Часть 3
5 января 2022 г., 14:00
Не справедливо! Отстранять меня от Седа и назначать следить за киким-то музыкантишкой! М! А за Седом — Ину! Не справедливо! Не справедливо! Ей же будет плевать на него! Все её подопечные заканчивают в больнице! Ох, что же делать, что же?... Ну и куда ты собрался, Лайт?
***
Тесная коморка, в комнате будто ночь: грязно-жёлтые занавески закрывают окно, но солнце ещё не зашло за горизонт. Лишь несколько озорных лучиков в комнату пробиваются, освещая скрипки гриф. Лайт — выпускник музыкальной школы. Десятый год уже пошёл, а выступать приходилось лишь в небольших театрах да уличный радовать люд, — в двадцать он не предполагал, что подобная жизнь так затянется. Поставив на прикроватную тумбу третью опустошённую банку из-под яблочного сидра, Лайт бросил в дальний угол комнаты скомканный счёт за квартиру с пятизначной цифрой, поднялся с незаправленной кровати и направился в ванную. Покрытое щетиной бледное лицо с тёмными кругами под глазами встретило в зеркале его. Всклоченные тёмные волосы свисали с одной стороны. — Ну и что пялишься, а? Урод. Музыканта увидел? Поглазев с пол минуты на бритву, мужчина развернулся и вернулся в комнату. Немного покрутился. Вышел на балкон. — Твою же! Дневной свет ослепил Лайта на мгновение, но, когда глаза приспособились, он увидел бугры-холмы, иссечённые дорогами, немногочисленные многоэтажки, разместившиеся на них, а в дали, где светило соприкасается с поверхностью видна тёмно-синяя полоса — море, за которым океан. Вдохнув полной грудью и осмотрев мельком пустой двор, мужчина вернулся в комнату, одел костюм, в котором сдал экзамен в школе музыкантов, и со скрипкой в руках вновь вышел на балкон, расселся на перилах и принялся играть. Вверх вниз, вниз вверх. Смычок медленно ходит по струнам, пальцы крепко прижимают струны. Мелодия заполняет всё вокруг музыканта пространство, холодный ветерок подхватывает её и разносит по соседним квартирам. Через миг раздаётся хлопок, другой и ещё один, ещё — многие окна теперь закрыты, лишь из одной квартиры доносится недовольное бурчание старушки, видимо сил нет дойти до окна. Темп чуть ускоряется, пальцы без проблем поспевают лишь чуть краснеть, струны прижимая, начинают. Растения на ближайших балконах листвой чуть к земле припали, мрачные тучи из-за многоэтажек показались, пробегавшая мимо детвора пару камней швырнула, оба пришлись в выцветший бирюзовый балкон, но скрипач не подал виду, продолжая играть. Через несколько мгновений темп стал запредельным, пальцы с трудом струны успевали прижимать. Усилился ветер, переполошились птицы на крышах где-то, завыли дворовые собаки, перепугались домашние кошки и уличные коты, из-за угла вылетел чёрный седан, чудом ребёнка не сбив. Пальцы как у черта красны. Удар. Лопается струна. На щеке проступает тонкая линия крови, рука, прикрывшая лицо, горит. Ещё раз двор осмотрев и за горизонт попытавшись заглянуть, мужчина отставил скрипку, взглянул на рану, тоскливо ухмыльнулся. Поднял в сторону моря взгляд, набрал полную грудь запахом водорослей и йода полного воздуха и подался вперёд. Вот тело отрывается от перилл, чувство необычное внутри постепенно нарастает: нутро всё сильнее и сильнее тянется вниз. Раскат грома над морем где-то, сверкнула молния следом. Сильный порыв к пятиэтажкам устремился, все деревья на пути сильно наклонились. Лайт не успел и моргнуть, как грудью почувствовал сильное давление и через миг на своём балконе очутился. Мужчина тут же на ноги вскочил, оглядеться захотел, но не успел. Ещё один порыв ударил в лицо и грудь его, в комнату загнав обратно. На зад упав и схватившись за растрёпанные волоса, музыкант пред собой уставился. Хоть в ушах звенел ветер и чей-то крик, хоть в глазах двоилось от встряски такой, а чувства притупились, Лайт отлично видел и чувствовал тепло от Неё — красноволосой особы с белоснежными крыльями, охваченной нежным свечением. Но сознание в этот миг не облик запечатлеть желало, а взгляд беспокойных алых глаз, что был направлен на него. Мысли путались, язык поворачиваться не хотел, а челюсть разжиматься, но, всю волю свою приложив, смог всё же спросить: — К-к-кто ты? Но ответа не последовало. Она испарилась, будто и не было её. Лайт немедля вскочил, покачиваясь, к окнам подошёл и шторы отодвинул. Свет солнца близившегося к закату залил комнату. Музыкант выглянул наружу, чтобы скрипку забрать, и увидел внизу, во дворе застывшую на месте женщину, которая не отрывала взгляда от бирюзового балкона. — Всё хорошо! — бойко крикнул он и бросился с инструментом обратно в комнату. Руку перевязав и выпив несколько обезболивающих таблеток, средь комнаты уселся, звукозапись на телефоне включил и начал наигрывать мотив.***
Фух, еле успела! Эти творческие личности все, что ли, такие? Не соскучишься с ними... Что это? Музыка? К... Ка-а-ак красиво!***
Утро. Сыро. Ночью прошёл дождь. Солнце ещё не успело встать, а Сед с картиной уже бежит куда-то. Поворот, сто метров, новый поворот, пешеход. До галереи остался всего квартал, нужно лишь светофор подождать. И вот, через мгновение должен загореться зелёный. Сед ближе к переходу подходит. Из-за угла выскакивает рекламой обклеенный минивэн, решает проскочить на последний жёлтый тик. Успевает. В последний миг. Но все, кто дорогу перейти желал, умылись грязной водой из-под колёс. Многие были злы, Сед дар речи потерял — картина заляпана, испорчена, такое показывать нельзя. На миг охватывает ярость его, и вот картина чумазая с дырой посредине летит в водосток. Не глядя ни на кого, расталкивая всех на пути, парень направляется в магазин.***
— Эрви, вы опять за своё? — Я делала свою работу. — Орлей, у неё получилось то, что не получалось у Ины — вывела музыканта из затянувшейся депрессии. — Ты прав, Кирилл, ты прав. Эрви, ваши методы нас и более вышестоящее начальство не очень устраивают, но в этот раз ты совершила хоть и маленькое, но чудо. Дисциплинарных наказаний не последует. Можешь быть свободна. Серьёзно? Ради этого меня вызывали? Как же они достали!... Но та музыка... Она...Она такая прекрасная! В груди уже не так колотит. Хотя, чувствую, будто теперь знаю, чего хочу. Человеческая музыка такая странная, но и прекрасная в тот же миг. Интересно, что там и Ины? Сходить посмотреть? Мне же никто не запрещал смотреть.***
Бутылки из-под пива вокруг, на кровати - то же. Телефон чёрным бруском на куче одежды лежит. Сед в беспамятстве распластался на кровати. Через незапертое окно от соседей доносятся новости через радио-эфир: — ...Сегодня в районе картинной галереи легковая машина столкнулась с автобусом. Больше двух десятков пострадавших, несколько человек погибло. Один из погибших был в нескольких метрах от дороги, но врезавшаяся в автобус машина вылетела на тротуар и сбила ещё нескольких человек прежде, чем полностью остановилась. На этом сегодняшние новости подходят к концу. Будьте осторожны на дорогах и бдительны близ них. -У...Урод! Убью! А...Ангел...Мой...Хранитель... - бурчал Сед, находясь на грани реальности и сна. Шум машин и погружающегося в сон города смешались, перемешались, вытянулись в один неразборчивый звук. Гам людей превратился в трудно различимое шушукание. Сед стоит посреди коридора. Стены — серые многоэтажки с нарисованными окнами и дверями, — потолка не видно, а пол состоит из блеклых красок. Лишь далеко впереди стоит фигурка, наделённая яркими цветами: красным и нежным бело-жёлтым. Завидев её, Сед тут же побежал к ней. Когда остаётся всего несколько шагов, пред его глазами предстаёт похожая на ангела фигура, к которой лишь стоит приглядеться, как она медленно начинает превращаться в прекрасный, пропитанный влагой и грязью портрет. Стоит парню его коснутся, стены начинают быстро сдвигаться, пространство закручиваться. Сед хватает картину и пытается бежать, на разлитые по полу краски замедляют каждый последующий шаг, утягивают вниз; стены неумолимо сближаются, пространство приобретает воронки вид — силуэт с портретом в руках увлекаемый потоком тёмных красок к горлышку летит. Но в горле воронки застревает — картина слишком широка. Художник цепляется за неё изо всех сил, но пространство всё сильнее сжимается, картина рвётся и ломается. Вместе с кусками творчества своего Сед дальше летит.***
Интересно, у него всё в порядке? Надеюсь Ина не сломала ему ногу, только чтобы он под трамвай не попал? Бр-р-р! Даже думать о таком не хочу! Не аккуратна она с подопеч... Это кто? Не видела их раньш... Ох! Мои глаза! Сущность моя! Что за сила? Что за благодать такая? Не могу на них смотреть! Больно! Ох! Но кто... кто это рядом? Кто та крошечная и хрупкая...? Неужели... Не могу больше здесь находится! Сед, я лечу!***
Утро оказалось не добрым. С шести утра у унитаза, в семь сорок звонок от начальства: - Сед! Хватит отдыхать! Сегодня заступаешь на смену! - Можно мне ещё... - Либо заступаешь сегодня, либо завтра ищешь новую работу! Хватит уже филонить! Чтоб через час был! - Хорошо, - окончил звонок. - Чёрт! Еле как собравшись и таблеток наглотавшись, потопал парень на работу. Прохладный ветер щиплет щёки, солнце пробивается сквозь кучерявые тучи. Машин уже не мало, но прохожих немного. Магазины и забегаловки только начинают просыпаться — серые и тёмные витрины большинства лишь тоску нагоняют. Сед ускорил шаг и к девяти был на работе.***
Сед, надеюсь, с тобой всё в порядке! Я лечу! — Эрви?***
Уже как пол часа идёт дождь, не сильный, но посетители не горят желанием по улице ходить или из кофейни уходить. Сед с кислой миной, лишь иногда натягивая улыбку, стоит за стойкой, запасы проверяет иногда, кофе себе и редким покупателям наливает. Около половины десятого дождь усилился, единственный посетитель, загрустив, уставился в окно. Сед скучал за стойкой, когда на улице раздался хлопок, а через пару мгновений зазвенели колокольчики. - З...Здраствуйте, - продирая глаза, Сед поприветствовал посетительницу. - Здравствуй, Сед. Рот медленно приоткрылся, все мысли и слова испарились из головы. Перед ним, будто с портрета сошла, стоит Она и не испаряется, на кусочки не распадается. — А...Э...А... — Мне капучино, пожалуйста, - подошёл единственный посетитель. Сед повернулся к нему, перевёл взгляд на гостью, потом вновь на покупателя. — Капучино, будьте добры, - невозмутимо повторил заказ. — Мину-у-утку, - загрузившись, принял Сед заказ и взялся его выполнять. — Мне то же, - с улыбкой произнесла гостья. — Хорошо. — Вы что-то сказали? - спросил посетитель. — Д...Да нет, минутку. Загрузил зерно. Машинка зажужжала. Через минуту стакан и кружка ароматного горячего кофе были готовы. — Держите. — Но я один заказывал. — Второй вам и не предлагаю. С вас сто сорок. Посетитель немного смутившись, расплатился, забрал кофе и был таков. Они остались одни. — Это тебе. Держи, — не отводя взгляда от гостьи, протянул кружку с кофе. — Спасибо, — приняла кружку, чуть сжала в руках и та тут же треснула. — Ой! Прости! Я не... — Ничего, новую куплю. Не переживай, — облокотился о стойку и с трудом контролируя дыхание и ни сколько учащённое биение сердца уставился на крылатую фигуру перед собой, она не спеша отпила. — Как тебе? — Очень...Вкусно! - вдруг выдала она. — Горьковато правда, но ни разу ещё столько не ощущала одним разом! — через пол минуту кружка была пуста. — Уи-и-и, как же хорошо! — Это прекрасно. Может ещё налить? — А можно? — Пока я здесь — можно. Кофемашинка вновь зажужжала. Пока Сед занимался новой порцией кофе, в кофейню зашла ещё посетительница. При виде уставившегося в пустоту продавца, она спросила: — М...можно мне мокко? — А? Ой, а вы тут уже давно? — бросился готовить напиток. — Мину-у-уту... — кофейная машинка зажужжала. — Вы когда-нибудь видели такое? — протягивая напиток, спросил Сед. Заметив столь круглые глаза у продавца, посетительница торопливо заплатила и поскорее убежала. Они снова остались одни. — Ты знаешь, как меня зовут, дважды жизнь мне спасла. Может даже больше. Но я не знаю твоего имени. Как-то... — Эрви, — слегка покраснев, ответила хранительница. — Эрви...Такое необычное и чудесное имя. Ты...? — Ангел-храниетель. Я оберегаю тебя от опасностей, но... — она замялась, краска стала проступать сильнее. — После того раза, когда ты меня впервые заметил, и того второго...Я...Я стала чувствовать что-то такое...такое...такое необычное... — Я то же, — не отводя взгляда, отвечал Сед. — Знаешь, Эрви, а не хочешь ли прогуляться? Погода сегодня чудесна, — и рукой показал на окна, за которыми покрапывал дождь, хотя солнце уже пробивалось сквозь тучи. — У меня зонтик есть, не промокнем. — А тебя не накажут? — робко спросила. — Кто? — Начальство, — полушёпотом проговорила и боязливо глянула через плечо. — А, начальство это, — отмахнулся, — никогда оно мне не нравилось. Сейчас Теду напишу, чтоб подменил, — достал телефон, нашёл контакт товарища и принялся шустро набирать текст: "Чувак, мне очень хреново, кажется, отравился. Подмени меня, а? Потом обязательно сочтёмся!" Через полминуты ответ: "Ну ты даёшь. И половины дня не вытерпел. Ха! Что поделать, через двадцать минут буду. Но ты понимаешь, да?" "Не парься, дружище! Я разберусь". "Я и не парюсь. Может более работящий на твоё место придёт, хех". Сед убрал телефон обратно в карман. — Всё, можем идти, — и улыбнулся. — Пошли! Схватив зонт и взяв хранительницу за руку, Сед направился на выход. Эрви вздрогнула, когда парень взял её за руку, и ещё сильнее покраснела. —Ой, а здания в близи такие больши-и-ие! — ведомая по главной улице, восхищенно разглядывала каждую постройку. — Не видела высоток и старых домов? — с улыбкой спросил Сед. — Лишь с высоты. Вблизи они ещё прекрасней! — Хех. Бывают прям произведения искусства, с которыми эти коробки не сравнятся. — Я их увижу? — Надеюсь. Некоторые прохожие косились на молодого человека и даже сторонились. С главной улицы в переулки, расписанные различными граффити со смыслом и без, состоящие из одних слов и целые графические композиции. Затаив дыхание, Эрви не могла оторвать от изображений глаз. — И это люди делают? — Да. Некоторые действительно прекрасны, но их работ не замечают. Либо же затирают. — Зачем? — Кто бы знал. Через улочки и проулки дошли к обеду до набережной, хоть тучи ещё мрачным стадом бороздили по небу, дождя уже не было. Хранительница при виде моря, взобралась на декоративную стеночку из отполированного камня, раскинула руки и крылья и полной грудью вздохнула. — Как же прекрасен этот ми-и-ир! — прокричала громче вечно ищущих чем поживится чаек. Некоторые прохожие озадаченно оглянулись, осмотрелись по сторонам, поправили потрепанную порывом ветра одежду и пошли дальше. Сед запрыгнул следом. — И это лишь его часть. — Очень малая, — с улыбкой отвечала она ему, как ребёнок впервые увидавший что-то новенькое и прекрасное. — Но кто бы мог подумать, что столь прекрасная! — Это да, — поддержал и направил взгляд в сторону горизонта, сливающегося с бескрайним океаном вдали. — Не думал, что это произойдёт, но надеялся, что я не выжил из ума, — в пол голоса проговорил. Простояли, глядя на горизонт, с пол часа. По нутру текло невообразимо приятное тепло, Седу хотелось кричать, радоваться, смеяться, танцевать и лишь от того, что ангел... точнее девушка не была его воображением и сейчас стояла рядом с ним. Эрви же краской налилась, с трудом удерживала себя от того, чтобы пуститься в полёт над всей этой красотой, от полёта вместе с Седом. — Не замёрзла? - невзначай спросил парень. — А? Не, нет, не замёрзла. Ветер наоборот не даёт мне растаять. — От чего? — От переполняющих чувств. Настала тишина. Взгляды пересеклись. Её глаза радостью светились и блестели от счастья , его же впервые желали созерцать ту красоту, которая была перед ними. Прервать этот миг никто не решался, но поглядывавшие на парня прохожие напрягали. — Эрви... — Да? — Пройдёмся в менее людное и тихое место? — Пошли. Соскочив с заборчика, Сед вместе с Эрви направился в парк.
