Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

— Лидочка, дорогая моя, ты не испугалась? — спросила Аня, садясь на корточки и обнимая дочь. Она никак не могла успокоиться. Шарлотта вывела её из себя настолько, что её просто подмывало отправиться за ней и стукнуть чем-нибудь тяжёлым. — Вот еще! — Лидочку возмутил сам факт того, что какая-то вредная дама могла её испугать. — Я бы не отдала ей шлем, конечно! Просто она говорила про тебя так нехорошо, что мы не могли остаться в стороне! Она ластилась к матери, даже сняла свой шлем, чтобы Ане её гладить было удобнее. Анна улыбнулась и обняла её покрепче. — Что случилось с мисс Роджерс? — бодро спросил Алекс, заходя в палатку. — Она вылетела отсюда, будто ей хвост прищемили! — Софья запахнула за собой полог и посмотрела на мать и сестру. — Мама, скажи мне, что ты приложила к этому руку! Я целых полчаса буду ужасным человеком и буду тешить своё самолюбие, представляя, как ты сказала ей множество приятных слов и заставила её бежать отсюда! — Сонечка, — укоризненно сказала Аня, покраснев. Какой пример она подает детям? — Мама была настоящий самурай! — влезла восторженная Лидочка. — Она всё сказала этой мисс Роджерс, не дала ей нас обижать и почти победила её в рукопашной! Алекс и Сонечка тоже уставились на Анну с восхищением. Они очень жалели, что пропустили такую сцену. — А вы где были? — Аня решила, что за неправильное воспитание детей она поругает себя позже. — Лидочка говорила, что у вас был какой-то план. Брат и сестра Штольманы переглянулись, и Алекс взял слово. — Мы сначала жутко разозлились! — вздохнул он. — И решили, что нельзя такое оставлять безнаказанным! Лидочка придумала целую операцию, но пока мы шли к палатке мисс Роджерс, мы вдруг поняли, что это…мелко! — Да, — повела плечиком Соня и уселась на стул, стащив шляпку с головы. — Чем этот поступок будет лучше, чем её? — И потом, — Алекс сдвинул канотье на затылок и почесал кончик загоревшего носа, — воевать с женщинами? Да еще такими недалекими? Это плохо вяжется с понятиями чести. Аня подперла щёку рукой и, улыбаясь, смотрела на своего сына, который в одиннадцать лет был почти точной копией отца, если не по характеру, то по душевной организации. Сонечка обмахивалась шляпкой и независимо поглядывала на родных. Лидочка надела свой драгоценный шлем и слушала брата и сестру, пытаясь наложить их слова на своё понимание мира. Нет, зря Аня думает, что неправильно их воспитывает! Они вышли у них совершенно удивительными. Борцы за справедливость, с понятиями чести, которые нельзя применить к какому-то определенному веку, с доброй душой и пониманием, что есть хорошо, а что плохо. Анна вдруг подумала, что не пустить гены Штольмана множиться в веках было бы настоящим преступлением. Как же всё-таки хорошо, что у них всё получилось! Ей срочно понадобилось увидеть, обнять и поцеловать Якова! Он отсутствовал уже больше часа, и ей его недоставало! Будто в ответ на её мысли, полог отдёрнулся, и в проеме показался Штольман. — Папа! — воскликнули три голоса разом, и все дети подскочили со своих мест, потому что и они соскучились по отцу. Пока Штольман изображал из себя высокий дуб, на котором повисли трое обезьянок сразу, и выслушивал сбивчивые, но очень эмоциональные высказывания о том, что тут случилось, Аня смотрела на мужа и глупо улыбалась. Она ничего не могла с собой поделать. Яков же, отвечая невпопад на бесчисленные вопросы Алекса, смутно пытаясь пробраться сквозь хитросплетения Лидиного рассказа о самураях и большой битве и пожимая ручку Сони, смотрел на Аню, не понимал, почему она так улыбается, думал о том, какая она красивая, и вновь неожиданно для себя страшно взревновал её ко всем, кто еще мог лицезреть эту улыбку.