Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

Анри Бретон встретил их у выхода с досмотра. Это был высокий, очень худой мужчина, загорелый дочерна, в пальцы и под ногти которого въелась несмываемая песчаная грязь. Он сходу завоевал расположение детей, обстоятельно ответив на два десятка вопросов об устройстве лагеря, раскопках, храме и мумиях, которые они задали, едва дождавшись официальных приветствий. Алекс был очарован древними сказаниями о путешествиях души в загробном мире, Сонечка — чётким устройством жизни экспедиции, а Лидочка — тем, что ей ответили несмотря на её малый возраст. Анри широко улыбнулся Анне и обнял её, радуясь, что они смогли наконец увидеться. Письма письмами, но эта потрясающая женщина с вечно печальными глазами когда-то поразила его до глубины души. Поразила как человек, у которого кровоточила душа — а археолог умел тонко чувствовать и сразу это понял — но который смог найти в себе силы перенаправить боль внутреннюю на пользу окружающим. Анна зубрила конспекты, читала дополнительную литературу, дневала и ночевала в больнице, желая стать настолько хорошим врачом, насколько могла, и это не могло не вызывать уважение. Отринуть себя и свои страдания во имя благородного служения — это доступно единицам. Штольман вновь с удивлением для самого себя обнаружил, что несмотря на то, что Анри обнимал Аню, а на её глазах выступили слёзы, когда она увидела археолога, ни малейшего укуса ревности он не почувствовал. Странно, но это было именно так. Этот человек воспринимался им по-иному. Яков сам не мог сказать почему. Они обменялись рукопожатиями. Рука у Бретона была крепкая, мозолистая, было видно, что он физически развит, хоть и очень худ с виду. Впрочем, если каждый день проводишь на раскопках, то потолстеть и не удастся. Штольману Анри понравился. Понравились умные карие глаза и выгоревшие на солнце волосы, понравились искренняя манера общения, отсутствие манерности и открытость. — Теперь мы поедем в лагерь и нам дадут нашу собственную палатку, где мы будем жить? — Алекс не мог усидеть на деревянной лавке конного экипажа, в который они сели. Романтические будни искателя приключений в пустыне манили его из-за янтарных барханов. — Я не думаю, что нам разрешат жить в палатке, — Софья в отличие от брата сидела чинно, с прямой спиной, показывая своё воспитание и железный характер. Не будет она давать понять, что ей тоже очень любопытно и интересно. Что она — дитя малое? — Я слышала, что здесь живут огромные чёрные скорпионы, яд которых убивает тебя на месте! — в голосе Лидочки слышался скорее восторг, чем ужас, который можно было ожидать от ребенка четырёх лет. Штольман понял, что дело туго. — Нет уж, дорогие мои! — покачал он головой. — Я, конечно, позволил вам ехать с нами, но я еще не настолько выжил из ума, чтобы разрешать вам жить в палатке в лагере, подвергая себя опасности и мешая людям работать! Мы будем жить в самом Луксоре, на половине живых! Нас ждёт уютная гостиница. — Уютная гостиница? — в голосе Алекса слышалось вселенское разочарование. А как же трудные будни археологов? А как же загадки и тайны мумий и гробниц? Аня посмотрела на мужа. Глаза её смеялись. Это можно было предвидеть! — Мы, разумеется, съездим в лагерь, и вы всё посмотрите! — пообещала она детям. — Но жить мы будем в безопасном месте! По-другому нельзя! — А что за половина живых? — спросила до этого момента молчавшая Лидочка. — Луксор делится на Город Живых, куда мы с вами едем, — пояснил Анри Бретон, — и Город Мёртвых на другой стороне реки, где работает экспедиция. В Городе Живых живут люди, и здесь всё, как обычно. Город Мёртвых — захоронение фараонов и их свиты, гробницы, пирамиды. Словом, Долина Царей. — Потрясающе! — в один голос протянули восторженный Алекс, потерявшая весь апломб Сонечка и сжавшая кулачки Лидочка. — Именно поэтому мы будем жить в Городе Живых, где будет безопасно! — сказал Штольман. Если бы он знал, что их ждёт дальше, то такой уверенности в его голосе не было бы.