Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

Штольман молчал. Молчали и его близкие, сидя вокруг него и внимательно смотря на него. Он посмотрел на Лидочку, которая наводила порядок в своей сумочке и раскладывала там карандаши согласно одному ей ведомому ранжиру. Яков перевел взгляд на жену. Глаза на пол-лица, на носу появились веснушки — солнце Египта было беспощадно к её светлой коже. Пальцы нервно сцеплены, но взгляд решительный. Она не испытывает угрызений совести из-за того, что сделала. Амазонка, расчехлившая лук, чтобы защитить тех, кто ей дорог. Не даст себя и детей в обиду. Но Яков всё равно жалел, что его не было рядом. Мысли об Ане немного успокоили Штольмана. Шарлотта Роджерс, значит. Мумия, которая ворует обувь, чтобы узнать больше о её владельце. Анри сказал, что не брали обувь только у Саида Ибрагима, что логично: он муж гадалки. Почему, интересно, не взяли ботинки Рут? Мисс Роджерс интересуется только мужчинами? Или же считает её недостойной внимания? Яков склонялся ко второму варианту. И был еще один вопрос — зачем брать обувь своего брата? Это пока было непонятно. Штольман полагал, делая вывод по тому, как общались Шарлотта и Джеральд, что доверия между братом и сестрой нет. Возможно, именно поэтому девушке понадобилось узнать о нём больше. Мисс Роджерс вообще казалась человеком, который скрывал под внешней элегантной оболочкой недоброе отношение к миру. Всё в ней будто было шипами утыкано, она не принимала доброты и красоты того, что её окружало. Штольман заметил это по тому, что мало что заслужило её одобрительный отклик. Климат, лагерь, люди, Египет сам по себе, путешествие, даже Англия вызывали у этой женщины только негативные эмоции. В голове Якова зазвенело «её выводок», и он сжал зубы. Нет, объяснять Шарлотте, как следует относиться к людям он не будет, связываться с обозленной женщиной смысла не было, но всё же он даст ей знать, что не стоит говорить гадости о его семье. Как же он жалел, что его здесь не было, когда всё открылось. Впрочем, Аня и без его помощи справилась прекрасно. — Настоящий самурай, говоришь? — спросил Штольман Лидочку. Аня густо покраснела. Ну что за сравнение! — Не то слово! — сверкала глазами Лида. — Была бы у мамы в руках катана, не сносить бы мисс Роджерс головы! Алекс и Сонечка одновременно вздохнули. Пропустить такую сцену! Штольман улыбнулся. Ну что же, хочешь знать, какой будет твоя жена в будущем, посмотри на её мать! Не зря Виктор Иванович называет Марию Тимофеевну амазонкой, ой не зря! У него теперь есть свой личный самурай. Вооружать его он, пожалуй, не будет. Аня, защищая детей, может смести всё на своем пути, это он уже однажды наблюдал. Мысль об Ане с мечом в руках странно взбудоражила его. Штольман вообще не понимал, что творилось с ним здесь. Волны ревности, которые то пропадали, то появлялись, Анины брюки и вот теперь её самурайский образ! Чёрт знает что происходит! — Папа, мы ночуем сегодня в лагере? — спросил Алекс, который предвкушал вкусную еду и все радости походной жизни. Лидочка и Сонечка с надеждой посмотрели на отца. — Нет, — покачал головой Штольман, который думал о своём. — Мы уезжаем после обеда. Я послал из основного лагеря три телеграммы и теперь жду ответа на них. Кроме того, мне кое-что нужно узнать в городе, чтобы уж точно быть уверенным в том, что происходит. Аня улыбнулась. Ну вот, пока она тут боролась со злобными фуриями, Штольман как всегда дошел почти до конца пути. Вот как его не любить? Склонив голову, она рассматривала мужа, отмечая золотистый загар, который уже лег на его скулы, неподдающиеся в таком климате расческе тугие колечки волос и расстёгнутый ворот рубашки. Анна вздохнула. Она бы не отказалась, чтобы песчаная буря отрезала их от всего мира дней на пять. Тогда ей бы хватило! Наверное. Может быть. Но скорее всего, нет. Яков, который наконец нашёл решение тому, о чем думал, встретился с ней глазами и изумленно поднял брови. Бог ты мой! О чём она думает посреди белого дня в общей палатке в присутствии троих детей? — Пойдём, — вздохнул Алекс, видя, как родители смотрят друг на друга, не отрываясь. — Это теперь надолго! Возможно мы успеем узнать еще что-нибудь интересное, пока они тут…вместе! — мальчик неопределенно повел рукой, не зная, как еще охарактеризовать то, что происходило обычно между родителями в такие моменты. Лидочка и Сонечка обозрели общую картину, чему-то улыбнулись (они всегда улыбались, когда видели что-то подобное. От того, что их родители любили друг друга, внутри становилось радостно, светло и тепло) и вместе с братом вышли из палатки. До обеда можно было сделать еще очень много интересного!