее найдем у Бобби презервативы, чем сюда ворвется стая вампиров?       — Предлагаю выход из положения, — сокрушается Кейт, задвигая очередной ящик стола, заваленного всяким хламом. — У нас есть руки. В крайнем случае… рот. Господи, звучит ужасно.       По выражению лица ее брата сложно разгадать, о чем он думает. Одобряет или поддерживает. Взгляд отсутствующий. Идея заняться сексом на тумбочке кухни или на рабочем столе Бобби звучит абсурдно. Чистой воды сюр. Для Кейт не в новинку ублажать брата, это для него всё будет происходить по сути в первый раз. И прямо сейчас она предлагает совершить то, чего между родными людьми происходить не должно.       — Прости, Сэм, я становлюсь дурной, когда…       — Нет. Дай мне минуту.       — На что?       — Кейт.       — Я веду себя как одержимый маньяк без тормозов. Меня убивает знание того, что мы сейчас стоим рядом, смотрим друг на друга, желаем стать ближе, но… Но нам нельзя, — садится Кейт на стол и закрывает лицо рукам. — Ничего не выйдет. Всё против нас!       — Нашу семью ничто не останавливало, поэтому мы вместе.       — Да остановить апокалипсис проще простого, — ворчит девушка, сверкая на брата сердитым взглядом. — Мы находим выход из положения. А что ты сделаешь с нашим родством? Пьянство — это грех, убийства — это грех, даже монстров. Спать с кровным братом? За такое следует казнить. Я плохой человек, если не могу справиться со своими пороками.       — Ты через многое…       — О-о-о, без оправданий, ладно? — цинично смеется Кейт, забираясь с ногами на стол.       — Ты не должна винить себя за… Мы любим друг друга. Почему ненавидишь только себя? Обвиняй меня за желание повалить тебя прямо сейчас на стол, раздеть, навалиться сверху и сделать своей. Всю тебя сделать своей, — подходит он к сестре с расстегнутой молнией на джинсах. От данного зрелища она краснеет, не в силах скрыть наплыва чувств. — Дай нам шанс.       В носу свербит. Часто моргая, Кейт смотрит расплывчатым от слез взглядом на брата; вспоминает, сколько раз он утешал ее в трудные периоды жизни.       Ладонь касается голой стопы. В томительном ожидании девушка позволяет раздвинуть свои ноги. Не пресекает его попытки подступиться ближе, с покорностью отдаваясь. Губы оставляют поцелуи на ее коленке. Нежно, интимно, не в стиле того бездушного Сэма.       Она приподнимает бедра, чтобы он мог стащить с нее джинсы и нижнее белье. Глаза в глаза. От волнения пересыхает в горле у обоих.       — Я бы хотел… Ты позволишь?       — То есть попробовать?       — Да, тебя. Попробовать на вкус, — наступает его черед заливаться краской смущения, но решительность в глазах не исчезает. Он желает этого.       — Сэм…       — Просто будь со мной честной.

***

      — Нам не пора собирать вещи к переезду?       После обоюдных ласк на столе Бобби они перебрались на диван и стали дожидаться возвращения остальных обитателей дома. Кейт устроилась между ног брата, прижавшись спиной к его груди. Голова откинута на плечо. В полудреме Сэм открывает глаза, чтобы проверить время на настенных часах.       — Куда переезжать? У нас и так нет дома, — задумчиво отвечает он. Сестра рассеянно поглаживает его пальцы, вздыхает и прижимает руку к своей груди.       — Мой дом там, где ты.       — Никуда переезжать не придется. Не волнуйся насчет Дина. Я с ним переговорю.       — По-мужски?       — Тебя он слушать не станет, — не предполагает Сэм, а заявляет с уверенностью. — Для него ты навсегда останешься в образе той самой девчонки, которая повстречалась нам на обочине шоссе. Отец относился к нам с детства по-взрослому, но вот иногда Дина заносит в плане заботы.       — Понимаю. Он старший брат.       Девушка ложится набок и складывает сложенные ладони на груди Сэма. Зевая, она закрывает глаза, намереваясь вздремнуть. Проваливаясь в сон, слышит звук открытия входной двери, который сопровождается наперебой кричащими друг на друга охотниками.       — Вы бы потише… — начинает Сэм и размыкает объятия, когда сестра приподнимается. Она растерянно смотрит на Дина с ножом в руке.       — Во-первых, — тяжело произносит он, запыхавшись после стычки с оборотнем. — Ты, — указывая острием на Сэма. — Береги ее. Хотя от тебя по-другому не бывает, но я обязан был это сказать. Я не договорил! — повышает их брат голос, в знак предупреждения размахивая ножом. — А ты, — показывая на Кейт. Та перепуганно съеживается в комок под грозным взглядом Дина. — Ты наша родня, и я никогда тебя не брошу. Никого из вас. Только сделайте всё возможное, чтобы ненароком не… У Бобби нет отдельной детской комнаты.       — Чего?! — в ужасе восклицают его брат с сестрой.       — Не плодитесь, ясно?!       — Дин! — осуждающе смотрит на него Сэм.       — Я могу сходить на одну женскую процедуру.       — Супер! — хлопает Дин в ладони, откладывает окровавленный нож и почти подлетает к холодильнику, где непременно найдется выпивка. — Я хочу отпраздновать удачную вылазку, — поясняет он перед всеми собравшимися.       Наступает тишина. Кейт зависает, прогоняя в голове то, что выпалил Дин, как будто за него речь кто-то заготовил. Старый охотник подходит к ним и многозначительно улыбается. Только Сэм собирается спросить, что сейчас произошло, его опережают: Бобби подносит палец к губам, затем подмигивает. Мол, дело улажено.       Не веря в его чудодейственную силу убеждения, Кейт переводит взгляд на Дина.       — При мне еще постарайтесь…       Брат с сестрой быстро занимают разные углы гостиной.       — С вас обоих шотландский Dalmore двенадцатилетней выдержки, — мимоходом намекает Бобби. Сэм переглядывается с Кейт. Она неуверенно показывает ему большой палец. Уточняет, всё ли в действительно улажено?       — Мы остаемся, — беззвучно шепчет он.       С долгим выдохом девушка мысленно благодарит не вселенную, не богов, не судьбу, а пропойного охотника, повидавшего на своем веку куда больше них всех вместе взятых. Что он такого сказал Дину, так и покроется на долгие годы слоем таинственности...