Fantasmas del pasado

Дом всё так же был тих и спокоен. Трещины, до этого расползшиеся по стенам змеями, исчезли, будто никогда и не существовали, выставив Мирабель ещё более сумасшедшей, чем раньше. Взволнованные гости только-только вернулись праздновать обратно в комнату, а снаружи уже раздался сердитый злостный крик, пронзающий бедные женские уши. — Ужасно! Недопустимо! Ты чуть не сорвала Антонио праздник! — кричала взбешённая выходкой внучки Альма. Она смотрела на Мирабель с такой злобой, которую девочка не видела никогда, и оттого на душе становилось тошно. Педро стоял в стороне, осуждающе глядя на свою жену, которая, к сожалению, не могла прочувствовать его недовольства. — Но я правда видела! Правда! — попыталась убедить бабушку Мира, едва ли не плача от своей беспомощности, но женщина не желала и слушать очередной бред, выдумку воспалённого разума, от которого и так слишком долго страдала семья. — Не ври! Если у тебя нет дара, Мирабель, это не значит, что ты можешь делать зло родным! — проговорила она, наполнив каждое слово той ненавистью и разочарованием, которых Мирабель так страшилась получить. Этот день, такой счастливый для Антонио, вдруг стал для неё самым ужасным в жизни. Захотело плакать, кричать, рвать волосы на голове, лишь бы не находить здесь сейчас, под гнётом семьи, не слышать их шушуканий за спиной, не знать, каково это, быть изгоем в родных стенах. Но Мирабель молча терпела, глядя в ледяные глаза напротив. — Альма! Перестань! — не выдержал Педро, и половица несильно ударила женщину по ноге, заставляя её ойкнуть. — Касита, не защищай её! — возмутилась Абуэла, и вновь повернулась к внучке, — Ты сейчас же пойдёшь в свою комнату и не выйдешь оттуда, пока все не разойдутся. И не вздумай больше выглядывать на улицу! Тебе туда дорога закрыта… Договорив, развернулась и, цокая небольшими каблуками, направилась обратно в комнату Антонио, убедиться что все забыли о случившемся инциденте. Тихий вздох послышался со спины. Мирабель не стала оборачиваться. Она и так знала, кто это. — Солнце, идём, я обработаю рану?.. — мягко предложила мама. В голосе чувствовалась вина и печаль от бессилия перед происходящим. Её мама была добра и мягка, но это было и её недостатком — Джульетта была слишком слабой, чтобы вступиться за собственную дочь. Лишь когда та оставалась одна, с новой раной на сердце, женщина осмеливалась подойти, защитить её, попробовать залечить эту трещину. Но никогда не успевала вовремя. — Не нужно. Сама заживёт… Мирабель откинула протянутую ей руку, и, вытирая выступившие слёзы, пошла к лестнице. Остаток вечера она планировала провести в комнате, наедине со своими тёмными мыслями. Джульетта тяжело вздохнула уходящей дочери, такой беспомощной и невинной, но награждённый таким ужасным «даром». Рука подошедшего мужа легла на её дрожащее плечо. — Мы теряем её, Агустин… — сдавленно прошептала она, надеясь, что дочка ничего не услышит, — Что же будет с ней дальше?.. — Нужно поговорить с твоей мамой на этот счёт… снова, — отозвался мужчина, вновь предчувствуя тяжёлый разговор, борьбу за счастье дочери, полную брани и криков.

***

Тишина разбавлялась гулом ветра и скрипом створок окна. Перед глазами по-прежнему стояла будоражащая картина треснувшей Каситы, крики дедушки, едва не погасшая свеча… Мирабель не могла игнорировать это. Она боялась игнорировать. Что будет, если она закроет на это глаза, что будет, если не обратит внимания? Даже если все остальные слепы, считают её сумасшедшей… Не может же она оставить всё так? На самотёк? — Дедушка, что с тобой случилось тогда? — не выдержав наплыва мыслей, спросила Мира, но Педро только робко пожал плечами. — Не знаю. Я просто вдруг почувствовал слабость, и… Это сложно объяснить. Меня так резко пронзила боль… «Боль», — пронеслось в голове эхом. Призраки чувствуют боль? Могут ли они её чувствовать? Они ведь мертвы, так как? Значит ли это, что боль была не физическая, а фантомная?.. Значит ли это, что боль возникла из-за свечи, из-за магии?.. — Что же нам делать? — спросила Мирабель скорее себя, чем мужчину, но тот всё же, помешкав, решил ответить. — Не знаю, но… Должен же быть способ всё исправить, да? Мирабель досадно кивнула. Почему досадно? Потому что она не знала, как найти этот способ, и получится ли у неё вообще всё исправить в одиночку, без чьей либо поддержки, когда весь город, даже родная семья против тебя. Но выбора у неё не было. Она встала с кровати выглядывая в окно, и тут же кинула взгляд на свечу, сияющую напротив. Если всё происходящее действительно связано с ней… Нужно было подобраться ближе.

***

Тихо-тихо, осторожными шажками, девушка шла по скользкой черепице, пробираясь по крыше к заветной цели. Иногда ноги едва не соскальзывали, а сердце едва не уходило в пятки, когда казалось, что она вот-вот упадёт вниз, но путь, тем не менее, продолжался. Педро шёл рядом, наблюдая за каждым шагом, страхуя внучку как мог, направлял её и помогал удержать равновесие. Чем ближе они приближались к свече, тем сильнее горел энтузиазм в их сердцах. Вот она — свеча! Прямо под носом, протяни руку, схвати и всё! Но Мирабель оступилась едва не упав. Она мигом прижалась к стене, заслышав приближающиеся шаги. Бабушка подошла к окну, взяв свечу в руки. От страха Мирабель забыла как дышать, но, игнорируя нарастающее сердцебиение, стала вслушиваться… Послышался дрожащий тихий голос. — Ох, Педро, мне так тяжело, — жаловалась Абуэла небесам, пока в глазах собирались слёзы, — Наш дом на грани разрушения, и никто даже не знает, каким хрупким стало волшебство. А я никому не могу рассказать… По её щекам катились слёзы. Она всем сердцем надеялась, что давно усопший муж слышит её сейчас, поддерживает её на небесах. Она была права отчасти. Он слышал её, но, к сожалению, не на небесах, и совсем не поддерживая. — Альма, mi amor, ты ведь сама ведёшь семью в эту пучину… — с жалостью к возлюбленной произносит мужчина, терзаемый нахлынувшими чувствами, — Почему же за прошедшие годы ты стала так слепа?.. Женщина игнорировала его. Она лишь открыла кулон, обычно спрятанный под платьем, и, взглянув на фотографию мужа, жалостливо попросила: — Прошу, если ты слышишь, пришли мне знак. Наше спасение… Я не смогу исправить всё в одиночку… Мирабель услышала её. Каждое слово отпечатались в голове жирным штампом, давая ей надежду стать тем самым знаком. Когда Абуэла отошла от окна, ложась в кровать, то её внучка уже точно знала — он всё исправит. Она спасёт волшебство, и тогда семья примет её, перестанет считать сумасшедшей. Когда она спасёт волшебство… Всё будет хорошо.