Ангелы тоже хотят

      Ночь взяла своё. Лишь звёзды и луна фонарям помогают разгонять ночную тьму. Большинство горожан уже давным-давно разъехалось по домам, небось спят уже. Лишь подростки где-то в подворотне шумят, кошки с собаками вновь не поделили что-то меж собой, молодёжь в клубы и пабы рвётся, экстремалы подшофе заводят мотор. Сед лишь моргнуть успел. — Се-е-ед! — разнёсся всю на улицу девичий крик.       Мир замедлил ход. Разум не властен над телом, ноги почти соприкоснулись с бампера красного авто, перед глазами замелькали картинку былых лет. — Сед!       Остался миг до столкновения, миг и больше Седа нет... Он зажмурил глаза, чтобы не видеть ослепительный свет и, напрягя перед столкновением каждую мышцу, почувствовал, как резко схватили его за одежду и в сторону рванули. Машина останавливаться не стала и, ускорившись, она исчезла за ближайшим поворотом через пару тиков выверенных часов. Но ослепительный свет не исчез, и тогда парень открыл глаза       Возле него была сияющая фигура. Образ размыт, дыхания нет, сердце не бьётся, разум такому верить не хочет, но чует нутро, что ему несказанно повезло. Фигура лишь слегка коснулась щеки его и сердце вновь заколотилось, грудь стала вздыматься, чувства — возвращаться. Желание вспыхнуло ярче сверхновой звезды, парень не смог устоять: вмиг поднялась левая рука и пальцами дотронулась до размытого лица. Фигура вздрогнула, вспыхнула на миг ярче, чем была, и исчезла без следа. Сед остался на холодном тротуаре один. — Чудесно... — лишь смог вымолвить он.

***

      Я...Я успела...Успела! Уф... В груди всё ещё колотится, не успокаивается никак. Что со мной? Почему я так рада?... — Эрви! Что ты наделала! — Ай! Гектор? Ч...что я наделала?... Я жизнь спасла!       Что это со мной? Я повысила голос на Гектора? — Возмутительно! После конца дня будет с тобой разговор! — Как хотите! — Что за дерзость! Просто ты не отделаешься!       Да уйди ты уже, уйди! М-м-м!... Ушёл наконец. Да что с ним не так?! Засиделся, видимо, в начальниках, уже забыл какого это печься за чью-то жизнь! Ой! Как там Сед?

***

      Скорая приехала быстро. Её вызвал какой-то парень, сидевший на балконе дома и видевший всё, но спускаться не решил. Только помощь Седу не потребовалась, а вот Анжеле, которая, упав в обморок, головой о дорожку асфальтированную ударилась, помощь была нужна. Убедившись, что девушка без сознания, Сед сообщил бригаде скорой необходимую информацию и поспешил домой.       Пришлось немного пробежаться, прежде чем показалась родная пятиэтажка. Обращать внимание на мужиков в модных спортивках, карауливших кого-то, он не стал, даже с Алексеем, бездомным местным, разговор заводить в этот раз не захотел, лишь скоро прошмыгнул в тёмный подъезд, поднялся на пятый этаж и, открыв облезлую зелёную дверь, зашёл к себе домой.       Небольшая квартирка встретила его. Всё осталось так, как было пару дней назад: недописанный портрет, ждавший посреди неприбранной залы, тюбики с красками разбросаны кругом, кружки и кисти то же, на диванчике и шкафу уже присохли разноцветные капли и точки. Философские труды Шопенгауэра и Ницше покрылись на полках приличным слоем пыли.       Сед, не раздеваясь, лишь скинув обувь и влетев ногами в зайчики-тапочки, подбежал к недописанному портрету миловидной девушки, сорвал его, закрепил новый холст, освежил воду в одном из десятка стаканов и взялся за кисть.

***

      Бедненький! Мне его так жаль, но теперь до утра с ним ничего не случится. Я уверена в этом! Теперь пора узнать, что там мне Гектор "подготовил". - На следующие сто лет ты лишаешься права посещать кружки пения! - Но вы не можете!... Это начальственный произвол! Вы не можете запретить мне петь! Это моё любимое занятие после отбоя! - Радуйся, Эрви, что тебя вообще от работы не отстранили! - Но вы... - Никаких "но", юная ангел-хранитель! Это твоё наказание. В следующий раз ты будешь аккуратней. Никто из смертных не должен знать о нашем существовании. - Но...! - Разговор закончен! Свободна!       Вот же...! Подумаешь, заметил меня на миг Сед! Чего такую шумиху подымать? Помню когда-то с нами работала Шеви, хорошая была хранительница, никто у неё даже и разу ножом не порезался, но однажды за подопечным недоглядела - ребёнок родственников зажигалку нашёл и шторы подпалил - так тогда половина многоэтажки выгорело! И то такую шумиху не подымали! Лишь отправили её к Источнику на восстановление и всё! А тут, с такой ерундой, шум подымают! Повыщипывать пёрышки из крылышек готовы, лишь бы не узнали о нас! Ух! Как же я... зла? Почему я злюсь? Что за чувство необычное в груди? Разве мы можем...       А-ха-ха! Что за ерунда в голове поселилась! Брысь, брысь ерунда из головы, брысь! Нечего мысли мои путать!... Уф, надо передохнуть. Но где? В зал попеть мне ходить запретили... - Хм. - Мик...Мик...аэла? Почему в...вы здесь? - Я уже ухожу. Мой тебе совет - не бери этого в голову.       Ч...Что? Что она имела ввиду?... Какая странная особа, даже быть рядом с ней страшно, а говорить — вообще жуть! Но всё же, что она этим хотела сказать?

***

      День. Комнату заливает светом солнце. Количество брызг и капель на мебели преумножилось со вчерашней ночи, одна из кружек совсем того — разбилась. Сед уже битый час творит, каждую линию вырисовывает, цвета выверяет — такого подъёма не испытывал давно.       На фоне из динамика ноутбука звучит классическая музыка перемежаясь с джазовыми композициями. На холсте изображена по грудь утончённая фигура с белыми крыльями и еле заметным нимбом над красными развивающимися волосами. Сейчас рука творца старается запечатлеть тот мягкий свет, что источала спасительница, и лёгкую дымку, чтобы загадочности придать, символизма, а так же прикрыть грудь.       Телефон уже третий час разрывается от звонков где-то на постели и только, когда к часу дня кончился один из цветов, Сед отрывается от холста и берёт в руки телефон. — Ясно. Не удивлён. Кто бы это ещё мог быть, хах. Та-а-ак. М? Айзек? Чего ему надо? — открыл сообщение полностью. — Дружище! Где пропадаешь? Давненько уже не виделись! Слушай, сегодня мы с парнями собираемся в баре отдохнуть, пивка попить. Подваливай и ты, а то чо как этот! Куда — знаешь. — Не до вас сейчас, — выключив телефон, бросил обратно на кровать и перевёл взгляд на почти законченный портрет. — Как же тебя звать?

***

— Эрви? Почему ты так рано? — Флей? А ты почему так рано? — Я первым спросил! — М-м-м...Как сказать... — Да говори как есть! — Знаешь, я не смогла найти, чем себя занять. — А как же пение? Ты же это так любишь!... — Ха-ха, как тебе сказать, хм-м-м? Мне нельзя. — Почему? — А вот нельзя и всё тут. — Но почему-у-у? — Флей, хватит приставать ко мне! — Ого, какая ты сегодня дёрганная. — Пристаёшь потому что! — Ладно, ладно не буду. Но хоть скажешь, как обстоят дела на Земле? — С ночи Сед пишет картину. Диву даюсь, как у него это так умело получается! — Дай взглянуть!... Ой! А на портрете-то! Она очень похожа на тебя! Только уши короче, да мордашка милей... — Флей! — Ай! Чего толкаться-то сразу? Сказала бы отойти, я бы и отошёл. А если бы в Колодец упал, а? Тогда бы пришлось мне от твоего Седа прятаться по углам да обратно на Небеса карабкаться. — Ты всегда такой... — Какой? — Докучливый, вот какой! — Ой-ой-ой, ты бы на себя посмотрела. Вредина, да и только! — Фле-е-ей! — Всё, спокойно! Спокойно. Я ухожу. Ко своей. Приятного тебе дня. Эрви. — И тебе.       Какой же этот Флей несносный! А! Ф-ф-ф, спокойно, Эрви, спокойно, нечего на него злиться, нечего. Давай лучше за Седом понаблюдаем. Интересно, чем же ты сегодня займёшься?... Этот стук в груди меня доведёт.

***

      Позавтракав в обед чашкой кофе и наспех сделанным бутербродом, Сед собрался и пошёл на прогулку. Долго он по улочкам бродил, вокруг района, где его вчера чуть машина не сбила, кружил, всматривался в людей и каждый раз понемногу расстраивался. Солнце уже садиться стало, когда силы совсем оставили парня. Чтобы не рухнуть, пришлось ему на ближайшую лавку сесть. — Где же ты, где, милашка? Вот бы увидеть тебя ещё раз, — почти неразборчиво бормотал.       Полежав с десять минут и чуть не уснув, Сед вскочил, но очень быстро упал обратно. С трудом держа глаза открытыми, он уставился на перекрёсток и пешеходный переход. Через минуту к пешеходному подкатил на велосипеде мальчишка, осмотрелся по сторонам и, не приметив машин, на жёлтый ринулся дорогу переезжать. Не много было машин и те, что были, не спешили особо, потому водитель серого седана, из-за угла здания появившийся, успел затормозить и, яростно бибикая, стал улепётывающего мальца матом в след крыть. — Точно! — вскочил Сед.       Поднявшись, парень направился к дороге. Подождал, пока красный сигнал замигает, и выскочил на дорогу.

***

      Гулять - хорошо, это полезно для тела и духа. Свежий воздух от дурных мыслей разум очищает, физическая нагрузка — тело в здоровой форме держит. Жаль, что петь мне запретили, хоть какое-то развлечение было... А может попробовать себя в игре на лире? Не, Ина тогда засмеёт. Мне никогда не сравняться с ней в игре на инструментах! Ох, что же делать? Чем же заняться? А?... А! Сед!

***

      Красный спорткар несётся по дороге, не видит водитель жёлтый. Сед вылетает на дорогу. Лихач не успевает среагировать, лишь на миг рот открывает. Порыв ветра, на пешеходе никого. Педаль газа в пол.       В этот раз Сед готов. Мир замедляется для него вновь, но сознанию всё равно. Лишь цель стоит одна. Усилие. Голова его подаётся вперёд, губами дотягивается до размытых очертаний губ Её. В этот раз утомлённый разум залитыми слезами глазами читает на лице существа испуг. Поцелуй длился миг, но за этот миг Сед почувствовал, как изнутри наполняет его невероятно приятное тепло, будто пьёт свой любимый чай и заливает им все свои пустоты, в мыслях окончательно поселяется лишь Она. Тик и спасительница исчезает вновь, Сед кубарем летит по тротуару. — Ох! - остановился, осмотрелся, поднялся, отряхнулся. - Не понравилось? - и поднял глаза к небу.

***

      Ч...Ч...Что. Это. Сейчас. Было? Ч...Ч...Что он сделал? Ай! Что со мной такое? Как жжётся, ж-ж-жжётся! Что же это такое? Почему мне хочется... А-ах! Тише, тише!... Не выпрыгивай! — Э-э-эр-р-рв-в-ви-и-и! — Г...Гектор? Ещё теб... — Э-э-эрви-и-и-и! Ты знаешь, что наделала? — Не кри...кричите на меня та... А! — Эрви! Не смей мыслями отстранятся от нас! Не смей отстранятся от меня! Эрви! Ты совершила Грех! Эрв... атайте её!...       Что же это такое?

***

      Прошло несколько минут. Тепло не покидало Седа, но разум вновь принялся воспринимать мир. Парень осмотрелся, возле него несколько человек: прохожий, решивший поинтересоваться самочувствием, и пара подростков, заснявших всё на телефон. — Приятель! Приятель, ты в порядке? — Чува-а-ак! Как ты это сделал? Ты что, суперскоростью обладаешь? "Она действительно есть, — лишь одна мысль сидела у Седа в голове. — Нужно горло промочить. Где тут ближайший бар?"       Не обращая внимания на столпившихся, парень развернулся и направился в бар. Пивнушка была не далеко, всего в паре улиц от места происшествия. Сед частенько ходит сюда с парнями, но в основном, чтобы спрятаться от своих девиц и придумать, как заполучить сердце новой. В этот раз прятаться он не думал. — Се-е-ед! Ты пришёл! - проголосил брюнет в чёрной рубахе с закатанными рукавами из-за столика, что неподалёку от барной стойки расположился.       Вздохнув и на миг закатав глаза, Сед присоединился. За столом сидела ещё парочка знакомых — сын состоятельного нефтяника Бари и Конор, отец у которого зарекомедовавший себя брокер, оба желают художниками стать, пока что. — Позднова-то ты сегодня как-то. Думали раньше подойдёшь. Что случилось? Чего вымотанный такой? Снова картины писал всю ночь? Или...хе-хе, того? — с ухмылкой поинтересовался Бари. — Да я уже уверен был, что ты пиво на юбки променял! Неужели отшили тебя и прибежал или вновь прячешься...от той, а? — и парочка эта дружно рассмеялась, даже Айзек не удержался и издал смешок. — Я ангела встретил, - с каменным лицом заявил Сед. — Кого? - парочка тут же замолчала, Айзек удивлённо поднял бровь. — Ангела. — С крылашками? — уточнил Конор. — И нимбом? — над головой своей провёл Бари. — Да.       Парочка переглянулась. — Сед, — положил на плечо приятеля руку Айзек, — я знаю, что ты самая чувственная и тонкая из нас четверых натура, но когда ты решил в религию податься? — Болван? — с невозмутимым лицом взглянул на приятеля, даже брови не поднял. — Причём тут это? Она точно есть... — Она, — произнесли Бари и Конор, второй покрутил пальцем у виска, а Сед продолжал: — За последние пару дней меня чуть дважды не сбила машина и я ручаюсь, меня дважды спасла ангел. Дважды!       Бари в этот миг присвистнул, Айзек вздохнул. — Ты когда в последний раз спал? — настороженно поинтересовался Айзек. — Да вы издеваетесь? — Сед скинул с себя руку и откинулся на спинку диванчика. — Ни в коем случае! — попытался заверить Айзек, но тут встрял Бари: — Сед, ты бы сходил к психиатру, а? Ты явно перегрелся... — Да не перегрелся я! — вскочил и руками ударил по столу. — Я знаю, что видел! Можете не верить и смеяться, не важно! Я добьюсь своего! — Сед!       Но Сед больше не желал слушать этих "придурков". Парень вскочил и направился вон, даже выпить не успел. Из троицы лишь Айзек какое-то время встревоженным сидел, но третья пинта пива выбила из его головы всякую тревогу.

***

- Эрви. Ты совершила Грех. - Ничего я не совершила! Я лишь выполняла свою работу... Ай! Зачем так ярко-то? - Нет, Эрви, ещё как совершила. Пятый том, триста тридцать третья глава, пункт номер восемь: "Ангелам-хранителям запрещается вступать в непосредственный физический контакт со смертными. Они могут прибегать к каким угодно ухищрениям, чтобы защитить или спасти жизнь своего подопечного, но акт вступления в физический контакт с Человеком есть Грех. Тяжесть греха определяет Судья". - Звучит как кем-то придуманная со скуки чушь. Ой! Что я... - Чушь? По твоему законы, что придумал Отец и Создатель наш, чушь? - Н...нет, я не это х... - Эрви, ты совершила Грех, признай это. Тогда наказание будет смягчено. - Но, Гектор, я же... Ты же слышишь, что эти двое...! - Эрви, эх... Так будет лучше. - Но...

***

Вечер. Портрет дописан. На нём появились детали, которых не было раньше: уши стали чуть острей, подбородок то же, глаза обрели красную окраску, появились тонкие губы. — Как же звать тебя, спасительница? — глядя на портрет с подписью "Ангел-хранитель", Сед закрыл глаза.