Ушедший король

Диллон не без сожаления осторожно вернул фляжку в сумку Торваля. Они продолжали идти по лесу, и с самого утра не было не единого свидетельства о близости жилья. Очень хотелось надеяться, что граница Натири охраняется хотя бы в половину хуже, чем граница Капнии. И главным вопросом было, когда лучше её пересечь и где? Можно ли безнаказанно подойти к пограничному посту и сказать почти правду. Или же попытаться пройти тайно, но живо вспоминались рассказы о капнийских лучниках и поле, где среди трав Торваль только в последний момент сумел увидеть Грэха. Если идти легально, благо документы остались при них, хоть и немного намокли, то нужно было найти дорогу или хотя бы тропинку. Вот только как на неё выйти? Остановились на обед у небольшого ручья. Спина вновь начинала давать о себе знать, но полуэльф боялся вновь пить заветное лекарство. Бесспорно с ним становилось хорошо, вот только Торваль кажется, что-то стал замечать, пару раз он поймал на себе подозрительный взгляд друга. Очень не хотелось доводить дело до ссоры, когда воин может лишить его этого незаменимого порошка. У ручья они расположились у ствола ивы, которая росла, сильно наклонившись над водой. Немного поколебавшись, Диллон взобрался по стволу. — Ты куда? — удивился Торваль. — Искупаться захотелось? — Да погоди ты! — напряжённо ответил ему полуэльф, осторожно срезая кору с молодой ветки, держась при этом только ногами за не такой толстый в том месте ствол. Торваль покачал головой, осторожно спускаясь к воде, чтобы наполнить опустевшие фляжки. Ему только оставалось гадать, чем им послужит кара: приправой или лекарством. Почти весь этот день Диллон то и дело наклонялся, чтобы сорвать травы, он больше на намерен был пить невкусный бульон, да и запас для утреннего отвара нужно было пополнить. Немного коры вместе с полезной пряностью полуэльф сразу отправил за щёку, остальное же припрятал, вечером он приготовит себе лекарство от боли, а пока нужно было осторожно сползти вниз, не порадовав Торваля своим падением в воду. — Крованку будешь? — спросил воин, возвращаясь к сумкам, достал мешочек и разрезал колбасу на две равные части. — А раньше предложить не мог?! — с раздражением спросил Диллон, вынужденный вынуть из-за щеки свою жвачку. — Дил? — нахмурился воин, грозно смотря на друга. Полуэльф ответил ему таким же вызывающим взглядом. Что он докапывается до него? Ну, ответил и ответил. — Ответь только честно ты же пил из той фляжки? — серьёзно спросил Торваль, не отводя взгляда. — Ох, зря я эту бурду не вылил… — вздохнул он. — Пил! — резко ответил Диллон. — И что ты мне сделаешь? — с вызовом ответил он. Торваль поджал губы, наклонился к своей сумке. Диллон предвидевший это движение кинулся вперёд. Однако заветная фляжка с её драгоценным содержимым отправилась в полёт за мгновение до того, как полуэльф вцепился в руку. Фляжка упала в воду с громким всплеском. — Зачем? — взвыл он. — Это с самого начало не могло закончиться ничем хорошим, — спокойно, но жёстко ответил Торваль. — Я знаю, чем оно всегда заканчивается. — Я не зависим! Как ты мог такое вообще подумать?! — воскликнул Диллон, в порыве злости желая ударить воина, но тот только сделал шаг назад, поднимая вторую руку для защиты. — Именно поэтому ты на меня сейчас кричишь? — стараясь сохранять спокойствие, ответил воин. Диллон поджал губы, вдохнул для ответа и выпалил: — Мне больно! — это восклицание было признанием не только Торвалю, но и себе, заставляя осознать, насколько сильно у него разламывается поясница. Полуэльф глубоко вдохнул и выдохнул, отпуская руку воина, которую до этого изо всех сил стискивал. — Я не хотел её терпеть! — часто дыша, и стараясь держать себя, в руках заявил он, пытаясь укорить друга за его поступок. — Ударился? — спросил Торваль, протягивая полуэльфу фляжку с холодной водой. Теперь он не знал, что ему делать, если тот начнёт задыхаться. — Не стоило мне купаться в холодной воде, — горько ответил Диллон, принимая фляжку и отпивая из горлышка маленькими глотками. — Пройдёт, — постарался он успокоить друга. — Для чего я на иву-то лазал? — Колбасу-то будешь? — повторно спросил Торваль, считая, что их конфликт исчерпан. Принимать больше нечего и как бы то ни было, а Диллон переломается, пусть это жестоко, но он сам виноват. А если он не успел подсесть на эту дрянь, то найдёт для себя другой способ борьбы с болью. Диллон кивнул, осторожно присаживаясь на корень ивы. Торваль достал последнюю флажку, в которую утро перелили остатки отвара. Он был холодным и оттого противным на вкус. Так хотелось уйти куда-нибудь поглубже в лес, чтобы ни кого не видить. Как же всё ему надоело! Нужно было не слушать Андрея, пусть бы Фаэрол прекратил бы его жалкое существование ещё тогда. Магия это всё, что у него было, и как же он слаб без неё! Слаб и беспомощен и бесполезен! Внутренний холод сковал душу. Было подавленные слёзы, вновь подкатили к горлу. Диллон сжал фляжку и скрылся за ней. Стало страшно, он знал эту ощущение и воспоминание об Андрее, напомнило ему откуда. Казалось, что это было так давно, целую вечность назад. Нельзя допускать мыслей о смерти. Перед глазами возник образ проносящегося в опасной близости перед ним поезда. А здесь он мог бы забраться на высокое дерево и перестать держаться, хотя ветки могут замедлить это падение… — Дил? — голос Торваля отвлёк его от мрачных мыслей. — Как тебе колбаса? — спросил воин, он видел отражение мрачных мыслей на лице друга и должен был хоть как-то его отвлечь, а это был самый уместный вопрос. С болью вспоминалась неоконченная выходка в «Арфе», было бы веселее, если бы она всё-таки закончилась бы масштабной дракой. Прикрыв глаза, воин вспомнил мелодию, поднялся, чтобы подойти к воде и вымыть руки, как бы невзначай начал напевать её. Сначала Диллон не обратил на это внимания, а затем, блёкло улыбнувшись, поддержал его, тихо напевая слова о Полукровке, который не слишком желает идти на выпускной экзамен. И внезапно замолк на строчках посвящённых Ирьену, печально вздохнув. — Ты же все песни перевёл? — спросил Торваль. — Все, которые запомнил, — кивнул Диллон.  — Так напой что-нибудь, а я подстроюсь, — предложил воин, осматривая место их остановки, на предмет оставленных вещей. — Откинуты давно уж сожаления, Ведь всё равно когда-нибудь умру. И лишь закрыв глаза, я вновь живу. Позабыв реальности забвения. Я погружаюсь в света темноту… — А нет ничего повеселее? — спросил Торваль, ему не понравились эти слова. — Погоди… возможно, именно ты сможешь понять смысл, — возразил Диллон. — Даже не хочу подобное понимать, — покачал головой воин. — Он писал это, скорее всего, о своей способности Видить, в какой-то момент наш мир был для него привлекательнее собственного, — ответил Диллон. — Давай попробуем? Торваль пожал плечами. Но, несмотря на страшные слова, ему хотелось хоть немного прикоснуться к тому, кто так на него похож, к его мироощущению. Он постарался сосредоточиться на словах и смог напеть верный мотив. -… Считают все — великий воин я, Но я паду в кошмаре многих битв. Превозносят меня героем, Но сгораю я в холоде огня Не достоин ваших я… — Это нехорошая песня! — резко прервал друга Торваль. — Ладно-ладно! — понял руки Диллон и постарался припомнить что-нибудь ещё. Идти и петь было как-то веселее. Правда долго так не получилось делать и дело не в количестве песен, что знали друзья, а в том, что их могли обнаружить, кто знает насколько далеко они сейчас от границы. Солнце начало клониться к горизонту, идти для Диллона становилось всё труднее. Поясница раскалывалась, и кусочки коры приносили лишь тень облегчения. Всё злость на Торваля всё возрастала и начала проявляться в движениях и простых ответах. Не хотелось вновь ссориться, выяснять отношения, собственных писклявый голос давил на уши и слишком уж у него сейчас болела голова. Может он действительно переборщил? — И что вы тут делаете? — раздался голос на лесном диалекте с диким, малопонятном произношением. Он прозвучал настолько неожиданно, что полуэльф сначала не сообразил, откуда он исходил. Торваль сориентировавшись, поднял голову, произнёс, стараясь говорить чисто, любой островитянин тут же раскусил бы обман, заметив людской акцент. — Не правда ли этот вечер чудесен? — поздоровался он. Эльф нахмурился, не совсем понимая, о чём его спрашивают. Диллон отойдя от первого шока, принял на себя роль надменного выходца Острова. Он кинул взгляд на пограничника. Лук в его руках не оставлял надежд, что от него как-то удастся скрыться, в случае чего, если только не придётся метнуть в него чего-нибудь острое или тяжёлое. Но загвоздка в том, что если ты видишь лишь одного эльфа, это не значит, что рядом нет других. — Эй, ты! — презрительно окликнул Диллон пограничника. — Ты кто вообще такой?! Эльф в этот раз понял, на каком языке с ним разговаривают, а вот обращённые ему слова совсем не понравились. Торваль кинул удивлённый взгляд из-под полей шляпы и решил подыграть. — Молодой господин спросил, «Кто вы?», — пояснил он, он хотел продолжить, но эльф его перебил. — Я не глухой и всё прекрасно слышал! — хмуро ответил он. — …Прошу простить господина за его грубость. Он устал бродить по бесконечным лесам. Признаться, мы даже не представляем, где сейчас находимся, — продолжил Торваль, разбирать слова эльфа было для него мукой, и пока тот говорил спокойно, это было ещё возможно, но последнюю фразу он понять не сумел. Эльф удивлённо поднял бровь и всё же представился: — Хэрелион, страж границ Натири… — Натири? — удивлённо воскликнул Диллон. — Нас так далеко забросило на север? Где же именно мы? Как далеко от Тронта? Пограничник сосредоточился, чтобы разобрать слова незнакомого ему диалекта, но Диллон говорил слишком быстро. Он понял, что эта странная парочка пришла издалека. Он жестом остановил открывшего было рот Торваля и быстро спустился с площадки, устроенной между ветками деревьев. — Не смейте сойти с места! — приказал он, максимально медленно и правильно произнёс он и исчез в зарослях. — Ну, что ж подождём… — проронил Диллон, продолжая говорить на эльфийском, чтобы не выдать себя, если конечно их уже давно не сопровождают и не слышали их разговоры на одном из людских языков. Хотя откуда тут могут знать, как именно говорят на малых землях. Языки людей отличаются больше, нежели у эльфов. — Так себе организация, — заметил Торваль, осторожно оглядываясь, он не знал, насколько ему удаётся избавиться от акцента и предпочёл бы больше молчать, чтобы не привлекать к себе внимания, а если в нём признают человека? Спасут ли их тогда состряпанные для них документы? Диллон вспомнил уроки о поведение короля и, состроив на лице надменную мину, просто стоял и ждал. Он планировал представить своего спутника эльфом, если конечно раньше не вскроется его истинное происхождение. Ветер теребил ветки деревьев, где-то в вышине пела какая-то пичуга, вдалеке дятел долбил дерева. Диллон про себя задал вечный вопрос, прикрыл глаза и принялся считать. Где-то близко перекрикивались какие-то птицы. — Вас приказано проводить в лагерь, — сообщил голос из-за спины, выговор у этого эльфа был понятнее, да и он сам пытался проговаривать каждый слог. Диллон сбился со счёта, раздражённо вздохнул и сдержанно кивнул, не удостоив принёсшего им вести эльфа не единого взгляда. Он подождал, когда тот обгонит их и последовал за проводником. Здесь, не смотря на день, видимо не страшились, что незнакомцы запомнят дорогу, хотя Торвалю показалось, что их несколько раз провели по одному и тому же месту и не исключено, что таких мест было не одно. Пограничный пост состоял из нескольких зданий и чем-то напоминал постоялый двор, он был на много меньше лагеря пограничников в Капнии. Не останавливаясь и не давая хорошо оглядеться, их провели в небольшой домик, завели в комнату без окон, которую освещал артефакт, закреплённый в нише на потолке. Посередине комнаты стоял крепкий стол, к которому было придвинуто деревянное кресло, на другой стене виднелась точно такая же дверь, как та через которую они вошли. Их провожатый кивнул и вышел, щёлкнул замок. Торваль осмотрел комнату, прикоснулся к стенам, провёл по ним пальцами, сжимая рукой в кормане накопитель. Диллон поставил рюкзак у стены, усмехнулся, обошёл стол и осторожно сел в кресло, удостоверившись, что в нём не скрыты ловушки, придал себе непринуждённую позу и закинул ноги на стол. — Дил, нам нужно постараться выйти отсюда с миром, — ставя свои вещи рядом с рюкзаком друга и быстро оборачивая гарду меча лентой. Холодный Огонь человек и об этом все знают, нельзя, чтобы такая мелочь выдала их. — Я конечно не эксперт в этом деле, но кроме сруба из толстых брёвен от внешнего мира нас отделяет какая-то магия. — Не удивлён, — кивнул полуэльф, переплетая косу от середины, чтобы она выглядела немного аккуратнее. Задняя дверь открылась, когда свергнутый король боролся с колтуном. Быстрыми движениями он заплёлся как смог, но закреплять получившуюся косу не стал, а перегнулся через перила кресла и недоумённо взглянул на вошедшего. Тот замер, он явно не ожидал подобной наглости, бегло взглянул на своих гостей, но не предпринял больше никаких действий. — Рад приветствовать, — начал Диллон, — не правда ли сегодня чудесный день? Эльф внимательно вслушался в его слова и смог уловить смысл сказанного, но начал говорить на совершенно не известном языке, по некоторым чертам Торвалю подумалось, что это людской язык распространённой на Больших землях. Эльф оборвал себя, видя, что его не понимают, и попытался продолжить общение на эльфийском. — Вы были обнаружены вблизи границ Натири, в лесах вдали от дорог, — невозмутимо произнёс он, обходя стол и становясь у торца стола. — Представьтесь и объяснитесь, — он пристально взглянул на Торваля, пытаясь взглядом проникнуть под поля шляпы. Он невзначай немного склонил голову. Если их до сих пор не раскусили, то значит, что он выглядит правдоподобно, но не стоит испытывать судьбу. Диллон усмехнулся, он был удивлён, почему этот эльф до сих пор не согнал его со своего места, но нужно было продолжать играть. На стол небрежным движением лёг пакет с документами. — Диллиэль, младший сын рода Приар — представился полукровка. Тяжкое преступление присвоение чужого имени, отекающим обстоятельством которого является незаконное присвоение себе суффикса выше того, на которое преступник имеет права по рождению и положению в обществе. А полукровка вообще не имеет право на имя и если бы не один хитрый чародей, доказавший, что имя «Диллон» относиться к людским именам, а не эльфийское имя с суффиксом «-он». Услышав это пограничник нахмурился, его губы дрогнули, словно он проглотил что-то горькое, но через мгновение взял себя в руки. Он перестал коситься на рассевшегося в его кресле полукровку, развернул пакет. Документы были оформлены на границе с Эргатом, о чём свидетельствовала соответствующая пометка. Можно было сколько угодно спорить о легитимности власти на Острове, но нельзя было оскорблять отпрыска королевского рода.Он никак не выдал своего отношения к происходящему, лишь нейтрально кивнул и спохватившись любезно произнёс: — Ох, где же мои манеры… Моё имя Хатомэль. Я распоряжусь о том, чтобы вас покормили. Только позвольте вопрос, — он дождался кивка и спросил. — Как вы сюда попали? — Заблудились, — кратко ответил Диллон. — Мы намеривались пересечь Натири в поисках древних руин города Патарх, но на нас напали. Не знаю кто, но мы на силу смогли сбежать, потеряли лошадей и скарб, — пояснил полуэльф, стараясь говорить, немного растягивая слова, будто бы это его совсем не заботило. — Патарх? — снисходительно усмехнулся Хатомэль. — Я узнал об этом месте из книг и избрал его целью своего Путешествия, — независимо ответил Диллон, надеясь, что ему всё ещё можно дать двадцать пять и принять за молодого бездельника, не видевшего жизни. Торваль покачал головой, в ответ на собственные мысли. Если пограничник никогда не слышал такого названия или считает этот город выдумкой или что-то в этом роде, то не значит ли это, что они ошибаются с его местоположением или многоуважаемый Ранд их обманул, быть может, ненамеренно. — Можешь ли ты, отважный Хатомэль, что-то рассказать об этом месте? — с надеждой спросил Диллон, как бы невзначай поднимаясь с места, и прошёлся вдоль стены, от неподвижного сидения на жёстком стуле у него пуще прежнего заболела поясница, и он сдерживал боль из последних сил. Нельзя было себя выдавать. Несколько часов они ещё продержаться, не выдав себя, но не несколько дней. — Когда-то там жил орочий клан, они нападали на нас со своими лютоволки, — ответил эльф, пожав плечами. — Но потом от этой проблемы избавились, а вот волки там остались. Патарх имя старое, древние, я бы сказал. И только разве что в старых книжках и осталось, пожалуй. Лысый холм, так его зовут теперь. Не более двух дней отсюда в направление север-северо-восток. А он что? Он ничего! Просто ответил на вопрос молодого эльфа рода, захватившего власть на Острове. Конечно, спорно, что лучше Приары или полукровка на троне, но у второго вроде как королевское происхождение, а бастарды частенько занимают трон своих усопших родственников. — Моя благодарность не имеет границ! — воскликнул Диллон и кинул взгляд на Торваля. — Я хочу вознаградить хоть чем-то за оказанную великую услугу! Деньги, выделенные Эльши, они ещё даже не начинали тратить, но воин не мог дать золотой капнийской чеканки и поэтому вытащил из сумки мешочек с серебром. Вот его они получить могли в этом княжестве, разменивая золото, и положил на стол. — Выпейте за наше здоровье, — тихо прибавил он, играя роль слуги, взрослого эльфа вынужденного сопровождать молодого господина и совершенно не одобрявшего его задумку, но вынужденного быть рядом с ним, наверное, кто-то в таком положение должен был сказать что-то подобное. Лезть в пасть к лютоволкам… Он отговаривал от этого Стига, а сам-то! То что Диллон не оставит это затею он был уверен, а он последует за другом хоть в недра Первого мира, и самолично растерзает столько демонов сколько сможет, пока не сложит голову, в бессмысленной попытке защитить друга. Диллон сделал вид, что этого не услышал. Торвалю не хватало языковой практики и общения с эльфами, чтобы правильно научиться говорить тихо, так чтобы сказанные слова мог разобрать только один эльф. Пограничник взвесил на ладони полученный кошель, заглянул в него, чтобы верно оценить предложенную сумму, кивнул, продолжая доброжелательно улыбаться, но продолжил обычным деловым тоном: — Я распоряжусь о том, чтобы вам подали обед и пока вам его несут, осмотрю вещи, — заявил он. В этот раз ничего запрещённого у них не было, но что-нибудь могло выдать их, да хоть тот же второй пакет документов. Диллон напрягся и постарался решить проблему в стиле выбранного им персонажа. — Покажи! — распорядился он, прислоняясь к стене, хотелось свернуться клубочком, но он старался держать спину прямо, будто бы закованный в корсет и бесконечные негнущиеся пояса. Он не знал, как это у него получалось. Торваль сосредоточено взглянул на своего друга. Он не знал, как лучше ему поступить и обо что именно придумал полуэльф. Хатомэль сделал вид, что не расслышал или не понял слов богатенького наследника и, пользуясь неким замешательством не приставленного ему эльфа, имя которого в документах было обозначено как «Товеон», направился к двери, через которую вошёл в помещение переговорной. Торваль осознал, что его колебания стоили удачного исполнения удачного плана Диллона и теперь старался понять, насколько им верят, лицо пограничника ни давало, ни единой подсказки. Был шанс, что их сейчас действительно просто отпустят, соблюдя все формальности, но почему-то ему в это мало верилось. Что легче наложить заклинание на определённый объём или накормить их отравой? Этот вопрос пронёсся в голове, пока Хатомэль шёл к двери. Перовое эффективнее, но требует неких усилий, второе же определённой подготовки. Эльф отстучал по деревянной поверхности определённый ритм. Торваль успел рвануться к Хатомэлю, но ноги подкосились, удара он не ощутил. Диллон на мгновение ощутил облегчение, боль утихла, а в следующий момент сознание потухло. В сознании скользнуло, что легче всё же применить магию.