Детективное агентство "Анна и её духи". Солнечный цикл. Под солнцем Египта. Луксор.

— Я долго не мог ничего сказать, — объяснил Анри, когда страсти успокоились. Шарлотта отреагировала на удивление спокойно. Казалось, это была последняя капля, которая переполнила чашу её терпения. Она не отрываясь смотрела на Рут, и в её глазах плескалось такое изумление, что Аня без труда догадалась, о чём она думала. Видимо, мисс Роджерс никак не могла взять в толк, как можно было влюбиться в женщину с таким ужасающим морковным цветом волос и обгоревшим носом. — Я…не слишком хороший вариант для замужества! — сказал Бретон, слегка разведя руками. — Вечно в разъездах, увлечен работой, и моя жизнь — это бесконечная череда путешествий. Что я могу дать человеку, который решит связать свою судьбу с моей? Оказалось, я был глупцом! И потерял столько времени! — неловко улыбнулся он Рут, которая встрепенулась, чтобы опровергнуть всё, что он наговорил. Штольман прекрасно понимал, что имел в виду Анри. Он тоже слишком поздно понял, что всё то, что он считает непреодолимыми препятствиями, Аня полагает досадными помехами, а что-то и вовсе не замечает. Всё-таки мужчины и женщины - два совершенно разных вида! «И это прекрасно!» — подумал Яков, поймав Анин лучистый взгляд. Она бы не позволила ему оставаться молчать и бездействовать. Последовали положенные в подобном случае поздравления. Атмосфера немного разрядилась. Однако Штольману следовало закончить рассказ и расставить все точки над «и». — Вернемся, однако, к последней и самой отвратительной части этой истории, — сказал он, и улыбки пропали с лиц тех, кто находился в палатке. — Господин Бретон говорил о том, что подозревает, что смерть доктора Уайта не была естественной. Он был здоров, следил за чистотой рук и воды, сделал все положенные прививки перед приездом сюда. Как же так вышло, что он умер от кишечной инфекции? Все молчали. Даже Шарлотта вышла из состояния отупения и смотрела на Якова со страхом. Она не хотела слышать, что он скажет дальше. — Доктор Хьюьерт Уайт был убит, потому что видел якобы больного Джеральда Роджерса около гробницы однажды ночью, — вздохнул Штольман и замолчал. — И что же? — спросил Навиль. — И всё! — ответил Яков. — Этого хватило Роджерсу, чтобы избавиться от человека. Я не знаю, что именно было в его голове. Страх, что всё провалится. Или же близкие деньги, уплывающие из рук. Три года в пустыне, в месте, где он не хотел быть, которое ненавидел — это много. Возможно, он пришел в отчаяние. Это узнает полиция. Штольман замолчал и достал из кармана лист бумаги. — Однако я нашел в его кармане телеграмму от доктора Харта, в которой он пишет, что готов приехать, раз уж цель близка, — сказал он. — Вы хотите сказать, что он с самого начала был в сговоре с Роджерсом? — переварил сказанное Штольманом Саид. — Но как такое возможно? — Доктор Харт — старинный приятель семьи Роджерс, работает с экспедициями довольно давно. Он сменил лечащего врача старого мистера Роджерса после смерти предыдущего. Кроме того, как выяснилось, они с Джеральдом Роджерсом знакомы с самого детства и проводили много времени вместе. — Ну так и что с того? — испуганно спросила Шарлотта. Руки её затряслись. — Много людей дружат и имеют общие интересы! — Мисс Роджерс, скажите, как действует хинин? — спросил Штольман. Ему в самом деле было её жаль. — Или морфин? — Я…одним лечат жар, а другим снимают боль, — ответила мисс Роджерс. — Но какое это имеет значение? — Вы знаете, что если ввести чрезмерную дозу того обезболивающего, которое используют в лагере, у человека разовьются симптомы, которые идентичны кишечной инфекции? — Нет, откуда мне это знать!.. — Вот и ваш брат не знал, — объяснил Штольман. — А доктор Харт ему помог в этом! Губы Шарлотты дергались. Она молчала. — Так что же, — спросил Анри. — Роджерс просто взял и написал доктору: нужно прикончить пару людей, напиши мне как? — Нет, — вздохнул Штольман. — Они сотрудничали и раньше! — Сотрудничали раньше? — непонимающе переспросил Навиль. Младшие Штольманы сидели, затаив дыхание. Они боялись даже вздохом помешать объяснению. Им было жутко и интересно одновременно. — Я послал своему воспитаннику телеграмму, — Штольман достал новый листок бумаги. — Он сейчас работает с одним из лондонских полицейских. Мне нужно было быстро получить сведения, которые могла предоставить только полиция. Простите, мисс Роджерс, но я вынужден у вас спросить, от чего умер ваш отец? — Он…он долго болел, — Шарлотта не хотела говорить, не хотела слушать этот мерный и отчасти сострадательный голос. Она не хотела ничего. Пусть всё вернется! Пусть всё будет, как раньше ! — Опухоль желудка. Однажды у него случился ужасный приступ, и он умер. — Боюсь, что это не так! — покачал головой Яков. — Вся эта история началась не в лагере, а гораздо раньше.