Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

Ужинали Штольманы сегодня во втором потоке, потому как Лидочка решила проверить насколько заносчивый Эрнест из соседнего номера был прав, говоря о том, что если ключ смазать арахисовым маслом, то он будет открывать дверь в два раза быстрее. Он оказался полным вралем, о чём Лида решила ему сказать напрямик, когда Яков сумел очистить замочную скважину и они смогли выйти из каюты. Девочка горела праведным негодованием, и Штольману даже стало жаль мальчишку, который сидел от них через два стола. Лидочка так зверски на него смотрела, что тому кусок в горло не лез. Алекс и Сонечка посмеивались, но молчали. С шалостями сестры они были знакомы уже два года, и в большинстве случаев они их веселили. За их столом оказался Родерик Харт, который, как выяснилось, тоже направлялся в лагерь экспедиции. — Мой визит, увы, сопряжен с крайне трагическими событиями, — печально проговорил он, впрочем, не переставая отдавать должное отбивным. — Мой предшественник, доктор Хьюберт Уайт, умер месяц назад и меня направили его заменить. Сейчас в экспедиции осталась только сестра Ходжесс. Она очень прилежная девушка и знает многое, но она всё же не врач. На её хрупких плечах обслуживание целого лагеря! Она большая молодец! Яков отметил, что Родерик говорит о девушке с необыкновенной теплотой. Видимо, его связывали с ней не только профессиональные отношения. Очень уж мягкое и нежное выражение лица было у мужчины. — Наша мама тоже врач, — серьезно и с гордостью заметила Сонечка. — В самом деле? — восхищенно спросил Харт, глядя на Анну. Он слышал, конечно, что нынче женщины серьезно встали на стезю получения настоящего образования, но выбрать профессию врача, да еще такой красивой даме: это действительно заслуживало уважения. Следующие минут десять все говорили о медицине и современных женщинах. Штольман заметил, как англичанин реагировал на его жену, но неожиданно отнесся к этому спокойно. Это было восхищение профессионального свойства, а ревновать Аню к выбранному пути он бы никогда не стал. — А вы ведь слышали о том, что происходит в лагере? — поинтересовался Алекс, который надеялся на то, что его чаяния о мумиях и древних проклятиях сбудутся! — Ох, это полная чушь, молодой человек! Полнейшая! — сердито отрезал доктор Харт. — Это всё стечение обстоятельств, не более! А люди уже и рады привнести во всё мистику и потусторонние силы! Была вскрыта гробница, и после этого последовала цепь событий, которую связали с этим! Ну не нонсенс ли? Штольман, который за всю свою профессиональную карьеру ни разу не встретил совпадений, которые были бы просто совпадениями, нахмурился. Всё же опасения Анри Бретона явно были не безосновательными. Он хотел уже расспросить мистера Харта о том, что за череда событий последовала за вскрытием гробницы, когда Родерик взмахнул рукой и покачал головой. — Ведь смерть Хьюберта Уйата тоже связывают с проклятием фараона! — воскликнул он, не заметив, как Алекс и Лидочка восторженно распахнули глаза, а Сонечка скептически поджала губы. — Он, по версии суеверных дураков, умер вовсе не от кишечной инфекции, а от того, что воины фараона, который покоятся в той части гробницы, недовольны вмешательством в их загробную жизнь! Люди здесь необразованны и верят во всякую чушь. Проклятие мумии для них более реально, чем микробы и бактерии. Они скорее побегут к гадалке, чем к врачу, если заболеют! А после мне будут говорить о том, что убивает засушенное тело древнего жреца, а не болезнь! Штольман нахмурился. Ему совершенно не нравилось то, что он услышал.